Чтение онлайн

— Ты бы огонь-то убрал, богатырь, — по-отечески произнес Онисим, не сводивший с него глаз. Он следил, чтобы ни одна искра не подпалила готовившийся к зимней спячке лес.

— Рад знакомству! — очнулся Женька, убирая огонь и щит одним движением рук. Протянул правую лешему для рукопожатия, и тот, перехватив пакет левой, подал ему свою лапу, покрытую мхом, из-за чего она походила на варежку. Тихомиров обхватил пальцами место, которое могло считаться у лешего предплечьем. Онисим повторил этот жест, прищурившись. Такое рукопожатие использовали ратиборцы, показывая, что под их рукавами не запрятано оружие.

— Гой еси, богатырь!

— Будь здоров, Онисим!

— Воином стать готовишься?

— Да.

— Заметнось. Хороший щит у тебя. Но огонь здеся не зажигай, я этогось не люблю.

— Это инстинктивно, извиняюсь, не ожидал встречи с вами…

— Не выкай, не люблю. Пойдемтесь, раз наконец прийти соизволили! — Онисим повернулся и пошел к Избушке, которая стояла на противоположной стороне поляны. Приходилось перепрыгивать коряги, которые наломала Избушка, чтобы потом играть ими, когда скучно. Женька, заметив избу, в окошке которой горел свет, замер на стволе старой сосны, но потом помог перелезть через нее Мирославе.

— Откуда здесь Избушка на курьих ножках?

— Откуда — не знаю. Но она — моя! — гордо произнесла девочка, на что леший скептически фыркнул, выражая сомнения. Он шел впереди и слизывал сгущенку с очередного рогалика.

— Твоя?! — Женька не различил в поведении лешего неладное и смотрел то на подругу, то на Избушку, из которой валил негустой и ароматный дымок.

— Так вышло! В прошлом году мы с Яромиром забрели в лес, где познакомились с Онисимом. А уже он привел нас к ней…

Она коротко рассказала о тех событиях, пока они шли. Тихомиров слушал, думая, что подруга времени зря не теряла: умела находить приключения на ровном месте. Все подошли к Избушке, которая стояла на исполинских курьих лапах, не присаживаясь к земле.

— Давай, курица, не нервируй! Спускайся! — крикнул ей Онисим, задрав голову вверх.

Избушка же выпрямилась еще сильнее, делая вид, что никого не видит и не слышит.

— Может, надо повернуть ее к нам передом, а к лесу задом? — вполне серьезно спросил Женька, за что Онисим и Мирослава наградили его непонимающими взглядами. — А что такого?

— Эта курица уж больно гордая, чтоб задом перед тобой, богатырь, крутить, — пробурчал Онисим, и Тихомиров улыбнулся.

— Тише вы! Ну хватит обижаться, Рябушка! — крикнула ей Мирослава, и из печной трубы сильнее повалил дым. Леший вздохнул, покачав головой. — Больше я не буду так себя вести!

— А как ты себя вела? — спросил Женька, сложив руки на груди и наблюдая за сценой.

— Хулиганила, — ответил за нее Онисим, снова запуская руку в пакет. Зная его аппетиты, Мирослава набрала побольше рогаликов с кухни, на которой она, Яромир и София в прошлом году проходили отработку и теперь знали, как туда пройти. Женька хохотнул, потому что слово показалось ему смешным. Нервы сдавали.

— Я буду вовремя приходить! Правда!

— И воровать ничего не будешь, — подсказал ей Онисим, жуя рогалик. Теперь Мирослава и Женька повернули в его сторону голову. Тот пожал плечами и выгнул мохнатые брови.

— Ладно, ладно! И воровать тоже ничего не буду! — поджала губы Мирослава, глядя на лешего. Избушка, приподняв одну лапу, оттопырила палец с когтем и провела им по земле, взрыхливая почву. Это был хороший знак.

— Мороз, я о тебе не все знаю, да? — спросил Женька, не переставая улыбаться. Наконец-то, его настроение пошло в гору после продолжительной хандры и накопившейся за последние недели усталости.

— Ой, да там фигня, — шепнула ему подруга, но Онисим снова фыркнул. — Да что опять?! Я же всего лишь немного трав хотела взять!

— Украсть!

— Ц!

— Балбеска! — Онисим явно был с ней не согласен, но заспорить не успел, потому что Избушка резко опустилась, подняв пыль, разлетевшуюся во все стороны. Женька одним движением заслонил Мирославу, приняв на себя всю пыль и листву. Он кашлянул, отплевываясь всем тем, что попало ему в рот.

— Ну тепереся можем и войти! Открывай ворота! — крикнул Онисим и шагнул на собственноручно подлатанное крыльцо. Оно слегка скрипнуло. Дверь открылась, освещая ступеньки.

— Прикольно, конечно… — Женька прошел следом, так как Мирослава специально пропустила его вперед, махнув рукой. Когда он скрылся внутри, девочка подошла к Избушке.

— Прости, курочка моя! Обидела тебя… — Мирослава провела рукой по срубу, терпя то, что в ладонь впиваются занозы. Избушка вздохнула, чуть выпятив стену. Девочка прижалась к ней еще крепче, широко расставив руки, будто пыталась обнять ее всю.

Когда Мирослава прошла внутрь, Женька уже снял ферязь, повесил его на гвоздик, вбитый в стену, и прошел к столу, оглядывая обстановку. Тут было уютно: полы чистые, одеяла и подушки на печи взбиты и застелены, начищенные до блеска котелки, тарелки и кружки аккуратно расставлены на полках. На дубовом столе посреди лежала узкая скатерка, а на ней стояла ваза с сухоцветами. Онисим поставил на край стола самовар. Видимо, гостей он все же ждал, раз вскипятил воду на чай.

— Садитися, угощу вас! — кивнул на лавку у окна леший, а сам достал большое блюдце.

— Давай я помогу тебе! — предложила Мирослава, вскакивая с места, но Онисим только ухмыльнулся.

— Сиди и не мешай, я сам, — он аккуратно выложил оставшиеся рогалики на блюдце и полез на полку, доставая оттуда трехлитровую банку, наполненную измельченными сосновыми иголками. Высыпав их в заварник, кинул туда же горсть сушеной морошки. Как только залил в заварник кипяток, изба наполнилась приятными сладкими ароматами. Между делом Женька расспрашивал Онисима о его службе в лесу, об охране животных, о том, какие в Подгорье обитают птицы, а еще о местной нечисти. Леший, сначала воспринявший Женьку с большой осторожностью, теперь сел напротив, дожидаясь, пока заварится чай, и сам рассказывал о том, как пару десятков лет назад в Заколдованной Пуще завелся зыбочник. Маленький лесной дух, считающий себя полноценным лешим, качался на ветвях деревьев, обламывая их и наводя в лесу смуту за счет разгона ветра.

— Уж не знал как от него, негодяя, избавиться! Чтобы он мне не мешался, отправил его в деревню. Тамось как раз у одной бабоньки с фермы малыш родился. Что-то мучало его, не спал совсем. Вот так и пристроил зыбочника, найдя ему работу. Не злой он был, но уж больно любивший по колыбелям лазить. Но это уже была не моя беда! С глаз долой, из сердца вон!

— Вот это да, никогда такой чай не пил! — Женька отхлебнул чая из эмалированной раскрашенной под хохлому кружки, причмокнув губами. Это уже была вторая.

— Онисим у нас на все руки мастер! — произнесла Мирослава, протягивая руку за рогаликом, а Онисим отодвинул от нее блюдце. — Эй, ты чего?

— Не подмазывайся! Если Избушкой не будешь заниматися, я тебя больше в лес пущать не буду! — серьезно произнес Онисим и дождался кивка головой смущенной девочки.

— Да буду я, буду! Просто времени мало…

— Найдешь! — Онисим пододвинул блюдце обратно.

— Надо просто приходить к ней? Или обряды проводить необходимо какие? — спросил Женька, откинувшись на стену позади лавки и облизывая пальцы, испачканные в сахарной пудре.