Чтение онлайн

— Ее отголоски били по мятущимся душам на всем протяжении пути. Сама атака на ваш разум подтачивала силы, а слабых вовсе вводила в ступор. Упорствующих вы и вовсе развоплощали или они исчезали сами, когда не могли найти выход обратно, — пусть его голос не содержал эмоций, но быстрая гримаса на уродливой морде хорошо показала его истинное отношение.

Оторопь, непонимание, опаска, смирение. Очень хорошие эмоции. Для самого Медея.

«Ага, значит, стучались в мою уютную заклинательную бездну, сволочи? А потом, значит, бездна посмотрела в ответ. Ха. Еще бы. Пусть аборигены и понимали умозрительные концепции, но никто не мог увидеть или достоверно сымитировать, например, тьму космоса. Для них он все еще непознаваем. С материальной точки зрения, но все же».

— А еще твой Фуми, по неизвестным причинам, бил по фантасиям гораздо сильнее, — подхватил Аристон.

— Мы с тобой развеивали их достаточно быстро, чтобы они не скапливались в орду. Без гнусных заклятий разума эта нечисть потеряла большую часть сил. Лучше и придумать нельзя, — улыбнулся довольный как слон водонагреватель.

Медей в это время как раз заварил себе чашечку, ладно, кружечку, поллитровый стаканчик кофе. Больше тары у него не имелось. Не пить же из кувшина?

— Поэтому для меня честь служить такому мастеру, — проскрипел своим ужасным, абсолютно чуждым голом Адимант.

Подобострастные нотки, которые он силился вложить в голос, только сильнее покоробили наставника. Уродливая башка из-под мумии с зашитым ртом повернула к нему свою неизбывно унылую физиономию и скорчила просящую мину. От такого зрелища передернуло обоих товарищей.

— Ладно, уговорил, чертяка языкастый. Держи, в счет будущей безупречной службы, — он нацедил тридцать-сорок миллилитров в крохотную стопку для принятия зелий, после чего пододвинул ее в сторону сушеной головы на изголовье подозрительно-удобного-стула.

— Просил? Просил. Я достал? Достал. Надо было раньше думать, чем будешь употреблять, — правильно интерпретировал Медей вопле-всхрюк своего нового слуги.

«Вон, алкашей со сломанной челюстью или наркоманов с забитыми венами какие-то там мелочи вообще не смущают. Кто-то и клизму с водкой ставит (помянем идиотов), и капельницу (помянем еще раз), и через воронку льет с помощью друганов (все, так пусть лежит, на сухую. Их поминать после каждой глупости никакой водки не хватит)».

Вместо ответа башка молча подползла к краю, с помощью остатков мышц шеи запрыгнула на столешницу, подбородком подтащила остальные телеса к емкости

Внезапное движение, шок, трепет, провалившийся нос в чарке, мощный вдох, голова запрокидывается, рюмка остается на месте ноздрей из-под сгнившего носа, жидкость всасывается без остатка

— А-А-А,-а-а-а…

бам, бам, пум-пум-пу-пубумбумбум.

Забытая чекушка отлипла от сушеной кожи, покатилась по полу.

Голова все еще запрокинута. В уродливых, мертвячьих чертах мумии чистое блаженство, бельма закатаны так, что не по себе стало даже Медею и он отложил остатки недоеденной каши.

— Ну какого Гелика?! Не мог подождать, пока я не доем?! — возмутился Аристон.

Моченые в вине хлебные крошки по-плебейски облепили его густую бороду, усы и часть щек.

— Давай лучше подумаем, что нам говорить через два часа.

Аристон пожал плечами. В его представлении победителей не судили. Любое наказание меркло перед славой его деяния. Медей не стал его разубеждать. Может, так все и было. Для самого Аристона.

Время до двенадцати пролетело незаметно.

Водонагреватель маялся у Медея в комнате, пытался доставать его, обсудить что-нибудь, вновь присесть на уши клятым подвигом. Пришлось затыкать его бесполезным свитком отродья про воинов, в который тренер радостно уткнулся. Сам Медей последние два часа провел в тяжких сомнениях о судьбах… какой еще родины? О своей грустной доле, конечно же. Он пытался предугадать линию обвинения, найти контраргументы на любой вопрос.

Нашел. Понял, что это чересчур выбивается из типичного поведения отродья. Снова задумался.

— А-А-А-А-А!!!

Придется косить под дурака, импровизировать и отпускать плохо скрытые сексистские шуточки. А, и еще быть совершенно уверенным в собственной неотразимости. Гм. А не так уж и плохо. В любом случае, прямо сейчас его под сраку не выпнут. Дадут отработать до конца года? Скорее всего. А значит, будет год, чтобы вертать все в зад.

«Прорвемся. Нет, не так. ПРОРВЕМСЯ!!!»

Жаль, в реальности Медей такой уверенности совершенно не испытывал.

Они встали со стульев синхронно, за четверть часа до начала судилища. Указанная аудитория находилась отсюда в пяти минутах ходьбы — не заплутаешь.

И все-таки Медей свернул не туда — благо, Аристон поправил его маршрут с дотошностью навигатора.

Пока шел на судилище — стал мандражировать еще сильнее.

"Может, не нужно оправдываться? Традиционное русское придуривание — лучшая стратегия. И оригинальному отродью подходит куда больше, чем аргументы зубастого адвоката с рафинированной логикой иномирянина.

Эх, как бы так прикинуться веником или шлангом, замаскироваться? Упирать на когнитивные искажения? Еще бы я их помнил. Впрочем, из простого жизненного опыта и без ученых ясно: все мы подвержены иллюзиям. Розовые очки маскируют недостатки партнера, консерватизм маскирует страх перемен".

А ВС РФ маскируют реальность под бурятов.

«Нет, такого уровня мастерства мне не достичь», — грустно подумал Медей и толкнул ручку двери…

? Для исправления таких ошибок у нас есть исправительные лагеря ?

Войнович

Что такое человеческий контакт? Прикосновение?

Но наукой доказано: молекулы никогда полностью не соприкасаются друг с другом. Всегда есть расстояние, личное пространство миллиардов человеческих кусочков. Не нужно ни личной комнаты, ни хаты. Мир – одинокая человеческая многоножка.

– Я верю в науку. Я верю в прогресс, – напыщенно произнес Медей.

Кап. Кап. Кап-кап, кап, – кровь на его ладонях, запястье и рукаве согласно липла к коже, а остатки срывались вниз, в такт невеселым мыслям.

«Во-о-от. Значит, согласно принципу исключения Паули, чужая кровь меня не касается. Просто зависла рядом с рукой, аномальная ты гадость. Как бы вытереть побеспалевнее?»

Он вздохнул, шмыгнул носом и лениво обернулся… Никого. Ни одна ночная бабочка не прилетела на воткнутый в угол дома факел, ни один местный полицай не прибежал на крики, чтобы сдать его книжно-новелльному гауляйтеру