Чтение онлайн

— Дай руку… — пробормотал Третьяков, губы которого стали буквально белыми.

— Зачем… — договорить Тихомиров не успел, потому что Ваня уже схватил его кисть мертвой хваткой своих тонких и очень цепких пальцев. Женька от неожиданности охнул, не предвидя такой реакции и силы. Кажется, у него точно останутся синяки. Вот это да!

— Я залечу…

Ване казалось, что сейчас он либо сойдет с ума от безумного голода и головокружения, либо просто умрет от отвращения. Его разрывали полярные эмоции, которые он испытывал и раньше, но сейчас они утроились в своей интенсивности. Раскрыв ладонь Тихомирова, уставился на тонкие порезы, кровь из которых уже почти остановилась. Рана была плевой, и любой другой медзнахарь уже давно бы залечил ее, но у него так тряслись руки от страха совершить ошибку и переступить грань, что справиться с собой он не мог. Ноги тряслись, но пока не подкашивались. Рот открылся, чтобы произнести заговор, но в следующий момент слух уловил Женькин испуганный голос:

— Иван, что происх…

Третьяков почти припал к ладони Тихомирова губами, едва сглатывая скопившуюся во рту слюну.

— Да чтоб тебя, упырь недоделанный!!! Княже, вали его!

Их уединение прервалось резким и противным криком Персея. Захлопали крылья где-то над их головами, и в следующее мгновение невесть откуда взявшийся Полоцкий резким движением оттащил Ваню в сторону.

— Да что с тобой, Третьяков?! — он схватил за грудки его мундира, пытаясь перехватить потерянный взгляд колядника. — Какую навью срань ты не под капельницей?!

— Ненавижу…

— Ненавидишь?! Ты идиот?! Ты что только что чуть не натворил, кретин?! Мира!

— О, Ярила! Он что, пропустил… — Мирослава, которая только-только подбежала к ним, подходить близко не стала. Яромир крепко держал плохо приходящего в себя Ваню, который бормотал:

— Не хочу… Ненавижу… — и уже тише добавил: — Яр, уведи меня…

— Твою ж… — Женька, который все это время ощущал себя так, будто оказался мухой в паутине паука, тряхнул головой. Он будто попал в транс и даже не заметил, как позволили упырю почти что впиться зубами в свою кровоточащую ладонь. Мирослава оттащила его в сторону, схватив за руку. Третьяков глубоко потянул воздух носом.

— Как же от тебя несет псиной…

— Придурок! — почти что насмешливо прошипел Яромир, не выпуская Третьякова из хватки. Тот стал обмякать в руках, и пришлось перекинуть его руку себе через плечо.

— Давай я помогу! — Женька, который вообще не понимал, как именно себя сейчас вести, подошел ближе. Ваня поднял на него тяжелый взгляд, и Полоцкий, ощутив его напряжение, оттащил старого друга подальше, обратившись к Тихомирову:

— Забери Мирославу и отведи ее в лес! Персей, проследи!

— Помощь нужна? — каркнул ворон, кружа над их головами.

— Нет, Коба, все в порядке.

— Яромир! — Мирослава подскочила к нему с другого боку, игнорируя Третьякова, что был похож на мертвеца, и зашептала: — А тебе он не причинит вреда? Вдруг его укус опаснее, чем укус мавки…

— Я ему противен, и мною он ужинать точно не будет! — усмехнулся Яромир, поудобнее перехватывая Ваню. Тот, хоть и похудел за последний год, все же имел высокий рост и тяжелые кости.

— Тогда побыстрее отведи его к медзнахарям!

— Хорошо. А ты иди к Онисиму, он давно тебя ждет.

— Ладно….

— Так, кровосос недоделанный, — прошептал себе под нос Яромир, шагнув с тропинки в березовую рощу, чтобы сократить дорогу. — Держись, иначе я тебя выключу, если будешь брыкаться.

Они шли молча. Точнее, Яромир почти бежал, а Ваня еле держался за его плечо и абы как двигал обессиленными ногами, стараясь держать содержимое пустого желудка при себе. Вечером в школьных коридорах почти никого не было, но те, кто встречался на их пути, удивленно сворачивали голову им вслед. Однако не задерживали взгляд, а отворачивались: те, кто учился в Ведограде не первый год, знали этих двоих. Один был сыном императора, нелюдимым и необщительным. В общем, как считали многие — высокомерным и зазнавшимся. А второй погиб на дне прошлого Новолетия, а потом вернулся живой и, кажется, здоровый, но уже… с двумя перстнями. В общем, оба ведьмага создали вокруг себя некую таинственность, которая, хоть и привлекала, все же больше отпугивала и порождала сплетни. И если Третьяков страдал из-за того, что больше не мог быть как прежде общительным и веселым, то Полоцкий равнодушно реагировал на любые слухи о себе. Его главная тайна не стала общественным достоянием — это главное.

Толкнув дверь в медзнахарские палаты плечом, Яромир заволок старого друга в полутемное помещение, в котором острый нюх волка различил запах разных лекарственных отваров. На шум вышла Валентина Петровна, закутанная в изумрудного цвета ферязь и такую же косынку на голове. Она молча указала пальцем на свободную койку, у которой тут же зажегся мягким светом кристалл. Ваня зашипел: глаза, привыкшие к темноте, теперь сильно сушило, так как слез не было.

— Я не понимаю, мальчики, почему я должна за вами бегать?! — пробурчала Валентина Петровна, глядя на Яромира, помогающего Третьякову, у которого не сгибались конечности: они будто одеревенели.

— Простите. Ой! — не совсем искренне ответил ей Полоцкий и ойкнул, когда Ваня ударился головой о железную спинку кровати затылком. Сам он на это никак не отреагировал, будто и вовсе не почувствовал боли.

— Полоцкий, не придешь двадцать девятого заранее с вечера, я на тебя чары наложу с самого утра!

— Хорошо, — он кивнул и наконец накрыл затрясшегося Третьякова лоскутным одеялом. Тот был так бледен, что уже и вовсе не походил на живого человека.

— Еще и этот… Вот где шлялся?! Почему довел себя до такого?! О, глупые мальчишки!!! — она провела ладонью с перстнем из аквамарина и серебра над Третьяковым и вгляделась в высветившуюся в воздухе диаграмму. Цокнула языком: — Ц! Истощение! Он ничего не натворил?

— Вроде бы нет, — пожал плечами Яромир, глядя на ее совершаемые руками манипуляции. — Скажите, а он… кхм, может укусить кого-то?

— Кто? Этот? Укусить? — подозрительно переспросила у него Валентина Петровна, прям из длинного рукава ферязя выуживая упаковку донорской крови.

— Да.

Подвесив ее за невидимый крючок в воздухе, она приоткрыла клапан и направила защищенную в пузыре кровь прям в вену теряющего сознание Вани. Как только первые капли попали в его организм, он перестал дрожать, но все также смотрел пустым взглядом в низкий деревянный потолок.

— Пускай попробует, даже интересно, что из этого выйдет, — усмехнулась медзнахарка, проверяя капельницу. — Придется залить больше обычного, сильное истощение внутренних органов и костей…

— Что значит: пускай попробует? — Яромир не сводил взгляда с бледного однокурсника, страдающего от своего личного проклятья.

— О-ой… — Валентина Петровна принесла еще одно одеяло, накинула поверх первого и выпрямила спину, глядя на яриловца. — С чего такой интерес, Яромир? Ты, кажется, уже приносил его ко мне зимой?

— Приносил. Но тогда ему было не настолько плохо.

— Вы друзья?

Яромир немного помолчал. Они давно не были друзьями, но Третьяков не являлся чужим человеком. Ему на него было не все равно, поэтому он кивнул, слегка покривя душой. Валентина Петровна дождалась его ответа и в итоге рассказала:

— Я уж не знаю, кто занимался его волшебным возвращением в наш мир. Я лично видела диаграммы, ясно подтверждающие диагноз: смерть. Тогда, двадцать четвертого сентября прошлого года. И тот факт, что он теперь ходит, дышит и вообще живет — даже для меня оказался чудом. Я так понимаю, что это его отец поднял все свои связи. Но вот, что интересно: нельзя Ивана назвать обычным упырем. Воскрешенные упыри из своих могил по ночам вылазят, гниют и смердят. А этот — вполне себе живой и не отличимый от человека. Переливание донорской крови срабатывает как подзарядка на месяц вперед, потому что собственной крови у него больше нет.