Чтение онлайн

За ЧЕТЫРЕ грёбаных трупа в глухой подворотне.

И Медея над ними, растерянного и всё ещё одухотворенного.

Так, по инерции. Словно Данко, который хотел вырвать свое сердце, чтобы осветить путь людям… но вырвал соседское. Казалось бы, какая разница, но тут же пошли слезы, сопли, Видоплясова вопли.

Он прерывисто вздохнул, провел рукой по волосам, в очередной раз огляделся по сторонам. Словно бы надеялся заметить некую упущенную деталь, которая бы кардинальным образом перевернула картину. Никакой детали не появилось.

Медей стоял в самом конце угрюмого каменного тупика между двумя административными зданиями. Одно из них принадлежало какой-то гильдии – единственное окно на подворотню выглядело пустым, темным, занавешенным снаружи. Второе числилось складом той же самой гильдии.

Булыжная мостовая еще блестела после дождя, бликовала умирающими оранжевыми оттенками от того тусклого, совершенно недостаточного света факела в пяти метрах, у начала тупика. Подозрительные потеки на неровных стенах, общая неухоженная заплеванность. Специфичный запашок подворотни, совершенно скрытый за густым, точно наваристый бульон, запахом бойни.

Черная, маслянистая лужа крови успела коварно доплыть до его ног, мягко обхватила подошвы сандалий, словно коварная стигма. На самом деле, Медей был бы даже рад ей, но – увы! – чужой бульон из плазмы, эритроцитов и норадреналина не мог телепортировать его в опасное подземелье. Только оставить свой след на одежде, чтобы подгадить напоследок.

– Нужно зачистить следы. И побыстрее! – наставника понемногу начало трясти.

Ужас ситуации добрался до него только сейчас, сквозь броню отрицания, язвительности и пренебрежения к книжному миру.

«Убийство людей? Плевать. Неписи есть неписи. Автор вряд ли прописал им семью и глубокий лор. Иначе бы их богатый внутренний мир не хлюпал так мерзко у меня под ногами. Но вот сам факт преступления…»

– Если кто-то придет, увидит, узнает… Меня кинут в гребаную тюрячку. Нет, казнят. Уволят! А-а-а, все планы к чертям!..

«Что это за холодное жжение и глубокая боль в верхней части груди? Ах, так вот как ощущается животный страх. Когда все идет не по плану, летит к чертям, а ты бегаешь обезглавленной курицей и пытаешься собрать привычный мир с грязного пола».

Он дал себе пощечину. Ноль эффекта – просто тупой киношный штамп. Зато помог контроль дыхания. Медею понадобилась целая минута, чтобы вернуть привычное самообладание.

Паника прошла быстро, куда быстрее, чем любая из внезапных истерик отродья. К нему вернулось самообладание, а вместе с ним и привычная надменность игрока в стране неписей. Что за глупая паника? Когда он вообще стал ценить этот сунутый ему без спроса второй шанс? В конце-концов, всегда можно уйти из случайной, чужой жизни кучей способов, если у него ничего не выйдет. А пока, стоит убрать за собой, раз так сильно успел наследить.

– А мне всего-то хотелось воспользоваться знанием канона, – Медей с отвращением обошел кровавую лужу, попрыгал по чистым островкам каменной мостовой к ближайшему телу, принялся щупать его за пояс. Ага, кошелек!

– Тьфу! Семь оболов. Гребаный ты бомжара, не мог взять на дело собственные сбережения? Желательно с микрозаймом и кредитом на холодильник. Сделал бы доброе дело напоследок. А то одна мокруха.

Медей выпрямился и демонстративно вытер руку о каменную стену. Мертвый бандит перед ним отчетливо вонял, причем к смерти этот запах не имел никакого отношения.

К его двум подельникам он решил не подходить. Трупы лежали там, где их и настиг безмолвный заряд «Гинн Алу Сфагиазе» испуганного Медея. Тела лежали один над другим, точно ворох брошенного поверх кучи свежего мяса тряпья с раскинутыми вширь кукольно-желтыми руками. Ворошить то месиво он не стал бы ни за какие коврижки. Ни за какую лепту, если уж использовать местные названия.

Он обогнул натекшую с трех бандитов лужу по широкой дуге, после чего приблизился к последнему участнику гоп-стопа. Шикарный, дорогой хитон с пурпурными рукавами, породистое, благородное лицо не портит ни смерть, ни проломленная голова. Руки все еще сжимают драгоценный сверток. Тот самый, из-за которого Медей вообще поперся в гребаную подворотню.

Да, он решил в кои-то веки поиметь свой гешефт со знания сюжета новеллы. В этот день, вернее, ночь, перед поступлением первокурсников, в подворотне будет ограблен один недавно снятый с должности казначей. Чем же он так важен, что заурядное преступление описали аж в первом томе новеллы? Он важен предметом, с которым трупешник в дорогом прикиде собирался смыться из города.

Медей грубо перевернул тело на спину, крякнул, затем вцепился пальцами в сверток, попытался выдрать его из мертвых рук, но мертвец за свое добро держался крепко.

– Да чтоб тебя! Мама не учила, что нельзя забрать материальные ценности с собой в могилу? – он принялся отдирать палец за пальцем, ежесекундно оглядываясь по сторонам и вслушиваясь в ночные звуки Лемноса.

«Вот она, моя прелесть», – ткань разворачивалась неохотно, упиралась, путалась, но наставник справился и с этим испытанием. Стеклянный шар на подставке таинственно замерцал изнутри, стоило только руке неосторожно коснуться его поверхности.

«Око Грайи», оно же «Око Бури», оно же «Моргало» © поклонники новеллы. Артефакт, с помощью которого один неприятный злодей следил за замком Эвелпид. И держал связь с одной своей подопечной в Академии.

Медей не обольщался. Артефакт – лишь незначительная частность, с помощью которого местный злодеус злей облегчал себе жизнь. Не будет его – сюжет никак не изменится. Зато, один рачительный наставник получит замечательную возможность следить за чужими страданиями из безопасного места. Ну разве не прекрасно?

Голова убитого бандитами казначея мотнулась в сторону, словно отрицая материальную радость Медея.

«Да и пошел ты! Не помню, что бы спрашивал мнение у нового персонажа криминальной хроники», – он поднялся на ноги, вытер руки холстиной, а затем осторожно завернул цацку обратно в грубое полотнище.

– К слову о теле. Меня ж ведь и найти могут. По магическому следу, – он угрюмо посмотрел на изрубленное мясо второго и третьего бандита.

– Мерзкие отродья, хуже прошлого владельца тела. Какого Аристона у тупого бандоса оказалось «кольцо мимолетного гения»?

К сожалению самого Медея, данное кольцо ума не прибавляло – иначе воняющих трупов стало бы на одного меньше. «Кольцо мимолетного гения» являло собой одноразовый артефакт с заключенной внутри частичкой местной хероборы – не то духа, не то элементаля, не то атронаха. Вобщем, гения, спасибо кэп.