Любовь вопреки запретам
Шрифт:
Я завороженно смотрела на эту кровавую пляску, чувствуя, как дрожь в коленях постепенно утихает. Мой взор снова нашел Вальтера. Он стоял на возвышении, его грудь часто и тяжело вздымалась, лицо было испачкано сажей, но в глазах горел торжествующий огонь. Он выдохнул — тяжело, с хрипом, и в этом выдохе было всё: бесконечное облегчение.
Его воины пришли. Мы были спасены.
Я продолжала судорожно цепляться за холодный камень стены, чувствуя, как мир вокруг расплывается в серой дымке. Пальцы онемели, колени подкашивались, и я едва не сползла на пол, когда сильные руки Майка подхватили меня под локоть.
— Тихо, Мишель, я держу, негромко произнес он. Его голос был спокойным, но я чувствовала, как дрожат его пальцы — адреналин после схватки еще не остыл.
— Спасибо, выдохнула я. Мой голос был едва слышен за шумом битвы, утихающей во дворе.
Майк бережно довел меня до Жозефины. Она тут же обхватила меня за плечи, и её привычное тепло немного уняло мой озноб. Я прижалась к ней, ища защиты от реальности, которая слишком резко ворвалась в мою жизнь.
— Теперь всё хорошо, раздался рядом бодрый голос Фредерика. Он подошел к нам, вытирая окровавленный кинжал о край плаща. На его лице играла дерзкая усмешка, в которой сквозило торжество.
— Больше нам ничего не грозит. Воины и отец Вальтера сделали свое дело чисто. Ни одна собака, ни один паршивый ведун больше и на милю не подойдет к этим стенам.
Я сглотнула горький ком в горле, почти не слушая его победные речи. Мои глаза лихорадочно шарили по двору, пробиваясь сквозь клубы оседавшей пыли пока не наткнулись на него.
Вальтер стоял у главных ворот рядом с пожилым мужчиной. Сердце болезненно пропустило удар. Сходство было поразительным — та же гордая посадка головы, тот же волевой разворот плеч, те же глубокие, пронзительные глаза.
Но Вальтер казался более мощным, более диким, словно вся сила их рода сконцентрировалась в нем одном, достигнув своего апогея. Он был вылит из стали и ярости, в то время как его отец воплощал в себе вековую мудрость и тяжесть власти.
Вальтер хмуро что-то объясняет отцу, жестикулируя в сторону замка. В какой-то момент его рука замерла, и он коротко кивнул в мою сторону.
Его отец медленно повернул голову. Его взгляд — тяжелый, оценивающий, пронизывающий до самых глубин души — встретился с моим. Я замерла, боясь даже вздохнуть. Он осматривал меня долгие несколько секунд, в которых уместилась целая вечность, а затем его суровые черты смягчились. По губам скользнула едва заметная, но несомненно теплая улыбка.
Я невольно улыбнулась в ответ, чувствуя странный прилив облегчения и одновременно — тихий ужас.
— Его отец одобрил тебя, прошептала мне на ухо Жозефина, и в её голосе слышалась неприкрытая радость.
Я зажмурилась, отчаянно качая головой. «Нет, нет, нет, это неправильно. Этого не должно быть». Одобрение великого альфы было последней каплей.
Резко отвернувшись, я почти бегом бросилась прочь. Я спотыкалась о подолы своего платья, не видя ничего перед собой, кроме желания скрыться, спрятаться в своей комнате.
Захлопнув дверь спальни, я прижалась к ней спиной, пытаясь унять неистовый стук сердца. Внутри меня бушевал пожар. Я знала, что должна уехать. Сегодня же, под покровом ночи, пока замок празднует спасение. Нужно исчезнуть, пока я окончательно не утонула в его глазах.
Я чувствовала, как с каждой минутой, проведенной рядом с ним, моё сопротивление тает. Я уже не могла бороться с собой. Я любила его так сильно, что это превращалось в погибель. И единственный способ спасти нас обоих — это бросить всё и уйти навстречу пустоте.
Глава 35
Мишель
Зал переговоров встретил нас удушливой тишиной. Я шла вперед, и каждый шаг давался мне с трудом. Ногти до боли впивались в ладони . Мое сердце билось в горле, бешено и неритмично, грозя вырваться наружу и выдать всё мое волнение.
Всё было готово. Вещи спрятаны, маршрут изучен, даже с охраной удалось договориться ценой невероятного риска. Жозефина шла по правую руку от меня. Она еще не знала о моем решении бежать этой ночью. Она пойдет за мной в любое пекло, просто потому что верит.
Стоило нам переступить порог, как пространство вокруг словно сузилось. Я сразу увидела Вальтера. Он стоял у окна и задумчиво смотря вдаль.
Когда же развернулся, Вальтер резко нахмурился, его лицо исказилось в болезненной гримасе, а в глубине зрачков вспыхнуло что-то похожее на предупреждение. Я лишь плотнее сжала губы, сдерживая рвущийся наружу стон отчаяния. Между нами была пропасть, которую невозможно перейти.
Я кожей чувствовала на себе тяжелый, изучающий взгляд его отца. От этого внимания по спине пробегал неприятный холодок.
— Ведьма, внезапно нарушил тишину его голос. Низкий, рокочущий.
Я вздрогнула всем телом. Мой взгляд метнулся к Вальтеру — он весь подобрался, и на его лице отразилось явное отвращение к происходящему. Но в этот момент во мне проснулась древняя, родовая гордость. Я не позволю видеть свою слабость.
Вскинув подбородок и расправив плечи, я заставила себя усмехнуться.
— Да, ведьма. Вы всё правильно поняли, мой голос прозвучал удивительно чисто и твердо, разрезая гнетущую атмосферу зала.
Старый Альфа хмыкнул, задумчиво потирая заросший щетиной подбородок.
— Удивлен, что ведьмы вообще допущены на совет, протянул он, и в его тоне скользнуло нескрываемое презрение.
— Отец! Резкий окрик Вальтера оборвал его на полуслове.
— Не нужно, Глава, я сглотнула вязкую слюну, заставляя себя сохранять самообладание.
— Мой клан не имеет ничего общего с Верховной. Мы не разделяем ее жажды власти и не творим тех бесчинств, которыми она запятнала нашу общую кровь. Мы другие.
Старик замер, и в его взгляде впервые промелькнуло нечто, похожее на искреннее изумление.
— Знаешь, кто я? — он продолжал допрос, прощупывая мою волю.
Я позволила легкой, почти призрачной улыбке коснуться моих губ.
— Я чувствую связь с вашим сыном. Она пульсирует в воздухе, я едва заметно кивнула в сторону Вальтера.
— А также я вижу вашу ауру.
Старый оборотень смотрел на меня теперь с каким-то странным, пугающим восхищением.
— Удивлен. Женщина-предводительница, восставшая против своих же, произнес он, и в его голосе впервые прозвучали нотки уважения.