Чтение онлайн

Между тем 14 марта 1953 года состоялся очередной Пленум ЦК, скорый созыв которого всегда вызывал массу вопросов у историков. Но совершенно очевидно, что он был связан с новым переделом власти внутри «коллективного руководства». Как известно, именно на нем произошло «урезание» немалых властных полномочий Г. М. Маленкова. Как считают ряд авторов (В. П. Наумов [381] ), инициатором данного решения стал сам глава союзного правительства, который после «некоторого колебания» передал контроль над аппаратом ЦК в руки Н. С. Хрущева, надеясь на доверительные отношения и убежденность в том, что, в отличие от Л. П. Берии и В. М. Молотова, тот не вступит в борьбу за лидерство в «узком руководстве». Другие авторы (Р. К. Баландин [382] ) уверяют, что якобы Г. М. Маленков силой обстоятельств был поставлен перед сложным выбором, какую должность сохранить за собой, и после долгих раздумий все же отказался от поста секретаря ЦК. Еще одна группа авторов (Р. Г. Пихоя, Е. А. Прудникова [383] ) настаивает на том, что данное решение стало лишь свидетельством горячего желания всего высшего руководства страны раз и навсегда разделить две ветви власти — партийную и государственную. Наконец, наиболее авторитетные знатоки сталинской эпохи (Ю. Н. Жуков [384] ) утверждают, что все указанные версии носят чисто умозрительный характер, поскольку буквально накануне Пленума ЦК шесть старожилов Президиума ЦК — Л. П. Берия, В. М. Молотов, Н. А. Булганин, Н. С. Хрущев, Л. М. Каганович и А. И. Микоян — по предложению «лубянского маршала» заранее сговорились о разделе власти и прекращении прежней «порочной практики» совмещения в одних руках двух высших партийно-государственных постов. В соответствии с принятым решением Г. М. Маленков с личного согласия был освобожден от должности секретаря ЦК, что де-факто серьезно укрепило властные позиции ряда других членов «коллективного руководства», прежде всего Н. С. Хрущева, который теперь стал единственным членом Президиума ЦК, оставшимся в составе обновленного Секретариата ЦК. При этом в решении Президиума ЦК было четко зафиксировано, что Г. М. Маленков ведет заседания Президиума ЦК, а Н. С. Хрущев — заседания Секретариата ЦК [385] , в результате чего, по мнению Ю. Н. Жукова, он по факту становился Первым секретарем ЦК и уже обретал реальную власть. При этом, по утверждению А. Г. Маленкова, на том же Пленуме было принято решение о создании Канцелярии Президиума ЦК, назначении ее главой помощника отца Дмитрия Николаевича Суханова и о подчинении этой структуры напрямую Г. М. Маленкову [386] . Он же возглавил Особый сектор ЦК, а маленковский помощник по Президиуму ЦК Александр Михайлович Петроковский возглавил Канцелярию председателя Совета Министров СССР [387] .

Вместе с тем надо понимать, что Н. С. Хрущев в окружении всех остальных секретарей ЦК — многоопытного М. А. Суслова и маленковских клевретов С. Д. Игнатьева, П. Н. Поспелова и Н. Н. Шаталина — вряд ли мог рассчитывать на полный контроль над центральным партийным аппаратом. Кроме того, явно в пику Н. С. Хрущеву на этом же Пленуме ЦК с постов секретарей ЦК были отставлены два маленковских антагониста — Н. А. Михайлов и А. Б. Аристов. Также не надо забывать еще два важных обстоятельства. Во-первых, несмотря на известную сталинскую «реформу» 1946 года, в ходе которой аппарат ЦК вынужденно уступил свое первенство аппарату Совета Министров СССР, партийная номенклатура по-прежнему играла ключевую роль в подборе и расстановке всех мало-мальски значимых кадров в центре и на местах. И, во-вторых, вывод Г. М. Маленкова из состава Секретариата ЦК стал не только крупным аппаратным поражением главы союзного правительства, но и личной пощечиной новому лидеру страны. Дело в том, что Г. М. Маленков был плоть от плоти центрального партийного аппарата, где он не только начинал свою блестящую партийно-государственную карьеру в далеком 1925 году [388] , но и без малого 12 лет, с 2-летним перерывом, был секретарем ЦК в 1939–1946 и 1948–1953 годах.

Между тем, как считает тот же Ю. Н. Жуков, по итогам этого Пленума Г. М. Маленков не только потерял, но и приобрел определенные политические выгоды, поскольку: во-первых, решение о разделении властей позволило ему получить согласие на расширение прав союзных министров, что освобождало их от излишней опеки со стороны Отделов ЦК, а значит, и Н. С. Хрущева; и, во-вторых, бесспорной победой главы союзного правительства стало решение о коренной переработке прежнего проекта государственного бюджета, который традиционно предусматривал непомерные расходы на военно-промышленный комплекс страны.

По мнению многих авторов (Ю. Н. Жуков, Р. Г. Пихоя, Д. В. Кобба, М. Б. Смирнов [389] ), практически сразу по окончании всех траурных мероприятий началась перестройка управления народным хозяйством страны, инициатором которой выступил Л. П. Берия. Именно он начал структурную реформу МВД СССР и пробил принятие двух Постановлений Совета Министров СССР № 832-370сс и № 934-400сс от 18 и 28 марта 1953 года, в соответствии с которыми Главное управление исправительно-трудовых лагерей и колоний (ГУЛАГ), которое возглавлял генерал-лейтенант И. И. Долгих, было выведено из системы МВД и передано в ведение Первого Главного управления (ПГУ) при Совете Министров СССР во главе с Б. Л. Ванниковым и Министерства юстиции СССР, главой которого был К. П. Горшенин [390] . При этом в состав ПГУ, а точнее ряда отраслевых министерств (угольной, химической, лесной, металлургической промышленности, цветной металлургии, путей сообщения и др.), вошли 18 гигантских хозяйственнопроизводственных управлений старого ГУЛАГа: Главпромстрой (А. Н. Комаровский), Главжелездорстрой (А. А. Смольянинов), Главспеццветмет (Ф. П. Харитонов), Главгорметпром (Н. А. Добровольский), Главспецнефтестрой (В. А. Барабанов), Главгидрострой (Я. Д. Рапопорт), Главлеспром (М. М. Тимофеев), Дальстрой (И. Л. Митраков) и другие, которые занимались заготовкой древесины, добычей каменного угля и железной руды, возведением крупных промышленных объектов и грандиозных судоходных и оросительных каналов. При этом само Главное управление исправительно-трудовых лагерей и колоний и отдел детских колоний были переданы в Минюст СССР.

Одновременно 21 марта 1953 года Л. П. Берия направил в Президиум Совета Министров СССР записку «Об изменении строительной программы 1953 года» [391] , в которой предложил прекратить или полностью ликвидировать строительство 22 крупнейших промышленных объектов (заводов, каналов, гидроузлов, портов, верфей, автомобильных и железных дорог), не вызванное «неотложными нуждами народного хозяйства», общая сметная стоимость которых составляла внушительную сумму в 49,2 млрд. руб., из которых почти 3,5 млрд. руб. были включены в план капитальных работ на 1953 год. И в течение всего одной недели на основании этой бериевской записки 25 и 27 марта 1953 года Совет Министров СССР принял еще два Постановления: «Об изменении строительной программы на 1953 год» и «О прекращении строительства гидротехнических сооружений, оросительных и осушительных систем, не вызываемых в ближайшие годы интересами развития сельского хозяйства», в соответствии с которыми были приостановлены работы по реализации самых масштабных и дорогостоящих проектов последних семи лет сталинской эпохи: Трансполярной Красноярско-Енисейской и Кольской магистралей, Сахалинского тоннеля под Татарским проливом, Кировского химического завода, Араличевского и Черногорского заводов искусственного жидкого топлива, Волго-Балтийского водного пути, Главного Туркменского канала и других важных объектов, на строительство которых уже было затрачено почти 6,3 млрд. руб. [392]

Причем руководителям министерств, причастным к строительству этих объектов, в частности Б. П. Бещеву (министр путей сообщения), И. П. Тевосяну (министр металлургической промышленности), М. Г. Первухину (министр электростанций и электропромышленности), А. И. Козлову (министр сельского хозяйства и заготовок), З. А. Шашкову (министр морского и речного флота), С. М. Тихомирову (министр химической промышленности) и Н. К. Байбакову (министр нефтяной промышленности), было предписано: 1) «в двухнедельный срок разработать и представить в Совет Министров СССР мероприятия по проведению консервации или ликвидации указанных… строительств и сметы расходов» на эти цели, которая, кстати, составила огромную сумму — 7 млрд. руб., и 2) «принять меры к полной сохранности незаконченных строительных объектов, привести их в годное для консервации состояние и обеспечить использование… подсобных предприятий, оборудования и материалов для других хозяйственных целей».

Кроме того, председателю Госплана СССР Г. П. Косяченко было поручено «внести необходимые изменения в планы… соответствующих министерств» и снять все «фонды на металл, топливо, строительные материалы, оборудование и другие фонды», выделенные для этих объектов, а первому заместителю министра обороны СССР маршалу А. М. Василевскому расформировать все дорожные военно-строительные части и прекратить комплектование еще двух дорожно-строительных дивизий, созданных на основании Постановлений Совета Министров СССР № 3865-1767сс от 8 октября 1951 года и № 273-126-с от 30 января 1953 года.

Затем 11 апреля 1953 года при рассмотрении на заседании Президиума ЦК очередного доклада министра финансов СССР «О государственном бюджете» на текущий хозяйственный год он получил прямое указание от Г. М. Маленкова изменить сам принцип финансирования экономики и перенаправить довольно значительную часть средств с тяжелой и оборонной промышленности на сельское хозяйство, пищевую и легкую промышленность. Многие нынешние авторы склонны объяснять это тем, что у нового главы правительства уже тогда созрел некий план экономических реформ, первые контуры которого он озвучил на сталинских похоронах, дословно заявив с трибуны Мавзолея, что во внутренней политике «наша главная задача состоит в том, чтобы неуклонно добиваться дальнейшего улучшения материального благосостояния рабочих, колхозников, интеллигенции, советских людей»28 [393] . Вполне возможно, что такой план реформ и существовал. По крайней мере, в тот же день, 11 апреля, маршал Н. А. Булганин направил Г. М. Маленкову записку с предложением по сокращению численного состава советских Вооруженных сил и ассигнований Министерству обороны СССР за счет сокращения его центрального аппарата, программы строительства тяжелых и средних крейсеров, бомбардировщиков и т.д. Все эти предложения были тут же приняты и оформлены отдельным Постановлением СМ СССР, по которому штатная численность СА, ВВС и ВМФ сокращалась на 517 613 человек [394] .

Хотя ряд проницательных историков (А. В. Пыжиков [395] ) давно подметили тот факт, что аналогичные «нэповские» идеи, впервые прозвучавшие еще в известной речи И. В. Сталина 9 февраля 1946 года, не только довольно активно продвигались так называемой «ленинградской группировкой», прежде всего тогдашним председателем Госплана СССР Н. А. Вознесенским, но и получили реальное воплощение в целом ряде Постановлений Совета Министров СССР, принятых еще при жизни вождя: «О развертывании кооперативной торговли в городах и поселках продовольствием и промышленными товарами и об увеличении производства продовольствия и товаров широкого потребления кооперативными предприятиями» (09.11.1946), «О мероприятиях по ускорению подъема государственной легкой промышленности, производящей предметы широкого потребления» (23.12.1946), «О мероприятиях по расширению торговли потребительской кооперации в городах и рабочих поселках» (21.07.1948), «О мероприятиях по улучшению торговли» (20.11.1948) и др.

Между тем тогда же, 11 апреля, по инициативе Г. М. Маленкова было принято еще одно Постановление Совета Министров СССР № 1002 «О расширении прав министерств СССР» [396] , по которому были существенно расширены, в том числе в финансовобанковской сфере, права и полномочия руководителей всех оборонных, промышленных, строительных и транспортных министерств, во главе которых стояли легендарные «сталинские наркомы» М. З. Сабуров, В. А. Малышев, М. Г. Первухин, Д. Ф. Устинов, Б. Л. Ванников, И. Ф. Тевосян, Б. П. Бещев и другие крупные государственные деятели страны. В результате принятых решений союзные министры и начальники главных управлений впервые за долгие годы освобождались от необходимости согласования и утверждения значительного круга повседневных вопросов в Президиуме Совета Министров СССР и Секретариате ЦК. Отныне главы этих министерств получили право утверждать структуру и штаты управленческого аппарата как самих министерств, так и подведомственных им предприятий и учреждений, утверждать или отменять проектные задания, сметно-финансовые расчеты и объемы капиталовложений по отдельным объектам, перераспределять между подведомственными предприятиями свободные оборотные средства, изменять ставки тарифов и заработной платы, вводить прогрессивную или премиальную систему оплаты труда и т.д. Но самое главное состояло все же в другом: за долгие годы целым перечнем прав был наделен директорский корпус страны, в частности правом свободного распоряжения нефондированных материалов и оборудования. Все это привело к существенному сокращению чиновничьего аппарата союзных и республиканских министерств и ведомств, масштабы которого дали основание ряду историков (Ю. Н. Жуков, Г. Г. Попов [397] ) заявить о том, что эта управленческая реформа стала «первым элементом маленковских реформ» и дала мощный старт «целенаправленной борьбе с бюрократизмом» и ограничению многих привилегий правящей номенклатуры. Хотя их оппоненты, в частности А. К. Сорокин, напротив, утверждают, что сам Г. М. Маленков был уверен в том, что «этим Постановлением он укрепляет и свои позиции во власти, и кабинета министров» [398] .

Однако уже в декабре 1953 года усилиями Н. С. Хрущева эта реформа была де-факто отменена и воссоздана прежняя строго централизованная структура Совета Министров СССР, в рамках которого были вновь образованы семь отраслевых Бюро: по сельскому хозяйству (Н. С. Хрущев), транспорту и связи (Л. М. Каганович), энергетике (М. Г. Первухин), металлургии (И. Ф. Тевосян), машиностроению (В. А. Малышев), торговле (А. И. Микоян) и товарам ширпотреба (А. Н. Косыгин).

Между тем пока Министерство финансов СССР под руководством своего многолетнего главы усиленно корпело над масштабной корректировкой давно сверстанного бюджета, уже в июле 1953 года в порядке подготовки к новому Пленуму ЦК, на котором собирались обсудить состояние сельского хозяйства страны, решением Президиума ЦК была создана новая Комиссия в составе шести членов: «первейшего» секретаря ЦК Н. С. Хрущева, назначенного ее председателем, двух заместителей председателя Совета Министров СССР М. З. Сабурова и А. И. Микояна, министра финансов А. Г. Зверева, министра сельского хозяйства и заготовок А. И. Козлова и главы Совета Министров РСФСР А. М. Пузанова [399] . А менее чем через месяц, 4 августа, на совместном заседании Президиума ЦК и Президиума Совета Министров СССР были одобрены проекты еще пяти совместных Постановлений, представленных Н. С. Хрущевым своим коллегам по «коллективному руководству». В данных Постановлениях: 1) предлагалось существенно снизить нормы обязательных государственных поставок всей животноводческой продукции личными хозяйствами колхозников, рабочих и служащих, 2) предусмотреть меры, направленные на увеличение производства и заготовок картофеля и овощей в колхозах и совхозах, на механизацию работ по возделыванию и уборке этих агрокультур, а также на увеличение производства пропашных тракторов и других сельхозмашин, 3) принять конкретные меры по улучшению работы машинно-тракторных станций (МТС), агрономической и зоотехнической помощи колхозам, укреплению председательского корпуса и обеспечению аграрного комплекса достаточным объемом минеральных удобрений. Причем по подсказке самого Н. С. Хрущева все члены «коллективного руководства» страны приняли решение разослать утвержденные проекты Постановлений всем членам и кандидатам в члены ЦК, министрам и руководителям ведомств, секретарям обкомов и председателям облисполкомов, «имея в виду, что на созываемом в августе 1953 года Пленуме ЦК КПСС будут обсуждаться вопросы о мерах дальнейшего развития сельского хозяйства страны». Кроме того, в связи с тем что на предстоящую сессию Верховного Совета СССР в Москву съедутся руковоцящие работники со всех республик, краев и областей, было «признано необходимым провести с ними совещание по вопросам сельского хозяйства страны» [400] .