Чтение онлайн

Между тем, как утверждают ряд современных либеральных авторов (Я. А. Певзнер, П. П. Черкасов [358] ), И. В. Сталин остался недоволен итогами прошедшей конференции и это недовольство вождя нашло свое отражение не только в снятии К. В. Островитянова с поста директора головного Института экономики АН СССР и назначения на этот пост А. М. Румянцева, но и в принятии упомянутого выше нового Постановления ЦК ВКП(б) «О положении в экономической науке» [359] . В данном документе, подготовленном в аппаратах Г. М. Маленкова, М. А. Суслова и Ю. А. Жданова, был довольно жестко, но все же совершенно верно зафиксирован застой в советской экономической науке, который авторы данного Постановления напрямую связали с «косностью мышления» многих советских экономистов, неспособных выйти за рамки «вульгарного марксизма» и творчески осмыслить новые задачи социалистического строительства на современном этапе, в том числе в странах «народной демократии». Как считают те же авторы, «полностью разуверившись в «коллективном разуме» советской экономической науки», «вождь всех времен и народов» решил высказать собственную позицию по всему кругу основных методологических проблем, обсуждавшихся на Всесоюзной конференции экономистов.

Поэтому уже в начале октября 1952 года, накануне открытия XIX съезда ВКП(б), вышла последняя работа И. В. Сталина «Экономические проблемы социализма в СССР», в которую кроме вышеупомянутых «Замечаний» вошли еще три известные публикации вождя, которые были созданы им в виде ответов на письма ряда экономистов, адресованные лично ему: «Ответ тов. Ноткину Александру Ильичу» (21 апреля 1952 г.), «Об ошибках тов. Ярошенко Л.Д.» (22 мая 1952 г.) и «Ответ товарищам Саниной А.В. и Венжеру В.Г.» (28 сентября 1952 г.). Хорошо известно, что этот знаменитый сталинский труд, который сразу был назван «выдающимся вкладом в творческое развитие марксизма», всегда вызывал крайне бурные эмоции и абсолютно полярные оценки. Все представители либерального лагеря (П. П. Черкасов, Г. В. Костырченко, Л. В. Никифоров [360] ) давно и неустанно твердят о том, что именно этой последней сталинской работе суждено было стать «неукоснительной директивой для всей советской экономической науки, что имело для нее самые пагубные последствия». Их идейные оппоненты (Р. И. Косолапов, В. Сингх [361] ), напротив, очень высоко оценивали этот труд вождя и отвергали любые негативные оценки не только всей этой работы, но и любых положений, откровенно шедших в разрез с классическим марксизмом. Наконец, еще одна группа авторов (С. Г. Кирдина [362] ) резонно полагает, что «если непредвзято и спокойно» прочитать этот сталинский фолиант, то можно усмотреть здесь «и логические противоречия, и непоследовательность по ряду позиций, и очевидно политизированный… характер». Но «тем не менее, взятая как единое целое», эта последняя работа вождя, «несомненно, представляет собой определенное теоретическое достижение и содержит целый набор характерных черт, отражающих, в том числе, и специфику всей тогдашней российской экономической мысли».

Как известно, в своей последней теоретической работе И. В. Сталин безоговорочно отверг эффективность современной буржуазной экономики, находящейся в последней и загнивающей стадии империализма, научно обосновал дальнейшее огосударствление всех экономических укладов в стране, настаивал на безусловном приоритете развития отраслей производства средств производства (то есть отраслей группы «А»), говорил о постепенном, но объективно неизбежном преобразовании колхозно-кооперативной собственности до уровня общегосударственной без формального слияния с ней, о неизбежном сокращении сферы товарного обращения вплоть до полной ликвидации денежных расчетов и перехода к простому продуктообмену и т.д. Более того, эта работа вождя содержала целый ряд четких и сугубо политических положений, в том числе о «неизбежности войн при империализме», что, как известно, неизбежно вытекало из ленинского положения о «неравномерности развития» самих буржуазных государств. В этой же работе была существенно пересмотрена традиционная степень внутренних противоречий буржуазной системы и отвергнута любая ее способность к эффективной регуляции острейших социальных, финансовых и производственных конфликтов и проблем, всегда носивших антагонистический характер. При этом И. В. Сталин объявил устаревшими и несостоятельными ряд известных положений классиков марксизма, например утверждение Ф. Энгельса, что только ликвидация товарного производства должна и может стать исходным и обязательным условием любой социалистической революции. Сам И. В. Сталин утверждал, что законы товарного производства, в том числе «закон стоимости», действуют и при социализме, однако это действие носит ограниченный характер, поскольку «государство рабочих и крестьян» уже само определяет все его параметры. Устаревшим был объявлен и известный ленинский тезис об ускоренном росте капитала в эпоху империализма, а также было заявлено, что в современных исторических условиях рост производства в буржуазных государствах, напротив, будет идти на суженной экономической базе, поскольку сам объем производства буржуазных экономик будет неуклонно сокращаться, и т.д.

Однако самым значимым выводом последней теоретической работы вождя стало ее положение о возможности построения коммунизма в СССР даже в условиях предельно враждебного капиталистического окружения. По мнению И. В. Сталина, для решения этой исторической задачи требовалось выполнить три обязательных условия: 1) во-первых, создать и обеспечить не только рациональную организацию производительных сил, но и непрерывный рост всего общественного производства с приоритетным развитием отраслей группы «А», что даст возможность осуществить расширенное воспроизводство всех отраслей народного хозяйства страны; 2) во-вторых, путем «постепенных переходов» поднять колхозно-кооперативную собственность до уровня общенародной, а традиционное товарное обращение постепенно заменить системой прямого продуктообмена и охватить им всю продукцию товарного общественного производства; 3) и, наконец, в-третьих, добиться существенно большего культурного роста советских людей и всего советского государственного строя, который смог бы обеспечить всем членам общества всестороннее развитие их физических и умственных способностей.

Понятно, что эта последняя работа вождя сразу стала предметом безудержного восхваления и на самом XIX съезде ВКП(б), и на страницах всех печатных изданий, и в работах многих советских ученых, например в книге профессора П. Ф. Юдина «Труд И. В. Сталина «Экономические проблемы социализма в СССР» — основа дальнейшего развития общественных наук», увидевшей свет уже в самом начале 1953 года. Однако, по свидетельству ряда членов Политбюро, в частности В. М. Молотова и А. И. Микояна [363] , они еще при жизни вождя довольно критически восприняли ряд положений этой работы, в частности сталинский тезис о неизбежной ликвидации товарных отношений и переходе к прямому продуктообмену, и якобы именно это стало причиной их опалы и резких заявлений И. В. Сталина в их адрес на октябрьском Пленуме ЦК в 1952 году. Столь же критические оценки основных положений этой последней работы вождя были даны и значительно позже, причем не только в либеральной, но и в патриотической литературе, в частности в работах Л. И. Абалкина и В. Ю. Катасонова [364] .

А что касается учебника, то его макет будет доработан авторским коллективом под руководством К. В. Островитянова и направлен Г. М. Маленкову 12 июня 1953 года [365] . На сей раз никаких замечаний не последовало, и в 1954 году учебник «Политическая экономии», окончательную редакцию которого осуществили К. В. Островитянов, Д. Т. Шепилов, Л. А. Леонтьев, И. Д. Лаптев, И. И. Кузьминов и Л. М. Гатовский, увидел свет…

Вопреки ходячей версии Н. С. Хрущева [366] , которую затем частично поддержала С. И. Аллилуева [367] , еще утром 3 марта 1953 года, когда всем стало очевидно, что смерть И. В. Сталина является лишь вопросом времени, в аппарате Г. М. Маленкова уже было подготовлено официальное правительственное сообщение (первый Информационный бюллетень) о тяжелой болезни вождя и созвано Бюро Президиума ЦК КПСС, на котором состоялось предварительное распределение властных полномочий среди ближайших сталинских соратников. Как считают ряд историков (Ю. Н. Жуков [368] ), именно на этом заседании был, по сути, изменен прежний состав правящего «триумвирата», созданный самим И. В. Сталиным в феврале 1951 года. Отныне, наряду с Г. М. Маленковым и Л. П. Берией, вместо министра обороны СССР маршала Н. А. Булганина в состав обновленного «триумвирата» вошел В. М. Молотов, который все послевоенные годы в представлении многих советских людей оставался самым реальным наследником власти умирающего вождя и обладал наибольшим авторитетом в партии и стране. Кроме того, он был очень популярен не только в народе, но и у значительной части партийно-государственного аппарата.

Как считает тот же Ю. Н. Жуков, окончательного соглашения о переделе высшей власти на этом заседании Бюро так и не произошло. Однако в целом было ясно, что именно Г. М. Маленков в пику Л. П. Берии инициировал эту кадровую рокировку, так как все еще не был готов взять всю полноту высшей власти в свои руки и компенсировал влияние «лубянского маршала» фигурой старейшего члена высшего руководства страны, который был давно на ножах с Л. П. Берией. Кроме того, включение В. М. Молотова в состав этого «триумвирата» потребовало расширения «узкого руководства» с трех до пяти человек: Г. М. Маленкова, Л. П. Берии, В. М. Молотова, Н. А. Булганина и Л. М. Кагановича. Аналогичной оценки относительно фигуры В. М. Молотова, возвращенного на политический Олимп, придерживаются и многие другие современные историки, в частности В. П. Наумов, А. В. Пыжиков, Й. Горлицкий и О. В. Хлевнюк [369] . Кроме того, не надо забывать, что во время похорон вождя на Красной площади 9 марта 1953 года слово для выступления на траурном митинге было предоставлено лишь трем членам нового «узкого руководства» страны: Г. М. Маленкову, Л. П. Берии и В. М. Молотову, — и такие «мелочи» в большой политике всегда имели знаковое и о многом говорящее значение. Таким образом, все эти обстоятельства рушат давнюю и вполне традиционную версию ряда зарубежных советологов, а также доморощенных «историков» типа А. Г. Авторханова, Н. Нада, Р. А. Медведева и Р. К. Баландина [370] о том, что якобы еще при жизни И. В. СталинаГ. М. Маленков, Л. П. Берия, Н. А. Булганин и Н. С. Хрущев совершили «государственный переворот», распределив между собой в обход всех остальных членов Президиума ЦК основную власть в стране, отстранив от руководства всех других наследников вождя.

Между тем утром 4 марта 1953 года состоялось решающее заседание Бюро Президиума ЦК, где были приняты важные структурные и кадровые решения, о которых мы писали в своих предыдущих работах [371] . Поэтому здесь мы лишь напомним о наиболее важных из них:

1) Бюро Президиума ЦК и Президиум ЦК КПСС были объединены в один уставной орган — Президиум ЦК, а количество его полноправных членов сокращено с 25 до 11 человек, то есть будущего «коллективного руководства», без вскоре умершего вождя. Отныне полноправными членами Президиума ЦК остались И. В. Сталин, Г. М. Маленков, Л. П. Берия, В. М. Молотов, Н. С. Хрущев, Н. А. Булганин, К. Е. Ворошилов, Л. М. Каганович, А. И. Микоян, М. Г. Первухин и М. З. Сабуров.

2) Бюро Президиума и Президиум Совета Министров СССР также были объединены в один орган — Президиум Совета Министров СССР в составе нового председателя Совета Министров СССР Г. М. Маленкова и четырех его первых заместителей: Л. П. Берии, В. М. Молотова, Н. А. Булганина и Л. М. Кагановича. Причем перечень всех первых замов был вполне сознательно утвержден не в алфавитном порядке, а по степени их места, аппаратного веса и политического влияния в новой конфигурации высшей власти. При этом остальные члены старого Бюро СМ СССР, то есть А. И. Микоян, М. З. Сабуров, М. Г. Первухин, А. Н. Косыгин и В. А. Малышев, не вошли в обновленный состав Президиума Совета Министров СССР.

Кроме того, как считают целый ряд историков (Р. Г. Пихоя, А. В. Пыжиков, Д. В. Кобба, Ю. В. Аксютин, А. К. Сорокин [372] ), тогда же, 4 марта, Л. П. Берия уже подготовил и согласовал с Г. М. Маленковым рабочую записку, где заранее были приняты все важнейшие решения и распределены остальные ключевые государственные и партийные посты, которые были утверждены уже на следующий день в Кремле с участием всех членов ЦК КПСС.

Вечером 5 марта 1953 года, за час до официальной кончины И. В. Сталина, состоялось совместное заседание Пленума ЦК КПСС, Совета Министров и Президиума Верховного Совета СССР, где после выступлений министра здравоохранения А. Ф. Третьякова, Л. П. Берии и Г. М. Маленкова были де-юре утверждены все принятые накануне решения членами нового Президиума ЦК: