Чтение онлайн

После знакомства с новым макетом И. В. Сталин дал указание от имени Секретариата ЦК вновь разослать его для обсуждения в научные, партийные и государственные органы, а уже 10 ноября 1951 года по прямому указанию Г. М. Маленкова была созвана Всесоюзная экономическая конференция, в работе которой приняли участие более 260 ведущих историков, философов и экономистов, в том числе Евгений Самуилович Варга, Станислав Густавович Струмилин, Василий Сергеевич Немчинов, Леонид Витальевич Канторович, Александр Ильич Ноткин, Иван Александрович Анчишкин и Николай Михайлович Дружинин. По уточненным данным ряда авторов (И. М. Мрачковская, М. Ч. Джибути [350] ), в рамках этой конференции, работа которой продолжалась почти целый месяц, вплоть до 8 декабря, состоялось 21 пленарное заседание, где выступили 119 человек. Причем в рамках конференции на постоянной основе работали всего три секции, где проходили все основные дискуссии: «Докапиталистические способы производства», «Капиталистический способ производства» и «Социалистический способ производства».

Как утверждают ряд историков (Л. А. Опенкин, В. В. Журавлев, Л. Н. Лазарева [351] ), изначально вектор всей дискуссии был сразу задан выступлением Г. М. Маленкова, который, в целом довольно одобрительно отозвавшись о работе авторского коллектива, заявил о том, что проект нового учебника все же не является полноценным курсом политэкономии, содержит в себе немало крупных недостатков и нуждается в серьезном улучшении. Именно поэтому ЦК партии решил организовать масштабную всесоюзную дискуссию, от которой ждет не столько «голой критики», сколько конструктивных и конкретных предложений по исправлению текста и структуры данного учебника.

Как считают многие ученые, эта дискуссия стала этапным событием в истории всей советской экономической науки, поскольку она охватила многие фундаментальные проблемы политэкономии социализма, а ее результаты на долгие годы определили основные направления развития всей советской экономической мысли. Сохранившиеся материалы, составившие 38 томов, позволяют четко проследить, что в центре дискуссии были несколько самых острых теоретических проблем, в частности: 1) наличие и характер экономических законов социализма; 2) «товарность» советского хозяйства и «закон стоимости при социализме»; 3) принципы ценообразования в советской экономике; 4) золотой стандарт советского рубля; 4) современное экономическое состояние ведущих буржуазных держав в условиях «всеобщего кризиса капитализма» и вероятность возникновения новой империалистической войны.

По первой проблеме были высказаны три основные точки зрения. Одна группа экономистов (И. А. Анчишкин, И. А. Дорошев, С. И. Мерзенев, Н. С. Маслова) выдвинула тезис о том, что главным содержанием основных «экономических законов социализма» является политика советского государства, которая формирует и определяет все эти законы, что в принципе и составляет суть самих производственных отношений при социализме. Более того, структурно все эти законы относятся не только к политической надстройке, но и к экономическому базису. Другая группа авторов (Я. Ф. Миколенко) не только уверяла, что все экономические законы социализма носят стихийный характер, поскольку выражают объективную необходимость, но и заявила о том, что поскольку социализм не ликвидирует товарной формы производства, то в социалистическом хозяйстве остаются и все «старые» экономические категории капитализма, в частности рабочая сила по-прежнему остается товаром, заработная плата наемных рабочих являет собой превращенную форму стоимости рабочей силы, прибавочная стоимость ничем не отличается от буржуазной и т.д. Наконец, большинство участников этой дискуссии (С. Г. Струмилин, В. С. Немчинов, А. Н. Ноткин) высказали «промежуточное» мнение, что экономические законы социализма, которые внутренне присущи социалистическому способу производства, представляют собой результат развития материальной жизни общества. Все эти законы действуют не стихийно, а как осознанная необходимость, поскольку могут работать только посредством созидательной деятельности трудящихся масс, планомерно организуемой и направляемой социалистическим государством, чья созидательная роль вытекает из характера самих социалистических производственных отношений. При этом большинство участников дискуссии посчитали, что из сферы товарных отношений при социализме следует исключить все средства производства и рабочую силу, а также заявили, что «основным экономическим законом социализма» является «планомерность социалистической экономики». Более того, сам академик С. Г. Струмилин, который еще до войны взамен стоимости разрабатывал так называемые «треды» (т.е. трудовые единицы), указал на то, что даже «при коммунизме функция стоимости как регулятора производства сохранится».

Что касалось проблем «товарности советского хозяйства» и «закона стоимости при социализме», то по ним тоже было высказано несколько полярных мнений. Так, ряд экономистов (А. Н. Сидоров) выводили необходимость существования этих категорий из общественного разделения труда и двух форм социалистической собственности на средства производства — государственной и колхозно-кооперативной. Их оппоненты, в том числе тот же С. Г. Струмилин и заместитель министра финансов СССР профессор И. Д. Злобин, рассматривали закон стоимости как «вечный» закон, регулирующий все пропорции в распределении труда между различными хозяйственными отраслями во всех общественных формациях. Правда, при этом они заявляли, что данный закон при социализме регулирует еще и меновые пропорции, однако эта специфическая функция исчезнет при коммунизме. Наконец, третья группа экономистов (Д. И. Черномордик) полагали, что в социалистическом хозяйстве отсутствует закон стоимости, поскольку распределение общественного труда между всеми производственными отраслями реализуется через единый народнохозяйственный план, и существует «категория стоимости», которая учитывается в планах при определении затрат общественного труда на каждый вид товарной продукции. При этом многие экономисты утверждали, что «товар» и «стоимость» представляют собой исторические категории, доставшиеся в наследство от капитализма, которые в условиях социализма подверглись коренному преобразованию на основе планового хозяйства и господства социалистической собственности на средства производства. В силу этих объективных обстоятельств отныне все экономические связи и внутри, и между государственными и колхознокооперативными предприятиями реализуются через обычный товарообмен на основе преобразованного закона стоимости, и по тем же причинам социалистический принцип распределения по труду реализуется посредством купли-продажи товаров.

Что касается принципов ценообразования, то здесь прозвучали две точки зрения. Так, академик С. Г. Струмилин предложил определять стоимость товаров путем сложения их себестоимости и стоимости прибавочного продукта, исчисленной по хорошо известной марксовой формуле, то есть путем определения стоимости прибавочного продукта пропорционально заработной плате. При этом, как он полагал, исчисленная таким способом стоимость товаров должна служить основой всех «плановых цен» во всем народном хозяйстве страны. Однако с резкой критикой такой позиции маститого коллеги выступили целый ряд не менее крупных экономистов, в частности академик В. С. Немчинов и профессор А. И. Ноткин, которые указали на тот факт, что построение цен на основе подобного метода приведет к тому, что самые передовые отрасли или отрасли с высокой стоимостью сырья и низким удельным весом зарплаты будут получать в цене своей продукции совершенно незначительную долю прибавочного продукта и окажутся в тяжелом финансовом положении. Более того, им потребуются постоянные крупные ассигнования из госбюджета для обеспечения расширенного воспроизводства, а менее передовые отрасли с низким уровнем механизации окажутся самыми рентабельными во всем народнохозяйственном комплексе страны. Кроме того, эти же ученые отметили и то обстоятельство, что цены вообще не могут и не должны совпадать со стоимостью самого товара, так как это привело бы к децентрализации прибавочного продукта и лишило бы советское государство важнейшего рычага экономической политики.

Во время дискуссии были высказаны и две точки зрения по поводу того, выполняют ли «советские деньги функцию меры стоимости через свою связь с золотом». Многие экономисты (Л. М. Батовский, Ф. И. Михалевский, А. Д. Гусаков, З. В. Атлас, И. Д. Злобин) в целом поддержали эту формулу своих коллег, отраженную в обсуждаемом учебнике, заявив, что советское государство, используя закон стоимости, исходит из того исторически сложившегося факта, что в роли всеобщего эквивалента меры стоимости выступает именно золото. При этом, по их мнению, устойчивость советской валюты обеспечивается не столько золотом, сколько огромным количеством товарной массы, находящейся в руках государства и поступающей в наличный оборот по твердым государственным ценам. Именно такое обеспечение советской валюты, так же как и вся система социалистического планирования, дает возможность устанавливать любые количественные отношения товаров к золоту в интересах развития всей советской экономики. Однако их визави (Я. А. Кронрод, В. В. Иконников, В. М. Батырев) уверяли, что поскольку при социализме нет противоречия между частным и общественным характером труда, то золото уже не может выступать как мера стоимости в виде денег, поэтому изменение плановых цен совершенно свободно от изменений стоимости золота. Отныне такой мерой стоимости для любого «советского товара» служит стоимость совокупного товарного продукта, выраженная как исторически сложившаяся и планомерно изменяемая советским государством сумма цен. Именно эта стоимость совокупного товарного продукта и выполняет в советской экономике роль всеобщего эквивалента в виде денег. Советское социалистическое государство в плановом порядке устанавливает свою денежную единицу — рубль — в виде банковских и казначейских билетов, которые и выступают в качестве основного средства обращения, средства платежа и средства сбережения, а связь между рублем и золотом устанавливается лишь для внешних экономических связей.

Наконец, что касается проблемы неизбежности новых межимпериалистических войн, то здесь в центре внимания оказалась позиция академика Е. С. Варги, который на секции «Капиталистический способ производства» заявил, что ленинский тезис о неизбежности таких войн уже устарел и что такие войны возможны лишь «абстрактно-теоретически, а конкретно-практически они невероятны». Он объяснял это следующим образом: а) во-первых, противоречия между лагерем социализма и лагерем капитализма в настоящее время гораздо сильнее, нежели внутриимпериалистические противоречия; б) во-вторых, в империалистическом лагере США имеют подавляющее превосходство над всеми остальными буржуазными державами, и они не нуждаются в войне, чтобы подчинить их себе; в) в-третьих, США достаточно сильны, чтобы реально помешать любой войне в лагере «европейских империалистов»; в) наконец, в-четвертых, опыт двух мировых войн доказал лидерам буржуазных государств, что любая война внутри буржуазного лагеря «имеет очень плохие последствия для самих империалистов». Эту позицию старшего коллеги поддержал и профессор М. И. Рубинштейн, заявивший, что ленинский тезис «о неизбежности войн при империализме» устарел еще и потому, что в настоящее время значительно выросли «мощные силы сторонников мира и подлинно народной демократии». Однако большинство участников дискуссии, совершенно верно указав, что этот ленинский тезис характеризует политико-экономическую суть самого империализма, который не может жить без войн и грабежей, заявили, что этот тезис не может устареть до тех пор, пока существует империализм. При этом возможность предотвращения любой войны в настоящее время определяется не тем, что изменилась природа империализма, а тем, что бурно растет и крепнет лагерь мира, демократии и социализма. Таким образом, отрицание ленинского закона «неравномерного развития капитализма» на деле означает признание возможности создания единого буржуазного сверхгосударства под эгидой США.

Хорошо известно, что сам И. В. Сталин не участвовал в этой конференции, однако, вопреки мнению ряда экономистов (М. Ч. Джибути [352] ), он не просто внимательно следил за ходом всей дискуссии, а детально проанализировал выступления всех ее участников. По уточненным данным В. В. Журавлева и Л. Н. Лазаревой, все материалы состоявшейся дискуссии вождь изучил очень тщательно, буквально с карандашом в руках, и сделал немало личных комментариев-помет. При этом наибольшее количество таких помет были оставлены вождем в двух обобщающих сборниках, созданных по горячим следам данной конференции: в «Предложениях по улучшению проекта учебника политической экономии» и в «Справке о спорных вопросах, выявившихся в ходе дискуссии». Итогом сталинской работы с этим огромным материалом стали его «Замечания по экономическим вопросам, связанным с ноябрьской дискуссией 1951 года», опубликованные малым тиражом в виде отдельной брошюры «для служебного пользования» в начале февраля 1952 года [353] . Именно в этой работе, адресованной участникам дискуссии и впоследствии составившей значительную часть его главной работы «Экономические проблемы социализма в СССР», изданной в конце того же 1952 года, вождь и сформулировал свое видение основных экономических законов капитализма и социализма, выделил условия, необходимые для перехода к коммунизму и де-факто сформулировал основные положения политэкономии социализма. Кроме того, высказав ряд важных замечаний по последнему макету нового учебника, вождь не согласился с его разносной критикой со стороны многих участников дискуссии и заявил, что нынешний макет учебника «стоит на целую голову выше существующих учебников». В то же время И. В. Сталин согласился с той частью «Сопроводительной записки» Г. М. Маленкова, М. А. Суслова и Ю. А. Жданова к проекту Постановления ЦК «О положении в экономической науке» от 22 декабря 1951 года, где, подводя итоги прошедшей дискуссии, они писали, что «наиболее слабой частью проекта учебника, требующей коренной переработки, является та часть, которая посвящена описанию организованной в стране экономической системы (примерно половина учебника). В ней не раскрыты «сущность» созданной экономической системы, а также ее «внутренняя связь и механизм действия». Более конкретный перечень претензий состоял в том, что в новом макете учебника: 1) не показано, что «производство является основой развития товарооборота, денежного обращения, финансов»; 2) не отражено, что «производительность труда есть, в конечном счете, самое главное, самое важное», а «неуклонный технический прогресс» является «одной из основ высоких темпов производства»; 3) «слабо раскрыта сущность планирования, не освещены механизмы и методы планирования»; 4) полностью отсутствует «теоретический анализ финансов», «определение денег как экономической категории подменено перечислением финансовых учреждений»; 5) и, наконец, допущена «грубая ошибка» включения по тексту учебника «кооперации в элементы государственного уклада» [354] .

Вместе с тем 28 декабря 1951 года руководители секций экономической дискуссии направили И. В. Сталину подробнейшую с постраничными поправками и замечаниями «Сопроводительную записку к итоговым документам дискуссии» [355] . И в этой ситуации И. В. Сталин вынужден был написать еще порядка 50 страниц очередных замечаний и ответов на вопросы 21 автора данной «Записки». Причем, как явствует из его телефонного разговора с К. В. Островитяновым, который состоялся 7 февраля 1952 года, на предложение «опубликовать Ваши замечания», вождь ответил так: «Нет, это не для публикации, публикация будет не в вашу пользу. Замечания не утверждены ЦК ВКП(б), чтобы не связывать авторский коллектив». А в самом конце этого разговора он добавил: «Срок переработки — 1 год… Имейте в виду, создание учебника — большое всемирно-историческое дело» [356] .

Между тем 15 февраля состоялась встреча ряда членов высшего руководства с группой известных ученых, которые уже успели ознакомиться с новыми сталинскими «Замечаниями». Как явствует из архивных документов, в этой встрече с вождем приняли участие В. М. Молотов, Г. М. Маленков, Л. П. Берия, Н. А. Булганин, Н. С. Хрущев, А. И. Микоян и Л. М. Каганович, а также видные историки, философы и экономисты, в том числе Константин Васильевич Островитянов, Дмитрий Трофимович Шепилов, Павел Федорович Юдин, Лев Маркович Гатовский, Захарий Вениаминович Атлас, Иван Иванович Кузьминов, Модест Иосифович Рубинштейн, Иван Данилович Лаптев, Лев Абрамович Леонтьев, Александр Владимирович Болгов, Генрих Абрамович Козлов, Александр Дмитриевич Гусаков, Виктор Игнатьевич Переслегин, Николай Николаевич Любимов, Анатолий Игнатьевич Пашков, Арташес Аркадьевич Аракелян, Милица Васильевна Нечкина и Вера Яковлевна Васильева [357] . Именно на этой встрече, отвечая на конкретные вопросы приглашенных ученых, И. В. Сталин вновь заявил, что публиковать его «Замечания по экономическим вопросам» не стоит, дабы авторитет учебника был непререкаем, уточнил, что, в отличие от капитализма, в социалистическом хозяйстве средства производства не являются товаром, хозрасчет служит не мерилом рентабельности предприятий, а всего лишь мерой учета и контроля, в том числе за руководством самих предприятий, закон стоимости при социализме носит объективный характер, его нельзя отменить или «преобразовать», хотя объективные условия существования этого закона при социализме можно и нужно ограничивать путем дальнейшего развития социалистической системы хозяйства и т.д.