Чтение онлайн

Тем не менее «кукурузная лихорадка» продолжала лихорадить всю страну, особенно после возвращения Н. С. Хрущева из США, которые он посетил с официальным визитом в сентябре 1959 года. За две недели своего вояжа он не только вел переговоры с президентом Д. Эйзенхауэром, мэром Нью-Йорка Н. Рокфеллером и другими официальными лицами, а также встречался со звездами Голливуда, но и посетил ферму своего друга Р. Гарста. В результате уже к концу 1963 года посевные площади под кукурузу были увеличены с 18,0 до 36,8 млн. га лучших пахотных земель и в итоге почти сравнялась с объемом целинных земель, введенных в севооборот. Причем, как совершенно справедливо подчеркнули многие ученые (А. В. Пыжиков, Н. А. Кричевский, Д. Н. Конышев [777] ), резкий рост кукурузных посевных площадей происходил в основном за счет посевов традиционных зерновых культур.

Так, 18 декабря 1961 год вышло в свет Постановление Бюро ЦК КПСС по РСФСР и Совета Министров РСФСР «О мерах по улучшению откорма, нагула и доращивания скота», где рекомендовалось максимально сократить площади посевов под однолетними травами и чистыми парами [778] . И в итоге уже в 1962 году только в РСФСР посевные площади озимой ржи сократились с 23,6 до 15 млн. га, овса — с 16,2 до 5,7 млн. га, а гречихи — с 3,0 до 1,8 млн. га. Но самое главное состояло в том, что за счет кукурузных посевов аж в пять раз сократилась площадь чистых паров — 32,0 до 6,3 млн. га. На 1962 год пришелся и пик посевов кукурузы, когда в той же РСФСР они составили 20–21 млн. га, из которых на зерно отводилось только 2,5–3 млн. га (около 14%), а все остальное шло на создание кормовой базы для животноводства. Всего же, как утверждает И. В. Русинов, в пик «кукурузной эпопеи» площади под засев кукурузы достигли 17,2% всех посевных площадей страны [779] . Причем одновременно с резким ростом объемов посева «царицы полей» уменьшился общий объем сенокосов с 35 до 28,5 млн. га, а также выгонов и пастбищ с 60 до 54,2 млн. га [780] .

Что касалось урожайности «царицы полей», то, как говорится в народе, это «отдельная песня». Например, наивно считалось, что для полного обеспечения кормами животноводческой отрасли урожайность кукурузы должна составить 300–600 ц зеленой массы на гектар в зависимости от климатической зоны. А между тем урожайность кукурузы на силос и зеленый корм в колхозах и совхозах Нечерноземной зоны РСФСР, где ею были засеяны почти 3,5 млн. га земли, составляла всего 32–34 ц/га. То же самое касалось и урожайности кукурузного зерна. Так, в той же Нечерноземной зоне она колебалась от 13,6 до 16,5 ц/га, в то время как озимая пшеница ежегодно давала в среднем 17–18 ц/га при значительно меньших затратах на ее производство [781] . И тем не менее многие секретари нечерноземных обкомов упорно продолжали засевать этой культурой все что можно и нельзя. Особо в этом отличился «кировский царь Борис» — первый секретарь Кировского обкома партии Борис Федорович Петухов, возглавивший эту область в середине февраля 1961 года. Будучи уроженцем Кубани и проработав там почти 9 лет сначала вторым секретарем Краснодарского крайкома, а затем главой Краснодарского крайисполкома, он топорно насаждал в сердце российского Нечерноземья «кубанский шаблон», принесший немало бед аграрному хозяйству древнего Вятского края [782] . Но тем не менее известные агитпроповские прорабы горбачевской перестройки, в частности И. Е. Зеленин, рассматривая «кукурузную эпопею» в тесной связке с проблемами животноводства и говоря «о скромной роли данной культуры в решении зерновой проблемы страны», одновременно продолжают уверять о значительном вкладе кукурузы в «производстве зеленой массы» и отвергают известный тезис своих оппонентов о полном провале кукурузной кампании по всей стране [783] .

Между тем вскоре сам Н. С. Хрущев признал, что кукуруза в большинстве регионов страны просто не вызревает, и лично дал отмашку на сокращение ее посевов. 9 декабря 1963 года в своем докладе на Пленуме ЦК он дословно сказал следующее: «Надо тщательнее разобраться, что выгоднее возделывать на зерно — озимую пшеницу или кукурузу… мы не присягаем навеки какой-нибудь одной культуре, не собираемся молиться на нее» [784] .

Не меньший урон решению зерновой проблемы и проблемы общего подъема сельского хозяйства страны нанесла и настоящая «война» Н. С. Хрущева и его клевретов типа секретарей ЦК по сельскому хозяйству Н. Г. Игнатова и В. И. Полякова со знаменитой травопольной системой земледелия академика В. Р. Вильямса, которая предполагала обязательный отвод 25% пахотных земель под чистые пары, однолетние и многолетние травы. Н. С. Хрущев же считал чистые пары непозволительной роскошью и с присущим ему напором, а зачастую просто откровенной грубостью требовал ликвидации чистых паров и засева этой части пахотного клина кукурузой, горохом и другими бобовыми культурами.

Между тем многолетние подсчеты крупных экономистов и агрономов, в том числе А. И. Бараева, М. Г. Чижевского и Т. С. Мальцева, довольно убедительно показывали, что очень трудоемкая в своем производстве кукуруза давала гораздо более дорогие корма, чем многолетние травы, что при дождливом и холодном лете кукуруза не вызревала и оставляла скот практически без кормовой базы, тогда как многолетние травы вполне могли давать неплохой урожай даже в таких довольно сложных климатических условиях. Поэтому было грубейшей ошибкой заменять травопольный шаблон новой кукурузной, бобовой и даже свекольной догмой, как предлагали разного рода шарлатаны типа директора Алтайского научно-исследовательского института сельского хозяйства Г. А. Наливайко, который в 1961 году был удостоен звания Героя Социалистического Труда. Однако Н. С. Хрущев, как всегда, не прислушался к разумным доводам крупных ученых и стал буквально громить чистые пары, что зримо показывают его выступления на совещаниях работников сельского хозяйства в конце ноября 1961 года в Новосибирске и Целинограде, в марте 1962 года на Пленуме ЦК и, наконец, его очередная записка в Президиум ЦК от 4 августа 1962 года [785] .

Лишь на излете своего правления Н. С. Хрущев вынужденно признал правоту А. И. Бараева, М. Г. Чижевского и других сначала в своей очередной записке в Президиум ЦК от 31 июля 1963 года, а затем и на Пленуме ЦК в феврале 1964 года, где наряду с выступлением нового президента ВАСХНИЛ академика М. А. Ольшанского слово получил и строптивый директор ВНИИ зернового хозяйства А. И. Бараев, довольно смело и аргументированно выступивший в защиту чистых паров. Вообще надо сказать, что февральский Пленум стал беспрецедентным даже в череде всех многочисленных партийных форумов по проблемам сельского хозяйства страны. С основным докладом там выступал новый министр сельского хозяйства СССР И. П. Воловченко, а с содокладами — новый глава Всесоюзного объединения «Союзсельхозтехника» А. А. Ежевский, председатель Государственного производственного комитета по орошаемому земледелию и водному хозяйству СССР Е. Е. Алексеевский и министр производства и заготовок сельхозпродуктов РСФСР Л. И. Максимов. Кроме того, в прениях по докладам приняли участие министры сельского хозяйства УССР и БССР М. С. Спивак и С. Г. Скоропанов, а также министры производства и заготовок сельхозпродуктов всех других союзных республик: Литовской ССР М. Ю. Григалюнас, Латвийской ССР Б. Г. Строганов, Эстонской ССР Э. Г. Тынурист, Молдавской ССР М. И. Сидоров, Казахской ССР Б. Н. Дворецкий, Киргизской ССР П. Г. Якимук, Узбекской ССР Х. А. Иргашев, Таджикской ССР Х. Н. Мирзаянц, Туркменской ССР Р. А. Чарыев, Армянской ССР Г. С. Петросян, Азербайджанской ССР А. К. Оруджев и Грузинской ССР З. В. Гелдиашвили. Как всегда, по итогам Пленума было принято Постановление «Об интенсификации сельскохозяйственного производства на основе широкого применения удобрений, развития орошения, комплексной механизации и внедрения достижений науки и передового опыта для быстрейшего увеличения производства сельскохозяйственной продукции» [786] , которое сразу же после отставки Н. С. Хрущева спустили на тормозах.

Кстати, в связи с упоминанием фигуры академика М. А. Ольшанского хотел бы зримо показать, как ловко ряд историков, в данном случае г-н И. Е. Зеленин, искажая факты, мастерски сочиняют собственную версию событий. Так, по его утверждению, «прозрению» Н. С. Хрущева «предшествовало отстранение т.д. Лысенко в 1962 г. с поста президента ВАСХНИЛ». Но дело в том, что, во-первых, Трофим Денисович Лысенко в 1956–1961 годах не занимал должность президента ВАСХНИЛ и вторично был избран на этот пост только в августе 1961 года, пробыв в этой должности менее восьми месяцев, до марта 1962 года. И во-вторых, его сменщик Михаил Александрович Ольшанский всегда был убежденным лысенковцем, о чем более чем красноречиво говорит его личное письмо на имя Н. С. Хрущева, датированное 14 июля 1964 года [787] . Причиной появления этого письма стали активное распространение самиздатовской книжки Ж. А. Медведева «Культ личности и биологическая наука», а также совершенно беспардонное выступление академика А. Д. Сахарова на Общей сессии Академии наук СССР, положившие начало новой травле академика т.д. Лысенко. Так вот, выступая в защиту своего предшественника, академик М. А. Ольшанский прямо писал о том, что многие противники т.д. Лысенко «в своей борьбе против его научных взглядов пользуются недостойным приемом — клеветой, восстанавливая против него общественное мнение», что более двух лет «распространяется книга Медведева», представлявшая собой «ворох грязных клеветнических выпадов», с целью компрометации «т.д. Лысенко как ученого, гражданина и человека», что «распространяют слухи, что якобы по его вине в период культа личности И. В. Сталина погибли видные советские биологи» и т.д. И под конец этого послания, обращаясь лично к Н. С. Хрущеву, автор прямо заявил, что Д. Т. Лысенко — «это честнейший человек и великий ученый», которого «нужно защитить от потоков грязной клеветы, как и прогрессивную материалистическую биологию, молодые ростки которой ныне топчутся разными способами, теперь уже на уровне сессии Академии наук». А посему возникает вполне законный вопрос: зачем Н. С. Хрущеву надо было менять шило на мыло? Так что вывод г-на И. Е. Зеленина о том, что якобы отставка т.д. Лысенко явилась началом его мифического «прозрения» и исправления собственных ошибок, явно притянут за уши и не отражает реального хода всех этих событий.

Как известно, в конце мая 1957 года, находясь в Ленинграде на зональном совещании работников сельского хозяйства ряда автономных республик, краев и областей Северо-Западных регионов РСФСР, Н. С. Хрущев выступил с очередным докладом, в котором поставил новую невыполнимую задачу — «в ближайшие годы догнать и перегнать США по производству мяса, масла и молока на душу населения». Он почему-то полагал, что первые видимые успехи, достигнутые в освоении целины, позволят в кратчайшие сроки решить эту архиважную задачу и уже к 1960 году в 3,5 раза увеличить производство мяса и догнать США по всем этим показателям. Но, как и следовало ожидать, очередная «загогулина» Н. С. Хрущева окончилась самой настоящей трагедией и практически полным разгромом всего животноводства в стране.

Самым показательным примером всей этой хрущевской авантюры стала печально знаменитая «рязанская эпопея», истоки которой следует искать в решениях очередного Пленума ЦК, который по инициативе Н. С. Хрущева 19 декабря 1958 года единогласно принял известное Постановление ЦК «Итоги развития сельского хозяйства за последние пять лет и задачи дальнейшего увеличения производства сельскохозяйственных продуктов» [788] . В этом партийном документе было прямо заявлено, что «для решения задачи догнать США по производству мяса на душу населения необходимо иметь 20–21 миллионов тонн мяса», поэтому Пленум ЦК «призывает всех тружеников сельского хозяйства дополнительно произвести 4–5 миллионов тонн сверх заданий семилетнего плана в порядке выполнения взятых обязательств по социалистическому соревнованию». Понятно, что поставленная задача была просто нереальна, поскольку для доведения поголовья мясного скота (КРС) до товарной кондиции требовалось порядка трех лет. Кстати, против принятия этого Постановления ЦК выступил зав. Сельскохозяйственным отделом ЦК по РСФСР Владимир Павлович Мыларщиков, за что в апреле 1959 года даже поплатился своей должностью и был «сослан» на малозначительный пост директора Специализированного треста картофелеовощеводческих совхозов Московской области. Н. С. Хрущеву был очень важен быстрый результат и яркий показательный пример для всей страны. И сразу после Пленума ЦК был найден человек, способный обеспечить такой пример и результат. Им оказался первый секретарь Рязанского обкома партии Алексей Николаевич Ларионов, руководивший своей областью уже 10 лет, правда очень посредственно, поскольку последние годы стал довольно сильно выпивать. В начале января 1959 года, подхватив почин рязанского секретаря и пообещав ему в случае успеха должность председателя Совета Министров РСФСР, Н. С. Хрущев взял с него твердое партийное слово, что он выполнит это архиважное партийное задание, и тут же дал команду Агитпропу ЦК широко растиражировать этот «славный почин» [789] . Вернувшись из Москвы в Рязань, А. Н. Ларионов сразу провел областную партконференцию, а затем и совещание передовиков сельского хозяйства области, где поставил перед ними конкретную задачу: в течение 1959 года резко увеличить производство мяса в убойном весе в 3,8 раза и поставить государству не 48 тыс. тонн, как в прошлом году, а 150 тыс. тонн [790] .

В середине февраля 1959 года Н. С. Хрущев лично посетил Рязань, где на совместном заседании обкома и областного совета отметил «замечательные организаторские способности и коммунистическое понимание долга» тов. А. Н. Ларионова. Понятно, что после такого громкого «пиара» рязанский почин был подхвачен многими первыми секретарями, в том числе Краснодарского и Ставропольского крайкомов партии Д. М. Матюшкиным и И. К. Лебедевым, а также Тульского, Московского и Ростовского обкомов А. И. Хворостухиным, П. Н. Демичевым и Н. В. Киселевым. Поэтому вовсе не случайно, что тогда же, в феврале 1959 года, выступая на XXI съезде КПСС, Н. С. Хрущев громогласно заявил на всю страну, что уже сейчас «имеются достойные примеры трудового почина советских животноводов», взявших на себя высокие обязательства увеличить производство мяса, масла и молока в Рязанской области в 3,8 раза, в Ставропольском крае в 2,5 раза и Ростовской области в 2 раза.

Уже в декабре 1959 года все указанные персоны отчитались о выполнении взятых обязательств. И, конечно, среди передовиков была Рязанская область, которая, как и обещала, троекратно перевыполнила свой план и поставила в общесоюзный фонд 150 тыс. тонн мяса, за что сам Н. С. Хрущев наградил область орденом «Ленина», а ее руководитель был удостоен звания Героя Социалистического Труда и на радостях пообещал уже в следующем году дать еще больше мяса, не менее 180–200 тыс. тонн. Понятно, что на очередном Пленуме ЦК, состоявшемся 22–25 декабря 1959 года, где вновь обсуждался вопрос «О дальнейшем развитии сельского хозяйства (О мероприятиях по выполнению решений XXI съезда КПСС и декабрьского 1958 г. Пленума ЦК», Н. С. Хрущев, поставив в пример «трудовой подвиг рязанских животноводов», вновь громогласно заявил, что их «блестящий опыт нуждается в повсеместном распространении и пропаганде» [791] . Более того, он даже попрекнул такими «достижениями» Рязани двух первых секретарей — ЦК Компартий Украины и Белоруссии Н. В. Подгорного и К. Т. Мазурова. А в последний день работы Пленума заявил, что давно знает А. П. Ларионова как серьезного, вдумчивого человека, который «никогда не пойдет на такой шаг, чтобы взять какое-то нереальное обязательство, блеснуть, а потом булькнуть, то есть провалиться. Он на это не пойдет». Однако на поверку «трудовой подвиг» рязанцев оказался банальной аферой, поскольку в его основе лежали колоссальные приписки, массовый убой молодняка, молочного скота и даже быков-производителей, насильственное изъятие и убой скота из личных подсобных хозяйств многих колхозников, скупка мясных туш и молодняка не только в соседних областях, но и в Казахстане и т.д. В результате уже к лету 1960 года заготовки мяса в Рязанской области составили всего около 30 тыс. тонн, поголовье скота менее чем за два года сократилось на 65%, а рязанские колхозники, у которых силой под расписку «временно» изъяли скот, не заплатив им ни копейки денег, отказались обрабатывать колхозные поля, что неизбежно привело к падению производства зерна на 50% [792] .