Чтение онлайн

Яромир тяжело вздохнул, наконец отведя взгляд куда-то в сторону. Он почесал шею под челюстью, а затем скользнул пальцами к затылку, вороша черные волосы. Тема была для него неприятной.

— Любое произошедшее в нашей жизни событие — история. А историю, как известно, не перепишешь.

— Но мы ведь можем изменить то, что будет, принимая решения в настоящем?

— И какие же решения ты собираешься принимать? — Яромир снова вздохнул, понимая, что еще немного, и он точно не успеет либо привести себя в порядок, либо позавтракать. С чего вдруг Третьякова прорвало на разговор?! За весь прошлый год, что они проучились в одной школе, тот ни разу не делал попыток поговорить на тему произошедшего. Они вообще общались так, будто раньше не были даже знакомы, и, кажется, их обоих это устраивало.

— Для начала я хотел понять, что у тебя с Морозовой, чтобы не совершить ту же ошибку… — начал Ваня, встретившись с еще более сузившимися глазами Яромира. Щеки у того и без того бледные, сравнялись с цветом белого кварца. Он выдержал этот взгляд и даже не отошел назад.

— Ты издеваешься?! — сквозь зубы спросил Полоцкий, чувствуя, как у него начинает сильнее болеть голова.

— Я не претендую!!! Просто…

— А что же София, Вань?! С ней уже все?! Кажется, тогда ты выбрал именно ее!

Воспоминания, которые он так долго пытался затолкать подальше в закрома своей памяти, вот-вот готовы были быть поднятыми внезапным порывом ветра.

— Я виноват! Да, ошибся! Да, я чертов трус и предатель! Это ты хотел услышать?! — тихо произнес Ваня, пытаясь играть на честности. Яромир вдруг улыбнулся, глянув куда-то в сторону. Провел языком по зубам верхней челюсти и покачал головой, будто не веря в услышанное.

— Как у тебя все просто! Ладно, считай, что не виноват. Сейчас можем забыть?

— Я же не знал всего, Яр! Я думал, это твоя семья…

— Я же сказал, ты не виноват, забей!

Третьяков поджал губы, еле сдерживая желание перейти на крик. Его несдержанная натура так и просила выплеснуть все эмоции. Яромир, только этого и ожидавший, с удивлением увидел, как Ваня, глубоко вдохнув, кивнул.

— Яромир!!! — в начале коридора, выйдя из смежного, ведущего в хребет, показалась Мирослава. Она была одна и постоянно оглядывалась. Наверное, специально вышла пораньше, узнав, что друг не ночевал в своей комнате. Девочка ускорила шаг к двум парням, между которых только что не сверкали молнии.

— Я за нее головой отвечаю, Третьяков! — быстро произнес Яромир Ване, и тот увидел в нем немую просьбу.

— Я тебя услышал.

— В другой раз поговорим, ладно?

— Добро! — он стукнул его по плечу ладонью, как делал тогда, когда они еще дружили. Полоцкий кивнул и повернулся к Мирославе. Та почти бежала и, остановившись, рядом с ними, повисла на плече друга, вновь нарушая его личное пространство. Третьяков усмехнулся этой необычной картине, и Яромир скосил на него подозрительный взгляд, но Ваня улыбнулся еще шире. Да, у этой девчонки получалось делать то, что не выходило у них с Софией по отношению к Полоцкому. Или же тот сам готов был ей это позволить… Интересно.

— Вань, ты как? — Мирослава посмотрела на колядника, отмечая про себя его румянец на щеках и в целом неплохой внешний вид. Яромиру не удавалось так быстро после полнолуния приходить в себя.

— Жить буду, спасибо, — ответил ей Ваня, глядя в ее пазорьи глаза. Ее левая рука лежала на плече Полоцкого, и взгляд Третьякова скользнул от перстня с алмазом к ее правой руке, на указательном пальце которой был надет платиновый перстень с лабрадоритом. Он должен был признаться сам себе, что в прошлом году даже не обращал внимания на факт ее двуперстия, пока сам не проснулся таковым.

По-началу девчонка ему просто показалась симпатичной и привлекла своей энергий и оптимизмом. А еще его злил тот факт, что Полоцкий, спокойно принявший разрыв помолвки с Софией, теперь вдруг переключился на девочку не из знатной семьи. Ему было интересно, кто она такая и кого из себя представляет. Постепенно понял, что Мирослава не пустышка, да только сблизиться не успел. Погиб в тот день, когда, как ему показалось, стала затягиваться трещина между ним и Яромиром.

Его воскрешение само по себе произвело фурор в обществе, поэтому наличие второго перстня некоторое время и вовсе оставалось без внимания, а потом отец придумал легенду: обряд требовал дополнительного оберега в виде еще одного перстня. Ваня не знал, как отцу удавалось держать все под контролем, но официально двуперстником его не признали, хотя он точно знал: отец связался с чернокнижками, служащими Чернобогу. Однако весь прошлый год Ваня будто заново учился жить пытался понять себя нового, приспособиться к новым обстоятельствам, научиться держать все под контролем, даже колдовать приходилось теперь иначе. В общем, ему было не до Морозовой. И теперь Мирослава, девочка с необычными глазами и двумя перстнями снова вызывала в нем интерес, но иной: была ли она связана с бывшим правителем Нави? Или это просто совпадение? Он хотел расспросить ее, но не знал, как начать такой разговор. Что касается симпатий, то ему не было до нее никакого дела, тем более тогда, когда под вопросов снова оказался шанс возобновить прежнее общение с другом, непонятно как привязавшимся к девчонке.

— Ты нас напугал. Не делай так больше, — тихо посоветовала ему Мирослава, вырывая его из своих мыслей. Третьяков нервно кивнул, натянуто улыбаясь. Хотя никому ничего не собирался обещать. Даже ей.

— Ты на завтрак? — спросил у нее Яромир, и Мирослава с легкой неохотой перевела взгляд с Третьякова на него. Что-то в поведении колядника ее смущало.

— Да я еще не собрана, просто… — только тут Ваня заметил, что на ее голове не было привычных шишечек из светлых волос. — …решила вас поискать.

— Тогда пойдем, надо успеть собраться, — Яромир подтолкнул ее в сторону лестницы, ведущей в их “курятник”, как ученики называли их хребет, на самом деле именуемый “Фениксом”.

— Да, я тоже пойду, — согласно кивнул Ваня и поймал взгляд Полоцкого. Что-то между ними еле уловимо изменилось. Но что именно — покажет только время. В любом случае, прежнее безмолвие, длящееся почти два года, закончилось.

— Увидимся! — крикнула ему Мирослава, и Третьяков улыбнулся ей, махнув рукой и поворачиваясь в другую сторону. Она же посмотрела на Яромира: — Ты где был?!

— С ним в палате, — пожал плечами Полоцкий, идя к лестнице с ровной спиной.

— Ему было настолько плохо?! — охнула Мирослава, ускоряя шаг, чтобы догнать длинноногого друга. Она не сводила с него глаз. Когда молчание затянулось, и они уже встали на движущуюся вверх лестницу, посмотрела на друга так, что, он, вздохнув, ответил:

— Он испытывает нечто отличное от того, что происходит со мной. Но, насколько я понял, ему это все дается нелегко.

— Но ты там зачем был нужен? Держал его? — предположила Мирослава, не представляя, что могло происходить с молодым упырем во время истощения. Она, кажется, стала привыкать к тому, что вокруг нее жили не только простые люди, но еще и те, кто, как и она, обладали магическими способностями и те, кто являлся человеком лишь на часть.

— Этого не требовалось. Просто уснул, сидя на стуле.

— Понятно… — Мирослава держалась за перила заколдованной лестницы, задумчиво глядя на носки своих школьных сапог.

— Поговорила ты с лешим? — вспомнил Яромир вчерашний вечер и просьбу Онисима о встрече.

— Да.

— И что говорил?

— Да что… Рогалики ел да нравоучения мне читал.

— Простил?

— А то! — она улыбнулась, а потом подскочила на месте, вспомнив. Они уже доехали до площадки у входа в хребет, и Мирослава запнулась о свою же ногу. Выровнявшись и тихо выругавшись, восторженно произнесла: — Женька возьмет нашу Избушку на Морную Сечу, представляешь?! Она согласилась!