Чтение онлайн

В реальности дело обстояло так. Еще 6 августа 1947 года Политбюро ЦК поручило главе Госплана СССР Н. А. Вознесенскому к 15 января 1948 года составить Генеральный хозяйственный план на 20 лет, который был рассчитан «на решение важнейшей задачи — перегнать главные капиталистические страны в отношении размеров производства на душу населения, и на построение коммунистического общества» [327] , и в процессе работы над этим планом родилась сама идея установления золотого курса рубля. Затем 5 марта 1949 года для реализации этой стратегической цели Политбюро поручило группе сотрудников плановых, финансовых и торговых ведомств представить доклад по вопросу «об отказе от установленного курса рубля на базе американского доллара и о переводе курса на золотую основу». С этой целью была создана Комиссия в составе А. И. Микояна, А. Н. Косыгина, А. Г. Зверева, главы Минвнешторга М. А. Меньшикова, председателя Правления Госбанка СССР В. Ф. Попова и его заместителя Н. Ф. Чечулина, руководителя ЦСУ В. Н. Старовского, заместителя главы Минфина СССР И. Д. Злобина и зам. председателя Госплана СССР Г. П. Косяченко, которая должна была финансово-экономическими расчетами обосновать необходимость перевода рубля на золотую основу [328] . Первоначально эта Комиссия предложила зафиксировать существующее золотое содержание рубля в 0,1676 г и, по сути, сохранить довоенный курс 1 долл. = 5,26 руб., так как золотое содержание доллара было 0,8886 г. Однако чуть позже эти расчеты были скорректированы в пользу рубля. Как уверяет И. А. Чуднов, новое соотношение валют 1 долл. = 4 руб. стало не «объективной оценкой ситуации», а подгонкой под «мнение Сталина и, соответственно, Политбюро», так как еще в первом своем докладе Комиссия заявила, что «Россия как золотодобывающая страна всегда была заинтересована в том, чтобы базировать паритет и курс своей валюты непосредственно на золоте», тем более что сам доллар к тому времени уже «обесценился и оторвался от золотого содержания» [329] . Правда, при этом тот же И. А. Чуднов не приводит никаких свидетельств того, что именно И. В. Сталин или кто-то из его коллег по Политбюро высказал подобного рода предложение. Однако, как бы то ни было, уже 22 апреля 1949 года Комиссия направила В. М. Молотову новую записку «О соотношении покупательной силы советского рубля, доллара США, фунта стерлингов и французского франка» [330] , на основании которой 28 февраля 1950 года вышло Постановление Совета Министров СССР «О переводе курса рубля на золотую базу и о повышении курса рубля в отношении иностранных валют» [331] , которое гласило:

«1) Прекратить с 1 марта 1950 г. определение курса рубля по отношению к иностранным валютам на базе доллара и перевести на более устойчивую, золотую основу, в соответствии с золотым содержанием рубля.

2) Установить золотое содержание рубля в 0,222168 г чистого золота.

3) Установить с 1 марта 1950 г. покупную цену Госбанка СССР на золото в 4 р. 45 к. за 1 г чистого золота.

4) Определить с 1 марта 1950 г. курс рубля в отношении иностранных валют исходя из золотого содержания рубля, установленного в п. 2 настоящего постановления: 4 руб. за 1 американский доллар вместо существующего — 5 р. 30 к. и 11 р. 20 к. за 1 фунт стерлингов вместо существующего — 14 р. 84 к.».

По мнению большинства ученых, установление золотого содержания рубля и его отвязка от американского доллара были вызваны тремя основными причинами: 1) во-первых, существенным снижением розничных цен и увеличением меновой стоимости нового советского рубля; 2) во-вторых, созданием соцлагеря, что побудило высшее советское руководство придать рублю международный стоимостной уровень с тем, чтобы заменить американский доллар в качестве клиринговой расчетной единицы; 3) в-третьих, активной и даже агрессивной политикой Федеральной резервной системы США, которая, опираясь на Бреттон-Вудские соглашения, привела экономики многих зарубежных государств к фактической долларизации, к выходу денежной массы из-под реального контроля национальных банковских структур и переходу их под полный контроль ФРС.

Как считают ряд экономистов, в частности бывший зав. кафедрой международных валютно-кредитных отношений МГИМО профессор В. Ю. Катасонов [332] , по данным Экономического и Социального совета ООН, а также Европейской и Дальневосточной комиссий ООН, опубликованных в 1952–1954 годах, принятие данного Постановления чуть ли не вдвое увеличило эффективность советского экспорта, причем прежде всего промышленного и наукоемкого, так как произошло его реальное освобождение от долларовых цен стран-импортеров, всегда занижавших цены на советский экспорт. В свою очередь, это привело к росту производства в большинстве советских отраслей, и Советский Союз получил прекрасную возможность избавиться от импорта многих западных технологий, которые ориентировались исключительно на доллар, и ускорить собственное технологическое обновление. Сталинский план создания «недолларового рынка» и перевод на сталинский золотой рубль большей части торговли со странами СЭВ, а также с Китаем, Монголией, Северной Кореей, Вьетнамом и рядом других развивающихся стран вел к формированию альтернативного финансово-экономического блока и общего рынка, который был свободен от американской валюты, а значит, и от политического влияния Вашингтона.

Как мы уже писали выше, в апреле 1952 года в Москве прошло Международное экономическое совещание, на котором один из руководителей советской делегации Д. Т. Шепилов, бывший в то время инспектором ЦК ВКП(б), предложил в противовес Генеральному соглашению о тарифах и торговле (ГАТТ), созданному под эгидой США еще в начале октября 1947 года, учредить альтернативный общий рынок товаров, услуг и капиталовложений. Эту идею сразу и активно поддержали не только страны СЭВ, но и представители Афганистана, Индии, Ирана, Индонезии, Йемена, Сирии, Эфиопии, Югославии и Уругвая, которые и стали соучредителями Московского экономического форума. Причем, что любопытно, это предложение столь же активно поддержали и ряд западных держав, в том числе Финляндия, Швеция, Ирландия, Исландия и Австрия.

За время работы Московского экономического совещания было подписано более 60 торговых, инвестиционных и научно-технических соглашений, в основу которых были положены следующие основные принципы: 1) исключение долларовых расчетов; 2) возможность бартера, в том числе для погашения внешних долгов; 3) согласование политического курса в международных экономических структурах и на мировом рынке; 4) взаимовыгодный режим максимального благоприятствования в кредитах, инвестициях и научно-техническом сотрудничестве; 5) таможенные и ценовые льготы для развивающихся государств или их отдельных товаров и т.д.

Советская делегация предложила на первом этапе заключать двусторонние или многосторонние соглашения по таможенным, ценовым, кредитным и товарным вопросам. Затем, на втором этапе, планировалось провести постепенную унификацию главных принципов внешнеэкономической политики и создать «общеблоковую» зону внешней торговли. А на заключительном третьем этапе — ввести единую межгосударственную расчетную валюту с обязательным золотым содержанием, что вело бы к завершению создания общего рынка, альтернативного ГАТТ. Понятно, что такая финансово-экономическая интеграция неизбежно привела бы и к политической интеграции, что дало бы возможность объединить вокруг СССР не только соцстраны, но и все народно-демократические и бывшие колониальные (развивающиеся) державы.

Однако, к большому сожалению, после смерти И. В. Сталина советское политическое руководство и лидеры большинства стран — участниц СЭВ отошли от предложений почившего вождя, постепенно, но неуклонно подпадая под власть доллара, а их элиты — под власть золотого тельца. О великом сталинском проекте постарались поскорее позабыть. Более того, из-за бесконечных авантюр Н. С. Хрущева, в том числе на мировой арене, пришлось сначала сильно девальвировать сталинский «золотой рубль», а в конце 1970-х годов и вовсе ликвидировать золотое содержание советского рубля. Именно во времена Н. С. Хрущева внешняя советская торговля с большинством государств мира стала вестись в американской валюте, а Советский Союз превратился в безвозмездного донора большинства развивающихся стран и де-факто сырьевой придаток западного мира, который он добросовестно снабжал дешевым топливно-энергетическим и промышленным сырьем.

Хотя следует еще раз напомнить, что в современной историографии существуют и альтернативная оценка МЭС, в том числе в работах Ю. Н. Жукова, М. А. Липкина и ряда других авторов [333] . Так, профессор М. А. Липкин в ряде своих работ прямо заявлял, что это Совещание было не просто ответной мерой СССР на «план Маршалла» и возникновение Европейского сообщества угля и стали («план Шумана»), а, по сути, стало первой попыткой Москвы приоткрыть «железный занавес» и повернуть логику международных отношений на путь «мирного сосуществования». Более того, на его весьма оригинальный взгляд, несмотря на то что это Совещание так и не смогло решить поставленной задачи, именно оно «обогатило советскую внешнюю политику свежими идеями», легшими в основу внешнеполитического курса Москвы времен Н. С. Хрущева и Л. И. Брежнева. Более того, он считает, что бытующий в западной историографии термин «ранняя разрядка», который обычно применяют к оценке внешнеполитических инициатив Н. С. Хрущева в 1956–1962 годах, следует пересмотреть, поскольку «анализ новых архивных документов позволяет сделать вывод о том, что первый ветер перемен подул гораздо раньше хорошо известной… «оттепели» и имел своей первоочередной целью установление нормального диалога со странами Западной Европы».

Кстати, судя по архивным документам, изначально МЭС планировалось как неправительственное совещание, поэтому в самой Москве весь процесс координации осуществляло не Министерство иностранных дел СССР во главе с А. Я. Вышинским, а Внешнеполитическая комиссия ЦК ВКП(б), главой которой был Ваган Григорьевич Григорьян. Именно он 26 января 1952 года и передал на суд высшего партийного ареопага итоговый текст проекта «Решения Политбюро по подготовке и проведению Совещания» [334] , в котором прямо говорилось, что «основная цель Московского экономического совещания заключается в том, чтобы содействовать прорыву торговой блокады и той системы мероприятий по экономической дискриминации в отношении СССР, стран народной демократии и Китая, которая в последние годы проводится правительством США со все большим нажимом».

Кроме этого проекта, направленного И. В. Сталину, а чуть позже и шести членам Политбюро, а именно Г. М. Маленкову, Л. П. Берии, Н. А. Булганину, Л. М. Кагановичу, А. И. Микояну и Н. С. Хрущеву, был подготовлен и первоначальный текст выступления советского представителя на МЭС, в котором было прямо заявлено, что «Советский Союз исходит из возможности мирного сосуществования различных социально-экономических систем и готов развивать торговые отношения со всеми странами и со всеми торговыми и промышленными кругами, если эти отношения будут развиваться на основе взаимной выгоды и строгого выполнения взятых на себя обязательств». Однако уже в начале февраля термин «мирное сосуществование» был вычеркнут и вместо него вписан новый термин «экономическое сотрудничество». Таким образом, по мнению М. А. Липкина, можно смело «констатировать тот факт, что в начале 1952 г. в узком кругу лиц, которые были причастны к выработке советской внешней политики, рассматривались идеи мирного сосуществования» двух систем. Однако в итоговом выступлении советского представителя М. В. Нестерова, возглавлявшего с 1944 года Президиум Всесоюзной торговой палаты, в апреле 1952 года данный абзац опять прозвучал иным образом: «Советский Союз готов расширить торговые отношения со всеми странами и со всеми торговыми и промышленными кругами, имея в виду, что эти отношения будут основываться на взаимной выгоде и точном выполнении сторонами взятых на себя обязательств. При этом Советский Союз исходит из того, что различия экономических систем не могут являться препятствием для развития такого сотрудничества между всеми странами. Для достижения этих целей МЭС предлагал предпринять ряд шагов. Первая часть — политическая: прекратить войну в Корее и Вьетнаме, подписать Пакт мира между пятью великими державами и прекратить гонку вооружения» [335] .