Чтение онлайн

— Второе: диагностика аллорода. Ферментативный каскад, khrel-rensh-gronsh. Зона sharg-narsh каждого аллорода содержит уникальные последовательности, различающиеся по сайтам рестрикции. Образец, выделение ДНК, обработка рестриктазами — и на электрофорезе характерный паттерн фрагментов. Qorr-narsh даёт четыре полосы, nar-narsh — пять, tsirr-narsh — три. Однозначная идентификация за несколько часов. Но на препарате из соматических клеток вы увидите наложение двух паттернов — от полноценной ХРК и от тени. Тень даёт дополнительные, более мелкие фрагменты из-за разрывов в sharg-narsh. Не понимая этого, вы ошибётесь в интерпретации. Именно поэтому мы тратим на это три лекции.

— Третье: этика и общество. — Кассета легла на стол. — Знание того, как работает система, помогает понять, почему некоторые вопросы не вопросы. «Можно ли изменить род?» Нет. Не потому что запрещено, а потому что альтернатива нежизнеспособна. «Существуют ли полукровки?» Нет. Есть потомки с заметным отцовским влиянием, но род один и он материнский. Это не мнение и не традиция — это молекулярный факт, который вы увидите своими глазами под микроскопом через неделю.

Келаш выключил проектор. Комната погрузилась в полумрак — только свет из-под штор и лампа над доской.

— Мейотическая дестабилизация ХРК у самцов не дефект и не случайность. Это механизм, отточенный сотнями тысяч лет отбора: целенаправленно разрушать структурные гены и сохранять регуляторный домен, создавая тень, которая несёт эпигенетические инструкции без конкуренции с материнским аллородом. Каждое поколение система обнуляется и перезапускается.

Он обвёл взглядом аудиторию: полосатых, пятнистых, с кисточками. Двенадцать молодых шарренов, которые через год-два станут генетиками, врачами, исследователями.

— Мы три ветви. Разные, но из одного ствола. Shteng-kharn сделала нас такими. Не случайность и не замысел, а отбор. Уважайте его — не потому что он совершенен, а потому что он работает. И потому что цена ошибки — жизни, которые не родятся.

— На следующей неделе практикум. Будем смотреть мейоз под микроскопом: оогенез на срезах яичника, сперматогенез на мазках из семенников, плюс рестрикционный анализ ХРК из вашего собственного буккального эпителия. Принесите образцы, свои, — он усмехнулся, — не чужие. Подготовьте протокол по методичке у лаборанта. И будьте готовы: под микроскопом тень хромосомы выглядит... — он подбирал слово, — ...странно. Как будто кто-то начал рисовать и бросил на полпути. Некоторых студентов это тревожит.

— Тревожит? — переспросила Тагра.

— Увидите, — сказал Келаш.

Студенты потянулись к выходу. Лиск задержался — уши развёрнуты чуть назад, хвост беспокойно дёргался.

— Gronk-khrel-an... а вы считаете, что система идеальна?

Келаш собирал модели, аккуратно и неторопливо возвращая каждый деревянный сегмент на своё место.

— Я считаю, что «идеально» — слово для поэтов. Я генетик и работаю с тем, что есть. А то, что есть, работает уже триста тысяч лет. Это не значит, что оно совершенно — это значит, что оно проверено. — Последний сегмент лёг на полку. — Поломка, которая делает нас разными, это та же поломка, которая делает нас сильными. Убери её — и мы станем одинаковыми. Оставь — и мы останемся тремя ветвями. Kol-narsh. Выбор не наш. Эволюция выбрала за нас.

Лиск кивнул и вышел.

Келаш остался один в лаборатории. Снял чехол с ближайшего микроскопа, достал из ящика препарат — мейотическую пластинку из сперматогенеза коррага, одну из лучших в коллекции — и установил под объектив.

Тень хромосомы. Khrel-slan. Рваная, неполная, неоформленная.

И всё же достаточная. Достаточная, чтобы шептать генам потомка: будь сильнее, будь быстрее, будь другим.

Он смотрел в окуляр и тихо мурлыкал.

Шерра ждала у ворот, переминаясь с лапы на лапу, и заметила Зирану ещё издали. Та шла по улице чуть медленнее обычного, потому что задрала голову и считала этажи.

— Это у вас дом? — спросила Зирана вместо приветствия.

— Ага. — Шерра ухватила её за запястье и потащила внутрь. — Идём скорее, пока...

Она не договорила — входную дверь уже распахнули изнутри.

Первым вылетел детёныш лет пяти, за ним второй, потом сразу двое, потом ещё кто-то совсем маленький на четвереньках, и все они немедленно облепили Зирану со всех сторон. Кто-то обнюхивал её колени, кто-то пытался залезть на спину, кто-то просто прыгал рядом и верещал.

— Это кто? Это кто? А она большая! А почему у неё полоски? А она с нами будет жить? А она...

— Это Зирана, — сказала Шерра. — Она из моей школы. Отстаньте.

Никто не отстал.

— Пахнет интересно! — заявил один из детёнышей, тот, что обнюхивал колени.

— Ты тоже интересно пахнешь, — сказала Зирана.

Детёныш посмотрел на неё с уважением.

— Я Тиш, — сообщил он. — А это Зелла, это Кисс, это Ширка, а тот который маленький — Лейс, но он ещё не разговаривает нормально.

— Разга-а-а-рваю! — возмутился Лейс.

Откуда-то сверху раздался голос:

— Тиш! Дети! Дайте гостье войти!

Детёныши немедленно унеслись — все, кроме Ширки, которая осела прямо у ног Зираны и, кажется, уснула.

— Она всегда так, — объяснила Шерра. — Носится-носится, потом раз — и спит.

Она осторожно переступила через Ширку.

— Идём.

Нижний зал был тёмным и узким, пропитанным десятком запахов сразу: дерево, еда, шерсть, дети, ещё что-то травяное и терпкое. Зирана едва разглядела центральный столб и уходящие вверх полки-ступени, как Шерра уже полезла наверх. Откуда-то сбоку выскочил ещё один детёныш, чуть не сбил Зирану с ног, крикнул «Извини!» на бегу и исчез в боковом проходе.

— Это Саил, — сказала Шерра сверху. — Он всегда так.

Зирана полезла следом. Полки были широкими, но ей всё равно приходилось осторожнее выбирать, куда ставить ноги: лапы у неё были шире, чем у Шерры.

На втором уровне их встретила взрослая самка — небольшая, с аккуратными кисточками на ушах и внимательным взглядом. Она сидела на широкой лежанке у стены, перед ней лежали бумаги с ровными строчками, но смотрела она на Зирану.

— Зирана, — сказала она, не спрашивая. — Шерра рассказывала про тебя. Добро пожаловать в наш дом. Я Лисса.

Зирана коротко наклонила голову.

— Голодная? — спросила Лисса.

— Нет, спасибо.

— Поела в школе?

— Да.

Лисса посмотрела на неё ещё секунду, потом кивнула.

— Хорошо. Если проголодаешься — короб у дальней стены, бери что хочешь.

Она уже вернулась к своим бумагам, но что-то в её позе говорило, что она продолжает слушать, что происходит вокруг. Уши были чуть развёрнуты в их сторону.

— Лисса в совете работает, — шёпотом сказала Шерра, снова карабкаясь вверх. — Всегда что-то пишет.