Чтение онлайн

Теперь, спустя целое десятилетие после сентябрьского Пленума ЦК, он вновь громогласно объявил хорошо забытый курс на интенсивные методы развития аграрного производства, который напрямую связал с ускоренным развитием промышленности минеральных удобрений и химизацией всего сельского хозяйства страны. Сначала в конце октября 1963 года ЦК и Совет Министров СССР опубликовали совместное письмо, обращенное к ученым «Об увеличении производства минеральных удобрений и химических средств защиты растений», а затем 13 декабря 1963 года и 15 февраля 1964 года один за другим прошли два новых Пленума ЦК, на которых были приняты два новых Постановления по этому вопросу: «Ускоренное развитие химической промышленности — важнейшее условие подъема сельскохозяйственного производства и роста благосостояния народа» и «Об интенсификации сельскохозяйственного производства на основе широкого применения удобрений, развития орошения, комплексной механизации и внедрения достижений науки и передового опыта для быстрейшего увеличения производства сельскохозяйственной продукции» [819] .

В этих документах речь шла о том, что отныне главный упор в развитии сельского хозяйства надо сделать на широкое применение новых химических удобрений, развитие передовых систем орошения, комплексной механизации и внедрение новейших достижений науки и передового опыта и т.д. Этой же проблеме была посвящена и очередная записка Н. С. Хрущева в Президиум ЦК под названием «О руководстве сельским хозяйством в связи с переходом на путь интенсификации», которую он направил своим коллегам в середине июля 1964 года [820] . Более того, еще в январе 1964 года сельскому хозяйству были выделены «самые крупные капиталовложения за всю историю советской власти» — только на производственные цели 5,4 млрд. руб. против 985 млн. руб. в 1953 году. Однако было уже слишком поздно, так как дни Н. С. Хрущева как руководителя страны, к счастью, сокращались как шагреневая кожа и вскоре он был абсолютно заслуженно отправлен в отставку.

Если в целом дать общую оценку развитию сельского хозяйства страны в хрущевский период, то она окажется очень неутешительной. По данным многих ученых, сельскохозяйственное производство страны по-прежнему развивалось значительно хуже большинства промышленных отраслей, темпы его роста существенно уступали другим отраслям народного хозяйства и за прошедший период составили менее 70%, что негативно сказалось на общем росте ВВП. Если же говорить более конкретно, то можно констатировать тот совершенно очевидный факт, что, если в V-й пятилетке (1951–1955) рост сельскохозяйственного производства составил более 21%, за три года VI-й пятилетки (1956–1958) он вырос до 30%, то за пять лет семилетки (1959–1965) он резко упал до 18%, хотя по принятому семилетнему плану его рост должен был составить не менее 70%. Однако даже при этом находятся остепененные историки, в частности И. Е. Зеленин, который при обсуждении его доклада на заседании Ученого совета Института российской истории РАН, на вопрос его коллеги А. К. Соколова дословно заявил: «Я не считаю, что аграрные реформы Хрущева закончились неудачей. Статистика свидетельствует, что падения производства даже в годы семилетки не было, можно говорить только о снижении темпов роста сельскохозяйственной продукции» [821] . Более того, этот истовый борец со сталинским тоталитаризмом утверждает, что после осознания своих ошибок с 1963 года Н. С. Хрущев все же смог определить новый, уже третий по счету, «курс аграрного реформирования, основанный на глубокой и последовательной интенсификации, и сделать важные шаги по его осуществлению».

Несмотря на все «издержки» хрущевского руководства, надо признать, что в условиях дальнейшего роста ВВП и развития народного хозяйства страны произошли довольно существенные перемены в социальной политике партии и правительства, которые позволили значительно поднять жизненный уровень подавляющей части населения страны, особенно в 1954–1957 годах. Причем мало кто знает, что автором многих инициатив в социальной сфере был вовсе не Н. С. Хрущев, а один из старейших членов высшего советского руководства Лазарь Моисеевич Каганович, который как член Президиумов ЦК и Совета Министров СССР курировал именно эту сферу. Более того, в мае 1955 года опять же по его инициативе был образован Государственный комитет Совета Министров СССР по вопросам труда и заработной платы, который он лично возглавлял вплоть до разгрома «антипартийной группы» в июне 1957 года.

По мнению большинства современных авторов (Р. Г. Пихоя, А. В. Пыжиков, Ю. В. Емельянов, В. А. Шестаков, Ю. В. Аксютин, А. И. Вдовин [822] ), основные успехи были достигнуты в материальном, пенсионном и жилищном вопросах.

В 1955–1957 годах на пике реформ социальной сферы вышел целый ряд очень важных нормативно-правовых актов, очень существенно преобразовавших ее. В частности, речь идет об Указах Президиума Верховного Совета СССР «Об отмене призыва молодежи (мобилизации) в ремесленные и железнодорожные училища» (18.03.1955), «Об отмене судебной ответственности рабочих и служащих за самовольный уход с предприятий и из учреждений и за прогул без уважительной причины» (25.04.1956), «Об установлении шестичасового рабочего дня для подростков от 16 до 18 лет» (26.05.1956) и «О повышении размера не облагаемого налогами минимума заработной платы рабочих и служащих» (08.09.1956) и Постановлениях Совета Министров СССР «Об упорядочении выплаты пособий по временной нетрудоспособности и выдачи больничных листков» (22.01.1955), «Об отпусках и условиях труда подростков» (08.08.1955), «Об отмене платы за обучение в старших классах средних школ, в средних специальных и высших учебных заведениях СССР» (06.06.1956), «О порядке сохранения непрерывного трудового стажа при переводе с одного предприятия (учреждения, организации) на другое» (27.05.1957) и других нормативно-правовых актах, в соответствии с которыми:

— в сфере трудового законодательства были: а) полностью ликвидированы все перекосы, в целом, правда, неизбежные в условиях войны и послевоенного восстановления народного хозяйства страны, прежней сталинской политики, и упразднена система обязательных сверхурочных и дополнительных работ, отменены крайне жесткие законы, предполагавшие прикрепление рабочих и служащих к своим предприятиям и суровое уголовное наказание за опоздания и прогулы; б) сокращена общая продолжительность трудового дня подростков и многих рабочих и служащих по субботам и в предпраздничные дни, а также начат постепенный переход на семичасовой рабочий день; в) повышена минимальная зарплата на производстве, в строительстве и на транспорте и т.д.;

— в сфере налогового законодательства: а) произошла отмена всех видов оплаты школьного, специального и вузовского обучения; б) впервые был установлен необлагаемый минимум заработной платы и значительно снижены подоходные налоги на зарплаты рабочих и служащих; в) была прекращена прежняя политика внутренних государственных займов, носивших зачастую принудительный характер, и т.д. [823]

Отдельного внимания заслуживает разговор о пенсионном обеспечении и массовом жилищном строительстве, которые всегда ставят в заслугу лично Н. С. Хрущеву, что на самом деле далеко не так. Например, что касается сферы пенсионного обеспечения, то, во-первых, инициатива постановки самого этого вопроса принадлежала не Н. С. Хрущеву, а В. М. Молотову и Л. М. Кагановичу, хотя Первый секретарь ЦК действительно довольно активно поддержал их. Во-вторых, пенсионная система в СССР существовала уже до войны. Еще 13 февраля 1930 года за подписью М. И. Калинина, В. В. Шмидта и А. С. Енукидзе ЦИК и СНК СССР приняли «Положение о пенсиях и пособиях по социальному страхованию», которое устанавливало пенсии по старости, по инвалидности и по потере кормильца, а также ряд пособий по безработице, по временной нетрудоспособности, по случаю рождения ребенка и даже на погребение. Круг получателей этих выплат был достаточно велик, хотя пока и не охватывал все социальные группы населения и касался в основном рабочих инженеров и служащих горной, металлургической, электротехнической, полиграфической, химической, текстильной, стекольно-фарфоровой и табачно-махорочной промышленности, а также рабочих и служащих железнодорожного и водного транспорта [824] .

Теперь же в соответствии с новым законом «О государственных пенсиях», принятым Верховным Советом СССР 14 июля 1956 года, и Постановлением Совета Министров СССР № 1044 «Об утверждении Положения о порядке назначения и выплаты государственных пенсий» от 4 августа 1956 года был наконец осуществлен переход к всеобщей системе пенсионного обеспечения по старости, потере кормильца и инвалидности, существенно расширен круг лиц, имеющих право на получение государственной пенсии и значительно повышен уровень самого пенсионного обеспечения. По этому закону: а) был подтвержден, а вовсе не установлен единый для всех граждан возраст выхода на пенсию: для мужчин — с 60 лет при трудовом стаже не менее 25 лет, для женщин — с 55 лет при трудовом стаже не менее 20 лет; б) выход на пенсию всех военнослужащих и работников вредных и специальных производств определялся отдельным положением; в) трудовые пенсии стали назначаться всем рабочим, служащим и другим категориям работников, на которых по закону распространялись нормы государственного социального страхования; г) социальные пенсии по инвалидности и потере кормильца распространялись на всех граждан, получивших инвалидность при исполнении служебного и гражданского долга, а именно: при охране социалистической собственности и правопорядка, при спасении погибавших и т.д. [825] Что касается размера государственной пенсии, то в зависимости от общего трудового стажа, а также от характера и сложности выполняемых работ, суммарного уровня заработной платы, образовательного и профессионального уровня и других параметров он составил 55-100% от средней заработной платы по стране, что позволило существенно — в два, а то и в три раза — увеличить денежные выплаты для многих социальных групп населения страны.

Затем 14 декабря 1962 года было принято чуть измененное «Положение о порядке назначения и выплаты государственных пенсий», а 15 июля 1964 года Верховный Совет СССР принял закон № 2688 «О пенсиях и пособиях членам колхозов», который распространил все существующие нормы пенсионного законодательства и на эту внушительную социальную группу граждан страны. По этому закону пенсии по старости стали получать мужчины в возрасте от 65 лет при трудовом стаже не менее 25 лет и женщины — в возрасте от 60 лет при трудовом стаже не менее 20 лет. При этом многодетные женщины, родившие и воспитавшие не менее пяти детей, имели право на получение пенсии по достижении 55 лет и при стаже работы не менее 15 лет. Этим же законом был установлен минимальный и максимальный размер пенсии по старости — от 12 до 102 руб. [826]

Что касается жилищного строительства, то как в широком общественном сознании, так и в исторической литературе довольно прочно закрепился миф о том, что именно Н. С. Хрущев стал главным инициатором решения жилищной проблемы, о чем, например, ярко повествуют в своих статьях В. Н. Горлов и О. А. Огородникова [827] . Хотя тот же В. Н. Горлов вынужден был признать тот непреложный факт, что «подготовка к массовому жилищному строительству индустриальными методами» началась сразу после окончания XIX партсъезда в 1952 году. Другие авторы (Д. С. Хмельницкий, И. В. Бусаров, Г. Г. Попов) уверяют, что настоящая реорганизация строительной отрасли началась сразу после прихода к власти Г. М. Маленкова, объявившего политику «нового курса», и именно этот период «можно считать началом отсчета новой эпохи в жилищном строительстве нашей страны» [828] .

Предтечей же «новой эпохи», как считает тот же Д. С. Хмельницкий, стали два официальных документа: докладная записка на имя Г. М. Маленкова «О состоянии коммунального обслуживания городского населения», которая была направлена ему 12 марта 1953 года, и секретная справка ЦСУ СССР «О состоянии городского жилого фонда в 1940–1952 годах», посланная уже на имя Л. М. Кагановича 18 августа 1953 года, в которых, с одной стороны, говорилось о приросте жилого послевоенного фонда почти на 55 млн. м2, а с другой стороны, рисовалась тяжелая ситуация с состоянием коммунального хозяйства страны и острой нехваткой комфортного жилья. Поэтому уже 15 марта 1953 года в своем первом публичном выступлении на сессии Верховного Совета СССР новый глава советского правительства призвал «расширить жилищное строительство в стране». При этом надо отметить, что по одним, в том числе официальным, данным, в IV-й пятилетке (1945–1950) в стране было построено 102,8 млн. м2, а в годы V-й пятилетки (1951–1955) — уже 151,8 млн. м2 жилья [829] . Хотя, впрочем, ряд историков советской архитектуры, в частности И. М. Ястребова и А. С. Улько, утверждают, что в IV-й пятилетке общий объем жилищного строительства был еще большим и на конец 1950 года общая площадь построенного жилья составляла 115,2 млн. м2 [830] .