Чтение онлайн

— Здравствуйте, — он мне спокойно отвечает. — У нас «закрыто». Вы не увидели табличку?

— Прошу прощения. Я на встречу с автором приехал. Не туда попал или все уже закончилось? — обвожу руками пустое помещение. — Опоздал, да? Или пожаловал в неудачный момент?

— Велиховой стало плохо, — вскидывает руку, засекая время, — примерно сорок минут назад. Ее забрала скорая, а сочувствующих и паникующих зрителей организаторы предусмотрительно распустили, чтобы страждущие не стали в сеть выкладывать, как женщина-писатель валялась практически у них в ногах. Люди разошлись по сторонам. Очень жаль, конечно…

— Куда? — ору. — Куда ее забрали?

— В областную… — присаживается на стул от накатившего испуга. — Вы что…

Двумя руками закрываю лицо — рычу, скулю, стону. Как же так? Не могу поверить в это. Бред же! Откровенный бред! Что с ней произошло? Что вообще могло случиться?

— Ее толкнули? — отнимаю руки от лица.

— Нет, конечно. С благожелательной улыбкой отвечала на вопросы, потом встала, спокойно вышла из-за стола, шутила даже, рассказывала смешные истории из жизни — аудитория тепло принимала, все сидели, как живые, но, как в народе говорят, «с широко открытым ртом». Велихова — приятная женщина, если честно…

Приятная? Быстро зыркаю на «одухотворенного мыслителя» и моментально отвожу от улыбающейся рожи взгляд. Я ему втащу, ей-богу, если он не перестанет пространную чушь здесь отсыпать. Меня интересуют только факты, простые обстоятельства, а не домыслы и выводы какого-то пацана на подработке в неурочный час.

— Дальше! — выдаю со скрипом.

— Как по учебнику… Закатились глаза, потеряла сознание и упала на пол, как подкошенная, — парень шепчет, — даже не успели подхватить.

Переволновалась, что ли? Нет же! Улыбалась и шутила. Значит, чем-то возбудилась? Внимание толпы? Вряд ли до обморока читатели смогли бы довести. Тогда, наверное, давление? Или… Сердце? Черт! А если все серьезно?

— Ну и? — сжав руки в кулаки, исподлобья взглядом полосую нерасторопного козла.

— Разбила руки и колени. Ей, безусловно, помогли — подняли, усадили, предложили воду и быстро вызвали карету скорой помощи. Вот и все… Она на своих двоих в машину пошла, если это важно.

Обалденно! Этому герою в суде только показания главного свидетеля давать.

Все? Вот и все? Он говорит о женщине, с который мы всего три года прожили. Всего лишь… Только три! Такой короткий срок!

— Велихову должны были доставить в областную. Это все, что я услышал от фельдшера, который ее оформлял, — орет мне в спину.

— Спасибо, — почти не слышно, шепотом рычу.

Плохо? Какого черта, Натали? Пора завязывать с экстримом! Сейчас я не про секс сам с собою говорю. Черт! Почему мне не позвонили? Что могло произойти? У нее есть проблемы со здоровьем? Почему я ничего об этом не знаю? Как так вышло, моя любимая жена?

С утра, после разговоров в постели, обильного совместного завтрака, неспешных сборов и обыденных приготовлений к наступающему дню, ничего не предвещало того, что по факту, ближе к вечеру с женой случилось. Ничего не понимаю. Если женщина больна, то почему я, как муж, не в курсе. Пиздец! Я сейчас от неизвестности сгорю.

Областная поликлиника… Хм! Ведь недалеко отсюда. Минут пятнадцать, возможно, десять, если в пробках плотно не стоять. Не долго? Быстро и по делу! Так почему тогда Наталья все еще никак не дает о себе знать? Жена по-прежнему молчит и не отвечает на мои звонки. Зато ее родители, словно с нечистым духом сговорились — взбесились «черти», настойчиво трезвонят со стабильной периодичностью — раз в три минуты я прослушиваю гундосое гудение виброзвонка своего смартфона. Твою мать! Ведь если я отвечу на предлагаемый мне вызов, то придется однозначно врать о состоянии здоровья их единственной любимой дочери, а если проигнорирую настырный отчий зов, то гарантированно накличу еще возок не слишком комфортабельных вопросов. Тем более сегодня там, у бабушки и дедушки, вынужденно квартирует наш с Натальей маленький сынок.

— Добрый вечер, Юрий Николаевич, — прикрыв глаза, стараясь сохранять спокойствие, наконец-то выдаю персональное добро на четвертый, если не пятый по счету, но не по рангу, телефонный звонок.

— Папочка… — Петька в телефонную трубку маленьким сверчком стрекочет.

Теперь мне нечего сказать, кроме как:

«Отлично! Первоклассно! Просто-таки великолепно!»,

ведь я намеренно игнорировал собственного сына на протяжении почти пятнадцати минут. Достойное поведение достойного отца. Мой сын искал родительского внимания, которое я, погрузившись в свои мыслишки, как мудрый отче, тот самый падре, не спешил ему подать.

— Здравствуй, детка, — оглядываюсь по сторонам, рассматривая в боковые зеркала бесконечный шлейф машин, образовавшийся на повороте на широкий выезд из нашей городской черты. — Как твои дела, малыш?

— Ок, — кратко и по делу, а дальше в трубке слышится смешное детское сопение, затем пространный отзвук «э», а после — гробовая тишина.

— Хорошо, сынок, замечательно. А что ты делаешь сейчас? Играешь? — пытаюсь дальше продолжать.

Петька молчит, в три года мелкий туго соображает, что дальше ему следует сказать.

— Что там наша Люська? Как она? Не докучает вам?

Еще хотелось бы добавить:

«Бешеная сука дышит и жива? Юра не прибил пока шалопутную австралийскую овчарку?».

— Ок, — опять все скупо и по делу. — Не-а.

— А дедушка и бабушка? Чем они заняты? Рядом или мы с тобой приватно разговариваем, сынок?

— А?

В свои года Петя вряд ли понимает смысл приватности, отшельничества и отчужденности, поэтому переформулирую в доступной для ребенка форме все то, что только что сказал, как для взрослого мальчонки.

— Дела отлично, детка, да?

— Ок. А-га-а-а-а!

И слава Богу! Хоть у кого-то все, как говорит Смирняга, «зашибись, бродяга»!

Ох, уж эти дети современности, новое поколение доморощенных героев! Все «Ок», «Ак», «Па» и… По-прежнему родное «Ма»! Да чтоб меня! Я, кажется, предчувствую неудобный вопрос, который так и вертится на язычке у маленького пацаненка.

— Па-а-а-а? — сын тянет гласную, словно меня уже о чем-то просит.

— Да, детка, я внимательно слушаю тебя, — снижаю плавно скорость, мгновенно перестраиваюсь на вынужденную полосу дороги по направлению к лечебному заведению, виляю автомобильным задом и быстренько просачиваюсь в крайний левый ряд. — Ага?

— Тибе деда хочет шо-то сазать…

Этого я и боялся, мелкий Велихов! Ну что ж! Придется, как под присягой, отвечать.

— Сынок, тогда передай дедушке трубочку. Я обязательно его послушаю.

— Пока-пока…

Так и вижу, как Петя машет ручкой куда-то в дисплей смартфона и целует неактивный при стандартном разговоре сенсорный экран.

— Гриш, привет! — веселый голос Юры разрывает тишину.

— Добрый вечер, Юрий Николаевич! — под нос себе обычное приветствие бухчу.

— Какие-то проблемы, сын? — Шевцов долго не юлит, не ходит «старый черт» вокруг да около. — Ты сбрасывал звонок. У вас с Наткой все хорошо? Как там ее встреча прошла? Мы думали, что по телику покажут — бесконечно, как помешанные, переключали все каналы. Нашли даже то, о чем не могли подозревать. Пришлось на хрен заблокировать, чтобы Петька не добрался до того, к чему пока нельзя.