Чтение онлайн

— Я чувствую их, она запнулась, голос ее стал ломким.

— Чувствую их темную, вязкую силу.

— А они чувствуют тебя, отрезал я, и мой голос прозвучал грозно. Внутри меня всё натянулось. Я сделал шаг ближе, загораживая ее своей тенью от этого ледяного дыхания бездны.

Мишель вскинула на меня взгляд — быстрый, затравленный.

— Мой отряд будет здесь совсем скоро, сказал я ей, стараясь вложить в эти слова всю уверенность.

— Думаешь, это поможет? — едва слышно прошептала она. Ее плечи поникли под тяжестью этого осознания. Я коротко усмехнулся, глядя на то, как она съеживается под моим взором.

– У меня большое войско, им нужно бояться, кивнул в сторону врагов. Мишель скривилась, скрещивая руки на груди.

– Если это не поможет, продолжает она, я усмехнулся.

– Мои ребята никогда меня не подводили Мишель, сказал ей. Она внимательно смотрит на меня, пока просто не кивнула.

– Посмотрим на твоих ребят, если они успеют, сказала чуть слышно.

— А где же твой хваленый уважительный тон, Мишель? — протянул я, замечая, как она скривилась.

Я подошел еще ближе, нарушая все границы.

— Как ты спала? Как ты себя чувствуешь?— перешел я на шепот.

Мишель судорожно обняла себя за плечи, словно пытаясь защититься не от холода, а от самой мысли о моем присутствии. Она упрямо смотрела перед собой, в серую пустоту горизонта.

— Хорошо спала, чувствую себя прекрасно, бросила она.

Оскалился. Она врала вчера, утверждая, что не любит, и врет сейчас, пряча за этой маской изнуряющую боль. Она любит меня — я видел это в каждом ее вдохе, в том, как ее тело невольно тянулось к моему, несмотря на весь лед между нами. Любит так же неистово и обреченно, как и я ее.

— Снова врешь, сказал я, не отрывая взгляда от ее бледного профиля.

— Твое вранье я чувствую кожей, Мишель. Оно вибрирует в воздухе, оно звенит в твоем голосе. Меня не обманешь. Я чувствую всё, что ты так отчаянно пытаешься скрыть под этой фальшивой злобой. Меня не провести! — я до хруста сжал кулаки, борясь с желанием коснуться ее и встряхнуть, чтобы выбить эту ложь.

— Ты ничего не знаешь! — начала она, вскидывая голову в попытке защититься, но я оборвал ее в то же мгновение.

Я резко, почти грубо развернул ее к себе, заставляя смотреть прямо в глаза, где бушевал пожар.

— Знаю больше, чем ты можешь себе представить, Мишель! Я чувствую тебя всю, зарычал я, и мой голос сорвался на хрип.

— Вчера ты ответила на мой поцелуй. Ответила так, будто это был твой последний глоток воздуха. Ты хотела этого, я склонился к самому ее лицу, обжигая дыханием.

— Зачем ты продолжаешь лгать, что не любишь меня?

Я пытался достучаться до нее, пробить эту ледяную стену. Мишель зажмурилась, отчаянно качая головой из стороны в сторону, словно мои слова причиняли ей невыносимую муку.

— Я не буду отвечать на твои вопросы, Вальтер, выдавила она сквозь стиснутые зубы, и в этом ее упрямстве я видел лишь еще большее подтверждение своей правоты.

Я довольно улыбнулся, глядя на то, как она замерла. Медленно, смакуя каждое мгновение ее замешательства, я протянул руку и убрал непослушную, выбившуюся прядь ей за ухо. Мишель вздрогнула, но я не отстранился.

Напротив, продолжая действовать безмолвно и властно, я коснулся ее щеки. Мои пальцы, нежно скользнули по ее коже, жадно впитывая эту невероятную, почти неземную мягкость.

Мишель судорожно вздохнула, ее тело пошатнулось. Она была так близко.

— Я скучал по тебе всё это время, признался я, и мой голос, обычно твердый и холодный, надломился от нахлынувшей нежности.

— Все эти бесконечные два года, которые превратились для меня в один затянувшийся кошмар без тебя.

Ее глаза расширились, становясь огромными и темными. В них, точно искры, вспыхнули слезы, готовые вот-вот сорваться с ресниц.

— Я не хочу это слышать, пробормотала она, пытаясь отвернуться, но я оскалился, чувствуя, как внутри закипает первобытное, собственническое желание заставить ее признать правду.

— А я хочу, чтобы ты это услышала! — мой голос перешел в глухой рык. Я обхватил ее лицо ладонями, заставляя смотреть на меня, чувствуя под пальцами лихорадочное биение пульса на ее висках.

— Противься себе сколько угодно, возводи свои ледяные стены, Мишель, но я вижу тебя насквозь! Я вижу, что ты любишь меня. Я чувствую это каждой клеткой своего тела — ты не можешь это скрыть. Я тебе дорог, я нужен тебе так же сильно, как ты нужна мне, даже если ты готова проклясть себя за это признание!

Наши лбы соприкоснулись. Она мелко, прерывисто дрожит в моих руках, отчаянно качая головой из стороны в сторону, словно пытаясь сбросить наваждение моих слов. Ее дыхание — горячее, сбивчивое — обжигало мои губы.

— Я сильнее тебя, Мишель, прошептал ей в самые губы, на мгновение зажмурившись, чтобы сдержать бушующий внутри шторм.

— Я смогу добиться тебя вновь. Я разрушу любую преграду, которую ты поставишь между нами.

— Прекрати, пожалуйста, прекрати, жалобно, почти неслышно взмолилась она. Ее голос был полон такой невыносимой боли и мольбы, что у меня на мгновение сжалось сердце, но она не отстранилась. Она не могла. Какая-то невидимая, магическая нить все еще крепко связывала нас, не давая разорвать этот мучительный контакт.

— Ты любишь меня, и этого у нас не отнять ни времени, ни обстоятельствам, я почти физически ощущал, как рушится ее сопротивление.

— Дай мне шанс, Мишель. Просто доверься мне. Один-единственный раз.

Я шептал это, вкладывая в каждое слово всю свою надежду, всю ту нерастраченную любовь, что копилась во мне эти долгие два года, молясь, чтобы ее ледяное сердце наконец оттаяло. Мишель зажмурилась, и из-под ее ресниц все-таки скатилась тяжелая слеза, обжигая мне пальцы.

Рванул ее к себе, до боли прижимая к груди, пряча ее лицо у себя на плече. Я закрыл глаза, на мгновение проваливаясь в чистое, первобытное блаженство от того, что она снова здесь, в моих руках, такая хрупкая и такая необходимая.

В этот миг весь мир вокруг — с его угрозами, армиями и скверной — перестал существовать. Были только мы, стук ее сердца, сливающийся с моим, и тишина, полная несказанных слов.

Мишель

Его объятия стали невыносимо крепкими, почти сокрушительными, словно он пытался защитить от всего мира и от моего собственного упрямства. Я замерла, вжавшись лицом в жесткую ткань его камзола, и на мгновение позволила себе просто быть.