Чтение онлайн

— Да плакать хочется. Я ведь сейчас серьезно говорю. Вдруг…

— О «вдруг» говорить вообще не будем, Велихова. Все пройдет согласно протоколу. Твой редактор это подтвердил — я тоже слышал. Итак, Наталья, мы покончили со страхом? — губами трогаю кончик ее носа. — Да? Да? Или нет?

— Да, да, да… Наверное? Мне однозначно легче, — громко выдыхает, подкатывая вверх глаза. — Ты такой… Такой… М-м-м… Какой же ты? Господи, Гриша…

Ну да, какой? С этого места желательно шептать подробнее и на ухо, чтобы посторонние не слышали. Я даже слушать чутко приготовился, но… Нет! Исповедь, похоже, отменяется. Только растопырился, раскрыв локаторы, как «на тебе — привет»!

— Кто бы мог подумать… Господи! Ты вообще в это можешь поверить?

В сорок три года я могу поверить во все, что угодно, но ничего пока не буду говорить, пусть жена продолжит.

— Мы ведь с тобой уже на протяжении трех лет воспитываем сынишку, спим вместе, проводим дни и вечера, отдыхаем, гуляем… Мы занимаемся любовью…

— Последний факт весьма и весьма убедительный, Наташа. Подтверждаю, секс с тобой на протяжении трех лет стал однозначно лучше, надежнее, разнообразнее, сытнее, что ли. Понимаешь, милая, я ведь не хожу голодным — огромный разносол в кровати. Мне достаточно, я тобой, женушка, наедаюсь.

— Я о высоком, а ты все о своем.

Да уж! Нечем крыть! Что есть, то есть!

— Так что ты скажешь, Гриша? — проводит пальчиком по моим небритым скулам, носу и бровям.

— Если ты про заготовленную речь, то…

— Да-да, да-да, — вклинивается, не давая возможности договорить. — Что ты думаешь, если я вот так начну, как только что тебе рассказала. Мол, мы с тобой уже три года вместе, все у нас хорошо и т.д. Без интимных подробностей, естественно. А?

— То есть 18+ на пресс-конференции ты осознанно убираешь? — подмигиваю. — Там разве будут дети? Странно как-то! Жанр вроде бы не тот…

— Ты предлагаешь обсудить с читателями, какая у нас с тобой сексуальная жизнь? — изумление изображает. — В подробностях? Подписчикам по дням все расписать?

Да хотя бы! А что такого?

— Пусть завидуют. В сорок лет, Наталья, секс тоже есть, — лукаво ей подмигиваю.

— Гриш… — как будто бы своим слегка надменным тоном меня о чем-то нехорошем предупреждает. — Велихов… А ну-ка…

Сейчас пальчиком начнет грозить? Так бы и съел ее указку!

— Довольно-таки сочный секс, Наташка, — облизываю ей шею, запуская кончик языка в теплую раковинку уха. — Как насчет с утра повторить то, что ночью в душе вытворяли? М? Отрепетируем с водичкой твою речь? Практическую ее часть, как вариант? Такие, знаешь, иллюстрации к твоей истории. Это, кстати, был бы великолепный рекламный ход. А ты на встрече будешь вспоминать и расслабляться — на стуле отъезжать в фантазии о том, что было, расфокусированным взглядом взирать на окружающую обстановку. Как будто дзен словила! Ну, так что?

— Иди побегай, Гриша, — двумя руками отталкивается от меня. — Все, все, все! Я серьезно спрашиваю, а ты шутки выдаешь. Как-то унизительно… Совсем меня не слушаешь?

Слушаю, слушаю… Другое дело, что я слышу и что хотел бы знать! Хмыкаю и прикрываю глаза!

— Иди побегай, «Гриша»? Да уж! Скромницу включила? Напомнить, милая, из каких дырищ вытягивал тебя? — всем телом двигаюсь к ней. — Велихова, перестань кобениться! — как будто даже злюсь. — Раз — раз, и все довольны!

— И все же, — гнет линию, как будто бы не замечая приближения, — если мы опустим сексуальные подробности и забудем о твоей незатыкающейся тяге к постельному экстриму, то… Как?

А я облизываю женскую кожу с тонким ароматом миндаля:

— Вкусный запах, Натали. Цианид?

— Да прекращай! — пытается освободить ладошку.

— А вообще… — ненадолго замолкаю, чтобы неприятным сообщением продолжить, — ты, Велихова, звучишь крайне неубедительно. В суде бы точно проиграла дело. И не одно, к тому же! — улыбаюсь. — Если это все, что ты вчера нафантазировала, пока тебе, несчастной, не спалось, то мне очень, и очень, и очень жаль. Твои читатели тебя покинут. Скучно, милая…

— Спасибо за критику, любимый, — брыкается козой, освободившись, отползает на свой край кровати. — Не хочу больше продолжать.

— Тихо-тихо, — признаю как будто поражение, поднимаю руки, демонстрируя сдающийся трусливый жест.

Это плохо! Если она будет именно так реагировать на то, что ей, возможно, «из зала» нехорошего предложат, то надолго, впрочем, как и на много, милую не хватит. Панцирь пресноводной быстро прогорит, читательское пламя поджарит маленькую спинку и лоскутами снимет тоненькую кожу! Как говорится, ну и черт с этим… Однако! Мне ее лечить!

— Я не критикую, Ната. Просто высказываю наблюдение со стороны. Вот, послушай! Я бы, вероятно, начал так…

— Правдиво и открыто? — шикает. — Ш-ш-ш, ты так банален, Гриша.

— Именно, Черепашонок. Тебе виднее. Но нам ведь нечего с тобой скрывать? Взрослые, уверенные, состоявшиеся люди. Кое-кто с охренительными амбициями… Я же просто красив! Еще умен и искрометен! — смеюсь и тут же осекаюсь, замечая странный прыгающий женский взгляд.

А что такое в спальне происходит? Она молчит и очень странно скашивает взгляд. Хм! Я еще планировал вслух сказать о том, что:

«Милая, ты пока не признанный писатель, но подающий ах какие колоссальные надежды».

Или стоп… Опять мне лучше промолчать…

Ни хрена сейчас не понял! С цепи жена сорвалась или забыла про меня? Сколько на часах? Какого черта, Наталья Юрьевна? Я уже все дела закончил, плотно пообедал, раздал ценные указания юридическим парням, с Мишкой о своей семейной жизни «потосковал», а звонка все нет и нет. Сколько уже раз настырно тычу в заученный, зазубренный, до дыр затертый телефонный номер, а получаю:

«Перезвоните позже, вы нас отвлекаете. Разве вам не очевидно, что Абонент — не Абонент?».

Отстукиваю указательным пальцем по кожаной обмотке рулевого колеса, нетерпеливо ожидаю забурившийся между красным, желтым тот самый разрешающий зеленый цвет, периодически скашиваю взгляд на иссиня-черный контур смартфона и предполагаю, что, видимо, у Черепашки все прошло, как говорят, не очень — раз ответа на мои запросы-вызовы нет. Закрылась в женском туалете и белугой на свое изображение в грязном зеркале орет? А мне ее оттуда выколупывать придется? Вот это да! Детка-детка, милая, тебе, любимая, сколько лет?

Это здесь? Я ведь добрался к пункту долбаного назначения? Адрес однозначно тот! Людей вот что-то нет. Пустовато, если честно, хотя свет в помещении горит. Подкатываюсь к запланированному месту встречи с читателями и сразу обрываю нить реальной обстановки с абсолютно виртуальной ситуацией — тут же никого как будто нет. Что за херня здесь происходит?

— Добрый вечер, — запыхавшись, приветствую какого-то парня, затаскивающего стулья на школьные столы, расположенные в шахматном порядке.