Чтение онлайн

Когда он решил, что всё-таки не прошёл «фейс-контроль», за дверью послышались скрежет и перезвон открывающихся многочисленных замков и цепочек.

Худой, высокий Петр впустил его в тёмную прихожую, молча пожал руку и протестующе замахал руками, когда Коля неловко задрал подол широкой клетчатой юбки и начал снимать кроссовки.

– Не стоит. Только ноги испачкаете, - тихо произнес он, надолго прижался к глазку, потом подтолкнул гостя в единственную комнату, стены которой вместо обоев были заклеены сильно увеличенными репродукциями «Острова мертвых». Большинство картин были грубо исчерканы кружками и схемами, неряшливо намалеванные фломастером стрелки переползали с одного изображения на другое, порой завихрялись в спирали, а на свободных местах пестрели нечитаемые корявые заметки. На некоторых полотнах были пришпилены чьи-то фотографии и мелко исписанные разноцветные листочки.

Кроме, собственно, испорченных репродукций, голого матраса в углу и стола, заваленного бумагами, в комнате ничего не было.

– Когда вы вернулись оттуда? – спросил Пётр, отвлекая пришельца от изучения обстановки.

– В марте, - рассеянно ответил Коля, с трудом приходя в себя и стягивая с головы полосатую, с пышным бантом, соломенную шляпку. Пустота и, одновременно, пестрота помещения вызывала головную боль и будила ассоциации с палатой в психиатрической лечебнице. Он огляделся, соображая, куда бы присесть, но ни стула, ни табуретки не нашёл, - А вы?

– Через две недели будет ровно полтора года..., - Пётр затрясся в нервическом припадке, торопливо нашарил на столе среди бумажного хаоса какие-то таблетки и сжевал сразу две, не запивая, - а кажется, словно...

– Вчера? – подсказал Коля.

– Словно я по-прежнему там! Какая-то моя часть... Большая часть, я бы сказал. Сны, видения... У вас так же?

Жарков кивнул, присматриваясь к новому знакомому. Бледный, болезненно худой, с сухими обветренными губами, с дергающимся глазом и трясущимися руками. Он не мог даже предположить, сколько тому лет. Вполне могло было быть и сорок, и шестьдесят.

– Может, перейдем на ты? – неуверенно предложил он, и Петр тут же с облегчением закивал.

– Я наркоман. Двадцать лет ширялся. Три раза пытался завязать. В общей сложности около пяти лет жизни – в психушках. Передоз, кома. Пожалел, что очухался. Шел домой, чтобы вздёрнуться на этом самом..., - Он растянул в стороны потрёпанные концы халатного пояса, - И тут объявление на столбе увидел. Решил, что терять все равно нечего...

– Знакомая история...

Пётр закивал и не смог сразу остановиться, пришлось сдерживать непослушную голову руками.

– Сколько же месяцев я убил, чтобы снова найти её! Почти все деньги на это потратил. Переехал сюда, в Загорск, квартирёшку вот снял. А когда нашёл...

Он умолк, с тоской оглядывая пестрые стены, потом спросил:

– Вернуться хочешь, так?

– Так.

– Ты полгода, как оттуда. Многое узнал?

– Только про художника этого, - Коля кивнул на стену.

– Что именно?

– Ну, что жил такой, рисовал картины на темы древних мифов, которых и так было по пять копеек – ведро, а потом вдруг выдал «Остров мёртвых» и резко прославился. Нарисовал еще несколько схожих картин..., - Коля пожал плечами, - Потом умер и был быстро забыт, а если его кто и помнит, то только в связке с «Островом мёртвых».

– Немного для полугода, - Петр язвительно выгнул куцую, словно поеденную молью, бровь.

– Всё, что было в Интернете... Ну, ещё там было, что у Гитлера его картина висела на стене, когда он с этим... забыл, короче, переговоры с кем-то вел на ее фоне. Если это важно...

– Не похоже, чтобы ты всерьёз интересовался этой историей...

– Уверяю тебя, если бы в этой истории был хоть какой-то намёк, как туда добраться, я бы изучал тему более внимательно. И... не пришёл бы к тебе.

– А мне вот не к кому было пойти. Все сам, - с укором ответил Пётр. Глаз у него снова задёргался, и он оттянул пальцем внешний уголок, чтобы его успокоить, - Если бы ты горел настоящим желанием, то научился бы читать между строк и вычленять в потоке однотипной информации настоящие... бриллианты. Уверен, что хочешь...?

– Хочу, - перебил его Коля. Менторский тон Большакова уже начал его утомлять, - Иначе меня бы здесь не было. Тем более, в таком виде...

Коля развел руки в стороны, приглашая полюбоваться на материнскую блузку с пышными рюшами.

– Ладно..., - без энтузиазма ответил Большаков. Поколебавшись секунду, шагнул к окну и запер балконную дверь, словно опасаясь, что его могут подслушать воробьи, рассевшиеся на перилах, - Я расскажу. В официальных описаниях говорится, что картина воспроизводит древний миф.

– Харон переправляет души на тот свет..., - поторопился блеснуть познаниями Коля.

– Не совсем. Речь идет не о Том свете, а об особом месте – Острове, куда после смерти попадают избранные и любимцы богов. Там они коротают вечность в довольстве и благости, в то время, как рядовые души спускаются прямиком в Царство Аида. Мрачное местечко, где их не ждет ничего, кроме вечных скорби и уныния.

Пётр неожиданно расправил плечи, вытянул в позе Ильича руку и с чувством продекламировал:

... и любая душа, что однажды сюда попадёт,

Ни покоя, ни радости здесь никогда не найдёт.

Будет вечно она вдоль брегов Ахеронта блуждать

И голосом скорбным с мольбою к Харону взывать...

Коля поморщился. Только этого ему ещё не хватало! Пётр же, выдав огрызок стихотворения, снова сник, завернул плечи внутрь и продолжил:

– Есть теория, что человек просто физически не в состоянии придумать что-то такое, чего нет. И то, что Остров, действительно, существует – очередное тому подтверждение. Вот только древние, добыв, так или иначе, о нем информацию, интерпретировали её на свой нехитрый лад. Думаю, это касается большинства легенд, преданий и сказок. Все, о чём в них говорится, существует на самом деле, только являются они отнюдь не тем, что себе нафантазировало человечество... Понимаешь?

Коля неуверенно кивнул. Остров есть – это факт. И это, без сомненья, Остров мёртвых, иначе он не повстречался бы там со своей покойной матерью... Но про любимцев богов – это, конечно, ерунда. Его мама никоим образом не входила в эту избранную касту. Вдова, мать-одиночка, трудная, серая жизнь, никчемный сын-алкоголик, беспокойная старость и... одинокая смерть.

– Арнольд Бёклин был, конечно, далеко не первый, кто узнал дорогу, - разглагольствовал меж тем Пётр, - Просто он первый художник, кому пришло в голову запечатлеть заповедный Остров на своих холстах. Я бы не стал называть его посредственностью, но он, действительно, не пользовался большим спросом. Была у него парочка покровителей, которые его и поддерживали на протяжении первой половины жизни, но о большой славе речь не шла. Первую версию «Острова мертвых» он и писал для одного такого покровителя – Александра Гюнтера. Правда, в лодке тогда был изображён только гребец. Вторую фигуру он дорисовал позже, подгоняя её под второй вариант, написанный по заказу покупательницы, желающей приобрести картину в честь покойного супруга.