Чтение онлайн

Между тем вопрос о том, насколько правомерно называть «сталинским» тот внешнеполитический курс, который проводился в последние два года жизни вождя, был впервые поставлен в фундаментальной работе Ю. Н. Жукова «Сталин: тайны власти» [336] , где утверждалось, что именно в этот период И. В. Сталин, в значительной степени отошедший от реальных дел, доверил управление страной триумвирату в составе Л. П. Берии, Г. М. Маленкова и Н. А. Булганина. Таким образом, в данной интерпретации МЭС стало своеобразным звеном в череде внешнеполитических мероприятий по смягчению международного климата, за которым стояла группировка «голубей» во главе с Г. М. Маленковым и А. И. Микояном, противостоявшая группировке «ястребов», олицетворявших ВПК, в лице Н. А. Булганина и Л. П. Берии. Соотношение сил между этими лагерями постоянно менялось, и, следуя данной логике вещей, «хаотичность» советской позиции в отношении итогов МЭС стала отражением острой подковерной борьбы в недрах руководящего триумвирата. В результате первая попытка приоткрыть «железный занавес» и предотвратить дальнейшую военно-политическую интеграцию ведущих буржуазных государств, провозгласив торговлю важным средством мирного сосуществования, оказалась сугубо тактической, хотя имела реальный потенциал новой стратегической линии СССР.

Как утверждают ряд историков (В. В. Журавлев, Л. Н. Лазарева [337] ), на первых порах после прихода к власти значительная часть партийных идеологов была твердо убеждена в том, что с гибелью буржуазных отношений умрет и политическая экономия, так как исчезнет предмет этой научной дисциплины, т.е. изучение объективных экономических процессов, характерных для буржуазного общества, поскольку при социализме «на место закономерностей стихийной жизни придет закономерность сознательных действий коллектива».

Однако уже в январе 1925 года в Коммунистической академии развернулась жаркая дискуссия о предмете политической экономии, в ходе которой ряд крупных партийных теоретиков, в том числе А. А. Богданов, М. Н. Покровский и И. И. Скворцов-Степанов, поддержали новый тезис о существовании политической экономии «в широком смысле слова», предметом которой является изучение экономических законов, общих для всех способов производства. Однако несмотря на это обстоятельство, в тогдашнем научном сообществе победила точка зрения на политическую экономию как на науку, изучающую исключительно «капиталистическо-товарное хозяйство». Правда, уже весной 1929 года Институт Маркса — Энгельса — Ленина при ЦК ВКП(б) впервые опубликовал замечания В. И. Ленина на известную работу Н. И. Бухарина «Экономика переходного периода», где вождь мирового пролетариата критически оценил ряд положений этой работы, в том числе бухаринские пассажи о том, что «конец капиталистическо-товарного общества будет концом самой политической экономии» и что «политическая экономия изучает исключительно товарное производство». Именно это обстоятельство вынудило многих советских экономистов вернуться к переосмыслению итогов прошедшей дискуссии, что, естественно, породило очередной горячий диспут, который прошел на страницах партийной печати в начале 1930-х годов.

Так, саратовский экономист Г. И. Дементьев в своей статье «Всеобщая политическая экономия», опубликованной в журнале «Проблемы марксизма» в феврале 1931 года, выступив с критикой основных аргументов как «богдановцев», так и их оппонентов, заявил, что раз при социализме экономические законы устанавливает само государство, то «сама логика развития науки и жизни требует создания всеобщей политической экономии». Эту позицию не только поддержал, но и «творчески» развил его молодой московский коллега Николай Алексеевич Вознесенский, который впервые и ввел в научный оборот само понятие «политическая экономия социализма». В своей статье «К вопросу об экономике социализма», опубликованной в главном партийном журнале «Большевик» в том же 1931 году, он прямо заявил: 1) партия большевиков не просто может, а обязана создать «политическую экономию социализма», подобно тому так А. Смит и Д. Рикардо создали «политэкономию капитализма», которую высоко ценил сам К. Маркс; 2) главным предметом «политической экономии социализма» должно стать «материальное производство, то есть производственные отношения социализма», а также изучение экономической политики советского правительства, поскольку «на смену законам товарно-капиталистического общества пришли новые законы, осознанные и сознательно формулируемые государством».

Понятно, что для формирования политэкономии социализма как научной и учебной дисциплины необходимо было четко очертить весь круг исследовательских проблем, составивших ее научное ядро. Однако по инерции в начале 1930-х годов во всех вузах страны по-прежнему читался курс «Теория советского хозяйства», который довольно примитивно описывал «процесс строительства социализма в СССР». Затем в 1933 году вместо этой дисциплины в учебный план был введен новый курс «Экономическая политика», который, по оценке профессора Б. С. Борилина [338] , лишь ограничивался «рассмотрением нескольких самых общих тем и не давал систематического изложения даже вопросов, связанных с развитием советской экономики», являясь, по сути, традиционным курсом экономической истории. Именно поэтому теоретические проблемы политэкономии социализма вскоре оказались в центре внимания высшего руководства страны, и уже в августе 1936 года выходит известное Постановление ЦК ВКП(б) «О перестройке преподавания политической экономии» [339] .

Хорошо известно, что вплоть до выхода этого Постановления в центре преподавания и изучения курса политэкономии во всех советских вузах находилась общая теория классического капитализма «эпохи свободной конкуренции», что теперь никак не отвечало историческим задачам социалистического строительства в СССР. Поэтому в этом партийном документе перед ведущими советскими экономистами впервые была поставлена конкретная задача куда более глубокого изучения экономических проблем докапиталистических формаций, классической и империалистической стадий самого капитализма, а также включения в общий курс политэкономии отдельного раздела «Политическая экономия социализма». Кроме того, в этом Постановлении было прямо указано, что программа курса по политэкономии, как и новый вузовский учебник, должна содержать научно обоснованную критику всех буржуазных экономических теорий и основываться на «Капитале» К. Маркса, фундаментальных трудах В. И. Ленина («Развитие капитализма в России», «Империализм как высшая стадия капитализма» и «Государство и революция») и работе И. В. Сталина «Вопросы ленинизма».

Причем, как уверяют ряд нынешних авторов (М. Ч. Джибути [340] ), центральный пункт Постановления состоял в том, что он «чисто административно предопределил коренной поворот от преподавания традиционного курса экономической политики к преподаванию отдельной научно-теоретической дисциплины — политэкономии социализма». Отсюда следовала и официальная партийная установка на формирование новой дисциплины как за счет отдельных наработок 1920-1930-х годов, так и за счет новых научных исследований и их интеграции в общем потоке уже накопленного материала. Именно с этого момента началась работа и над полноценным учебником политэкономии, в котором должны были систематически прослеживаться исторические ступени развития советского общества, включая переход от капитализма к социализму и строительство основ социализма в годы первых пятилеток.

Между тем уже в начале 1937 года произошло три важных события: 1) во-первых, в январском номере журнала «Большевик» член Президиума Госплана СССР Борис Семенович Борилин опубликовал установочную статью «О предмете политической экономии социализма и ее преподавании»; 2) во-вторых, было принято решение о создании нескольких авторских коллективов для написания принципиально нового вузовского учебника по политической экономии; 3) в-третьих, для оценки макетов будущих учебников была создана Редакционная комиссия в составе четырех ведущих сотрудников Института экономики АН СССР — К. В. Островитянова, И. А. Трахтенберга, Д. Т. Шепилова и А. И. Пашкова.

Первым на суд высокой комиссии был представлен учебник Б. С. Борилина, который, однако, был сразу забракован, поскольку, по мнению членов Редакционной комиссии, отправной точкой этого учебника явился не реальный анализ советской экономики, а весьма специфическая трактовка ряда классических положений марксизма, в частности отрицание закона стоимости при социализме, как и самого факта сохранения товарного производства в советской экономике, утверждение о том, что денежная форма советского товара не выражает его стоимости, и другие «антимарксистские перлы». Естественно, этот учебник был отправлен на доработку, которая, впрочем, так и не состоялась, поскольку в декабре 1937 года его автор, занявший к тому времени высокие посты руководителя Сводного отдела и заместителя председателя Госплана СССР, был арестован, а затем расстрелян.

Вскоре на суд комиссии был представлен очередной макет учебника, автором которого стал зав. экономическим отделом газеты «Правда» профессор Лев Абрамович Леонтьев, который был известен как автор двух прежних учебных пособий — «Начатки политической экономии» (1925) и «Начальный курс политической экономии» (1932), по которым учились все советские студенты на протяжении последних лет. Однако и этот учебник постигла та же печальная участь, поскольку его автор также отрицал закон стоимости при социализме, не признавал товарной сущности советского хозяйства и т.д.

В результате этот учебник тоже был отправлен на доработку с прямым указанием, во-первых, устранить вопросно-ответную форму построения учебного материала и, во-вторых, взять за основу «Краткий курс экономической науки» А. А. Богданова, который сам В. И. Ленин еще в конце прошлого века назвал «замечательным явлением в нашей экономической литературе». Причем, что любопытно, в соавторы Л. А. Леонтьеву был приставлен главный редактор журнала «Большевик», заведующий Отделом партийной пропаганды и агитации ЦК Алексей Иванович Стецкий. В итоге уже в начале 1938 года переработанный макет учебника под правленым названием «Политическая экономия: краткий курс» был опять представлен на рассмотрение комиссии, однако вскоре стало очевидно, что он вновь не пройдет «партийного чистилища», поскольку в апреле того же года А. И. Стецкий, долгие годы входивший в ближайшее окружение Н. И. Бухарина, был арестован, а затем расстрелян.