Чтение онлайн

Поэтому еще за два года до ликвидации МТС начались три новые кампании: по разгрому личных подсобных хозяйств, укрупнению колхозов и переводу коллективных артельных хозяйств (колхозов) в государственные хозяйства (совхозы), что, по мнению целого ряда ученых (В. Н. Томилин, Д. Н. Конышев, Н. А. Кричевский, А. С. Галушка [812] ), поставило жирный крест на всех скольнибудь позитивных начинаниях 1953–1955 годов. К числу первых нормативно-правовых актов [813] , прямо шедших вразрез с решениями сентябрьского 1953 года Пленума ЦК, как правило всегда относят:

— Постановление ЦК и Совета Министров СССР от 6 марта 1956 года № 312 «Об Уставе сельскохозяйственной артели и дальнейшем развитии инициативы колхозников в организации колхозного производства и управлении делами артели», которое было направлено на сокращение личных усадебных хозяйств членов колхозов и фактический запрет на создание новых подобных хозяйств за счет общественных колхозных земель, в частности при создании новых семей;

— Постановление Совета Министров СССР от 23 августа 1956 года № 1192 «О мерах борьбы с расходованием из государственных фондов хлеба и других продовольственных продуктов на корм скоту», в котором налагался полный запрет, в том числе под угрозой уголовной ответственности за спекуляцию, на «скармливание скоту и птице хлеба, муки, круп и других продуктов», которые покупались «в государственной и кооперативной торговле»;

— Указ Президиума Верховного Совета СССР от 27 августа 1956 года «О денежном налоге с граждан, имеющих скот в городах», в соответствии с которым все городские жители (за исключением малых северных народов) должны были ежегодно платить налог за одну лошадь — 1500 руб., корову — 500 руб., свинью — 150 руб., овцу или козу — по 40 руб. и т.д. Причем за каждую голову скота, имеющуюся в хозяйстве сверх одной коровы и одной свиньи или двух овец и коз, налог взимался в двойном размере. С учетом тогдашней средней зарплаты, составлявшей 600–650 руб., по сути дела, речь шла о запретительном налоге на содержание скота почти во всех городах, где значительная часть застройки до сих пор состояла из частных домовладений со своими приусадебными участками. Правда, еще рассчитывая получить реальную поддержку колхозного крестьянства в реализации своего майского лозунга, 4 июня 1957 года лично Н. С. Хрущев инициировал принятие известного Постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР «Об отмене сельскохозяйственных поставок хозяйствами колхозников, рабочих и служащих». Это «странное» решение находилось в русле прежней аграрной программы о снижении налогового бремени со всех работников совхозов и колхозного крестьянства, принятой еще на сентябрьском 1953 года Пленуме ЦК.

Однако это временное «умопомрачение» вскоре прошло, и уже 20 августа 1958 года было принято, как считают многие авторы, «одно из самых вредных и нелепых» Постановлений Бюро ЦК КПСС по РСФСР «О запрещении содержания скота в личной собственности граждан, проживающих в городах и рабочих поселках», которое напрямую коснулось более 12,5 млн. городских семей, имевших приусадебные участки. Многими из них данное решение было воспринято как «малое раскулачивание» и «новая коллективизация», что крайне негативно отразилось на репутации самого Н. С. Хрущева и его личной популярности в народе. Но это было далеко не главное, ибо главное состояло в другом. Во-первых, фактическая ликвидация мелкого усадебного хозяйства в городах и городских поселках быстро опустошила важнейший источник поступления дешевого и качественного продовольствия на рынок, недостаток которого страна остро ощутила уже в начале 1962 года, так как в сталинской экономике личные приусадебные хозяйства производят более 80% яиц, около 70% молока и картофеля и до 50% мяса и овощей. Во-вторых, прямым следствием этого решения стало резкое сокращение поголовья скота в стране, в результате чего миллионы советских семей, прежде самостоятельно обеспечивавших себя мясом, молоком и маслом, были вынуждены перейти на снабжение из государственной торговли. Наконец, в-третьих, вся эта ситуация негативно отразилось на общем настрое многих жителей деревни, особенно сельской молодежи, которая массово побежала в города, где были явные проблемы и с жилищным фондом, и с обеспечением продуктами и товарами ширпотреба.

А чуть позже, в марте — апреле 1958 года, в связи с принятием упомянутых выше Закона «О дальнейшем развитии колхозного строя и реорганизации машинно-тракторных станций» и одноименного Постановления ЦК и Совета Министров СССР всем колхозам страны было настоятельно «рекомендовано» внести изменения в уставы своих артелей, с тем чтобы увеличить размер фонда собственных оборотных средств и отчислений денежных доходов в неделимые фонды для обеспечения дальнейшего роста общего хозяйства колхозов для строительства собственных школ, больниц и дорог, а также приобретения пашенных тракторов, уборочных комбайнов и другой сельскохозяйственной техники. В результате «новой коллективизации», как ее окрестили сами селяне, размеры приусадебных хозяйств резко сократились: в колхозах на 12%, а в совхозах вообще на 28%. При этом производство мяса и молока в личных подсобных хозяйствах в среднем упало почти на 20%, что в еще большей степени усугубило и без того тяжелую продовольственную ситуацию в стране [814] .

Одновременно с наступлением на личные хозяйства колхозников началось наступление и на сами коллективные хозяйства, до сих пор существовавшие в форме производственных артелей, где во многом формально, но все же еще сохранялись формы прямой, непосредственной демократии, в том числе при выборах председателей колхозов и бригадиров. По оценкам многих историков (Р. Г. Пихоя, И. Е. Зеленин, О. М. Вербицкая, В. П. Попов, С. Н. Андреенков [815] ), уже в 1954–1958 годах по всей стране прекратили свое существование более 8420 колхозов, которые автоматически были переведены в разряд совхозов, а бывшие колхозники — в разряд сельских пролетариев. Затем этот процесс реорганизации колхозов приобрел буквально лавинообразный характер, и уже начиная с 1959 года ежегодно уничтожалось примерно 10 тыс. коллективных хозяйств, и в итоге к концу 1963 года из 91 тыс. колхозов осталось только 39 тыс. коллективных артельных хозяйств. Причем в ходе бездумного процесса укрупнения колхозов средние размеры новообразованных хозяйств выросли примерно в три раза, а некоторые колхозы вообще превратились в неуправляемых аграрных монстров, где насчитывалось до 120 сел, хуторов и деревень. Но хрущевские идеологи и партийные пропагандисты представляли весь этот процесс в самом позитивном свете как дальнейшую концентрацию производства, которая якобы является необходимым условием строительства коммунизма в СССР. Однако в реальности советская колхозная деревня теперь столкнулась с наихудшим вариантом сверхцентрализации, что очень быстро и неизбежно крайне отрицательно сказалось на эффективности многих коллективных хозяйств.

Все эти годы продолжался такой же волюнтаристский, просто бездумный процесс преобразования колхозов в совхозы. Если в 1954–1956 годах на базе колхозов было создано порядка 1500 совхозов, то в одном только 1957 году уже 5730 совхозов, а к концу 1960 года в разряд советских государственных хозяйств было переведено почти 14800 артелей, то есть в два раза больше, чем за весь прошедший период. Как считают многие ученые, эти бесконечные укрупнения и реорганизации обернулись настоящей трагедией для судеб всего советского и особенно российского села. Неразрывно связанные с этими процессами поспешная централизация руководства многих объединенных хозяйств, агрономической, зоотехнической, ветеринарной, механизаторской, инженерной и других служб обезглавили сотни тысяч деревень. Кроме того, неизбежно возникли острые вопросы и создания укрупненных центральных усадеб, и неперспективности огромного количества малых сел и деревень, и проблемы бездорожья и транспортного сообщения даже между населенными пунктами внутри одного и того же хозяйства и т.д.

Безусловно, сам Н. С. Хрущев прекрасно знал о существовании всех этих проблем, однако с маниакальным упорством продолжал гнуть свою линию, так как она полностью находилась в русле его давнишней идеи повсеместного создания крупных «агрогородов». Поэтому уже в конце декабря 1959 года в своем очередном докладе на Пленуме ЦК «О дальнейшем развитии сельского хозяйства. (О мероприятиях по выполнению решений XXI съезда КПСС и декабрьского (1958 г.) Пленума ЦК» он не только поведал об этой просто фантастической программе, но и впервые заявил о том, что рядом проектных организаций уже подготовлены «прекрасные программы по ликвидации неперспективных сел и деревень», о массовом переселении их жителей в поселки городского типа и о концентрации в поселках их личной птицы и скота. По итогам обсуждения этого доклада участники Пленум ЦК приняли аж целых три Постановления: «О дальнейшем развитии сельского хозяйства РСФСР и союзных республик», «О ремонтно-технических станциях и развитии механизации сельского хозяйства» и «О финансовом положении и улучшении руководства колхозами и совхозами» [816] , которые, однако, так и не смогли (да и не могли в принципе) переломить к лучшему положение дел в сельском хозяйстве страны.

Не случайно целый ряд историков, с одной стороны, оценивают массовое преобразование колхозов в совхозы как «сомнительное начинание», а с другой стороны, убеждены в том, что «реорганизация сельхозартелей в госхозяйства» стала неудавшейся попыткой Н. С. Хрущева претворить в жизнь собственные псев-домарксистские доктринальные установки о скорой победе коммунизма в стране. Кроме того, кое-кто из авторов даже считает, что вся эта «акция» была больше порождением прагматических соображений партийных чиновников, стремившихся через огосударствление колхозов банально упростить систему управления всем сельхозпроизводством через «доминирование директивных методов управления» [817] .

Между тем есть целая группа авторов (Г. Е. Корнилов, М. А. Безнин [818] ), которые довольно позитивно оценивают это и уверяют, что государственные сельхозпредприятия стали «двигателями аграрной модернизации села и очагами городской культуры и городского образа жизни в деревне». Более того, по их мнению, именно «в 1950-1960-е гг. в деревню пришел зрелый госкапитализм», ведущим укладом которого стали совхозы. Именно к ним стали «постепенно подтягиваться и колхозы, в дальнейшем оказавшиеся почти неотличимыми от совхозов. При этом капитализация аграрного производства сопровождалась классовым переструктурированием всего сельского социума», т.е. появлением в советской деревне «протобуржуазии, менеджеров, интеллектуалов, рабочей аристократии, пролетариата».

Как мы уже писали, в результате всех хрущевских новаций и реформ к концу 1963 года общая валовая продукция сельского хозяйства страны сократилась по отношению к предыдущему году сразу на 12%. Семилетний план развития села был провален буквально по всем показателям, и страна вступила в полосу ежегодных, постоянно растущих закупок зерна и других продовольственных товаров за рубежом. Видимо, осознав всю бесперспективность своих прежних замыслов и попыток обеспечить устойчивый подъем сельского хозяйства в стране, Н. С. Хрущев со свойственной ему разрушительной энергией сделал новый резкий поворот в своей аграрной политике.