Чтение онлайн

Я отложил список, вытащил свой бумажник и бросил ему.

— Загляни внутрь, и ты найдешь посадочные талоны, билеты на поезд. Заодно проверь счета. Ты думаешь, я просто так разгуливаю с румынской валютой? — Мой смех был на грани безумного хихиканья. Я прижал руку к вспотевшей верхней губе, наблюдая за ним.

— Единственное, что напоминает посадочный талон, это вот это — сказал он, показывая мою транзитную карту Нью-Йорка — И вся твоя валюта доллары США.

— Тогда мой паспорт — быстро сказал я — Он в моей сумке в гостиной. Там будет штамп.

Я начал проталкиваться мимо Чикори, но остановилась как вкопанная. Табита только что вошла в комнату.

— Я вижу, у нас снова счастливая семья — сухо сказала она.

— Что ты здесь делаешь? — Спросил я — Почему ты не в квартире?

— Это то, что я хотела бы знать. Мы в этой яме уже почти месяц. На мой взгляд, это на месяц дольше, чем нужно — Она припарковалась в дверном проеме и провела вылизанной лапкой по правому уху.

— Я отвез тебя обратно в квартиру четыре дня назад.

Она фыркнула.

— Четыре дня назад тебя едва ли можно было назвать живым.

— Что, черт возьми, это должно означать? — У меня начали болеть виски.

— Да ладно тебе, дорогой. С тех пор, как ты вернулся из этого мира, ты был практически в ступоре. Я все делала сама. Готовила нам еду, кормила тебя — Она поморщилась — Помогала тебе сходить в ванную.

Я покачал головой.

— Нет.

— Эм, да — сказала Табита.

Я открыл было рот, но заколебался. Мне в голову пришла еще одна мысль.

— Мы с детективом Вегой общались. Она даже вернула мне мой пейджер — Я пошарил по передним карманам, но громоздкого устройства нигде не было. Невозможно. Оно лежало там меньше сорока минут назад, когда она вызвала меня по пейджеру. Я что, забыл его в такси?

— Эверсон — резко сказал Чикори.

— Нет — я попятился от него — Я знаю, что я пережил.

— Подумай минутку — сказал Чикори — Послушай меня. Это именно то, чего хочет Марлоу настроить тебя против нас, настроить против Ордена, использовать твои силы в своих целях. Он продержал тебя там несколько дней. Он убедил тебя, что то, что он сказал, можно проверить здесь, наверху, верно? Он освободил тебя, чтобы ты узнал. Но не раньше, чем убедишься, что единственное путешествие, которое ты совершишь, будет сюда — Он постучал себя по виску — Разум, который он отравил магией Шепчущего.

— Джеймс! — чуть не закричал я — Джеймс Вессон!

Чикори покачал головой.

— Для меня это ничего не значит.

— Он волшебник, член Ордена. Здесь, в Нью-Йорке. Ты оставил его досье, чтобы я мог его найти, но не раньше, чем сказал ему, чтобы он ждал меня, чтобы он мог помешать мне...

Помешать мне что?

— Выяснить правду? — Спросил Чикори, приподняв кустистую бровь — И если бы этот Джеймс потерпел неудачу, и ты узнал правду, несмотря на его попытки остановить тебя, тем более убедительной показалась бы тебе эта правда, не так ли?

Я запнулся на мгновение, затем посмотрел на Табиту. Она посмотрела на меня так, словно у меня был нервный срыв, и не могла решить, заслуживаю ли я жалости или презрения.

Я тяжело опустился на единственный стул в комнате и запустила руку в волосы. Чикори был прав. Существовало две версии реальности: та, что была до того, как я попал к Фронту, и та, что была после. Я рассчитывал на свой разум, чтобы определить, какая из них была правдой. Причина. Именно то, что испортил бы Марлоу.

Я посмотрел на своего наставника.

— Мне нужно поговорить с детективом Вегой. Если она скажет, что мы никогда не разговаривали, это все решит. Я сделаю все, что нужно, и мы вернемся к делу Марлоу.

После этого решения усталость, которую я сдерживал, прорвалась через меня, и я рухнул в кресло.

Чикори кивнул.

— Очень хорошо, Эверсон. Оставайся здесь и отдохни, приляг, если нужно — Он махнул рукой в сторону загроможденной кровати — Я принесу трубку наверх.

Когда он вышел из комнаты, Табита последовала за ним. Я перевел взгляд с их отъезда на маршрут полета, исправления, упаковочный лист, который я уронил на пол. Я вспомнил о своем путешествии в Румынию. Перелеты, поезда, посещение фермы Ласло, мое пребывание у Ольги и её отца, кости, которые она прочитала. Все это казалось таким чертовски реальным!

Я задрал рубашку, чтобы осмотреть то место на животе, куда меня ударило призрачное существо. Прошлой ночью у меня на левой грудной клетке до правого бедра тянулась уродливая сине-зеленая отметина, дополненная следами укусов. Сейчас на мне не было ничего, кроме бледной кожи, едва заметного намека на мышцы живота и родинки, которая была у меня с рождения. Магия Шепчущего действительно была такой сильной?

Очевидно, так оно и было, подумал я с уколом стыда.

Я снова похлопал себя по карманам. Пейджера не было. Я заглянул в бумажник. Ничто не указывало на то, что я был в Румынии. Я вышел в коридор. Вернувшись на кухню, Чикори остановился, чтобы подогреть козье молоко для Табиты. Я пошел в другую сторону. Моего рюкзака не было в прихожей, где я был уверен, что бросил его. В спальне, где я жил, я нашел свою одежду, книги и спортивную сумку, которые так и не собрал. Я чувствовал гул защитной энергии, которая окружала дом. Помогло ли это мне снова обрести ясность восприятия?

Или это снова отравляет твои мысли?, прошептал коварный голос. Но в голосе больше не было прежней силы.

Я посмотрел на кровать, где виднелся отпечаток моего тела. Я представил, как лежу там в оцепенении последние четыре дня, а ложь Шепчущего проникает в мой разум черными щупальцами.

Я вернулся в комнату Чикори и прошелся вдоль лабораторного стола, рассеянно прикасаясь к стеклянным пробиркам и тетрадям, говоря себе, что нет ничего постыдного в том, чтобы поддаться магии, которая почти сокрушила Старейшин. В любом случае, я уничтожил книгу Лича, а не книгу Старейшин. Это означало, что магия Шепчущего не распространялась по миру. Это было огромным облегчением. И когда сила Марлоу иссякнет, ему и Фронту негде будет спрятаться. Старейшины позаботятся о них.

Осознав это, я больше не хотел видеть лицо, скрывающееся за золотой маской. Марлоу был продажным и злым, сосудом для Шепчущего. Он не был моим отцом. Он был никем для меня.

В конце стола я подошел к стопке газетных вырезок и начал просматривать их: статья о одеянии Иоанна Крестителя, а также статьи, касающиеся экспонатов других артефактов, которые звучат волшебно. Но в самом низу стопки, на глубине, куда я в прошлый раз не отважился залезть, я наткнулся на глянцевую программку оперы. В программке была изображена фигура в черном, стоящая в центре сцены.

На нем была золотая маска.

С сильно бьющимся сердцем я выключил программу до конца.

Золотая маска с нахмуренным ртом была идентична той, что я видел на Марлоу. Я прочел подпись ниже:

РАДИКАЛЬНЫЙ! ЖЕСТОКИЙ!

В этом переосмыслении оперы Верди "Макбет" мы отправимся не в Шотландию, а в Древнюю Грецию, где амбициозный молодой маг убивает короля Афин и устанавливает кровавое правление.

Мои глаза скользнули вниз.:

Похвала Магу Смерти, недавнему номинанту на оперную премию и…