Чтение онлайн

Глава 82. Невозможно жить в мире

Янь Сяо всегда отличался отменным чутьём. Он тут же шагнул вперёд, словно бы проверяя пульс Мин И, а затем обернулся к Да сы, сложив руки в поклоне:

— Госпожа Цзи чувствует себя неважно. Боюсь, потребуется уединение, чтобы я мог провести тщательную диагностику.

Жест Мин И, её внезапный приступ, и теперь — слова Янь Сяо… Всё это было достаточно красноречиво, чтобы все в зале поняли намёк.

Да сы всполошился и поспешно произнёс:

— Идите, идите немедленно! А если будут добрые вести — не забудьте прислать мне весть!

Ведь если у человека с таким юань-потенциалом, как Цзи Боцзай, появится потомство, то шансы, что у ребёнка будут идеальные каналы, весьма высоки. А это для Му Сина — ещё один повод для праздника.

Да сы сиял от счастья, не в силах скрыть радость. Он тут же приказал евнухам сопровождать их в один из малых внутренних дворов, чтобы Янь Сяо имел всё необходимое. А сам, в приподнятом настроении, взял чашу вина и обратился к посланникам трёх верхних городов:

— Сегодня поистине светлый день! Прошу всех — давайте выпьем вместе!

Однако лица у нескольких посланников явно потемнели. Что ещё за «светлый день»? Всё хорошее досталось одному Му Сину — какая уж тут общая радость?

Зато у двух представителей Чаояна выражения лиц были куда интереснее.

Шэ Тяньлинь сидел, охваченный противоречивыми чувствами — восхищение и досада боролись в нём. Он был одновременно потрясён и расстроен. А вот Сань Эр, напротив, сидел с холодным выражением лица, молча перебирая пальцами — будто что-то просчитывал.

Но что бы ни творилось у остальных на душе, Мин И без лишнего шума успела увести Цзи Боцзая с Тагэтая, и они вместе с Янь Сяо укрылись в уединённом дворике.

Там, вдали от чужих глаз, Цзи Боцзай уже не стал делать вид, будто всё в порядке. Он глухо застонал — и кровь хлынула изо рта.

Янь Сяо, не моргнув глазом, будто бы уже привык к такому зрелищу, быстро достал серебряные иглы и вонзил их в две ключевые точки. Когда часть застоявшейся крови вышла, он запечатал вены и наложил повязки.

— Цзо Пин, мерзавец без стыда! — выругался он.

Цзи Боцзай, отдышавшись, тихо фыркнул:

— Выиграть он меня всё равно не смог бы.

— Да, но успел тебя покалечить. — Янь Сяо раздражённо сунул ему под язык целебную пилюлю. — Подлый до крайности.

Рядом Мин И молча протирала раны, не сказав ни слова. Цзи Боцзай скосил на неё взгляд, делая вид, что ему всё равно, но выдержал недолго. Помолчал… и всё-таки не сдержался:

— Ты… правда плохо себя чувствуешь?

— Притворяюсь. Без этого не получилось бы уйти, — ответила Мин И ровным голосом, даже не подняв головы.

Цзи Боцзай слегка опустил уголки губ, отвернулся:

— Я так и подумал.

Увидев, что Янь Сяо справляется, Мин И убрала руку, встала и спокойно произнесла:

— Пойду осмотрюсь у конюшен. Господин Янь, присмотрите за ним хорошенько.

Янь Сяо удивлённо поднял брови. Цзи Боцзай, хоть и не при смерти, но был изрядно потрёпан: весь в крови, губы побелели, выглядел… ну прямо как болезненный красавец из древних баллад. А она так просто — холодно развернулась и ушла?

— Дело важное, — опустив взгляд, сказал Цзи Боцзай. — Пусть идёт.

— Смиренно прошу позволения удалиться.

Подол платья цвета талой воды скользнул по порогу, и даже ветерка прощального не оставил.

Янь Сяо посмотрел ей вслед, потом перевёл взгляд на молчащего Цзи Боцзая — и вдруг хмыкнул:

— Вот уж день неожиданный… и для тебя тоже.

— А что такого, — Цзи Боцзай сохранял невозмутимость. — Я поручил ей дело. Должна — значит пошла.

— А разве ты её не особенно выделяешь? — Янь Сяо, не прекращая перевязывать раны, бросил на него внимательный взгляд. — А по ней, по-моему, не скажешь, что ты ей так уж важен.

— Шутки шутит, — фыркнул Цзи Боцзай, усмехнувшись. — Ты просто не видел, как раньше она за мной ходила. По ночам с фонарём у ворот стояла, караулила, когда вернусь. Запомни: в этом мире бывают только те, кто мне неинтересен, а вот чтобы я кому-то был неинтересен — такого не бывает. Ты меня столько лет знаешь — разве не понял?

— Понял, понял, — хмыкнул Янь Сяо, затягивая повязку.

Цзи Боцзай поморщился и коротко застонал. Длинные ресницы опустились, в голосе сквознуло раздражение:

— Полегче можно?

— Ладно-ладно. Не злись, гнев — враг заживления.

Хотя… говорить про «заживление» с боевым культиватором — дело странное. Они не такие уж хрупкие. Если нет повреждений внутренних каналов, то большинство травм вообще не в счёт. Или…

Цзи Боцзай вдруг приподнялся, нахмурился и посмотрел на свою рану:

— Подожди. У боевых культиваторов ведь всегда какие-то раны. Это нормально, да?

— Ну да, — не глядя, ответил Янь Сяо.

— Если она владеет юань, значит, и практиковала. А значит, у неё тоже должны быть раны, — Цзи Боцзай нахмурился, медленно выпрямляясь. — Но на ней… не то что шрамов — ни одной царапины.

Янь Сяо замер, подумал и сказал:

— Ну и что? Сейчас в городах полно редких мазей, что убирают даже старые рубцы. Не такая уж диковинка.

— Но она ведь говорила, что родом из Му Сина, — Цзи Боцзай прищурился. — Дочь травника из захолустной семьи… Скажи, откуда у неё деньги на такие мази, которые даже в столице себе не каждый может позволить?

Янь Сяо замолк.

Он и сам теперь ощущал неладное. В самом деле — сколько ни приглядывайся, вся её история словно из тумана. Простая девушка вдруг оказывается боевым культиватором, владеет юань, ходит без единого шрама, умело выкручивается в самых скользких ситуациях… Всё это слишком гладко. Слишком неправдоподобно.

Цзи Боцзай облизал пересохшие губы, откинулся на мягкую подушку, тихо усмехнувшись:

— Сколько же на свете женщин: нежных, ласковых, утончённых, — каких только ни встречал. Но вот она… коварная, хитрая, ни в какие рамки не лезет. Загадка на загадке. И ведь — чертовски интересно.

Янь Сяо с видом глубокого презрения налил ему чашку горячего чая:

— Раньше, как только ты сталкивался с каким-нибудь подлым человеком, тут же устраивал так, что им и жить не хотелось, и умереть не получалось. А теперь вот — такая же коварная, а ты вдруг находишь её «живой и интересной».

— Люди на людей не похожи, — спокойно ответил Цзи Боцзай.

— Пф-ф, скажи уж прямо, нравится она тебе, потому и ведёшь себя иначе, — проворчал Янь Сяо. — При твоих способностях неужели нельзя устроить с ней тихую, спокойную, мирную жизнь?