Чтение онлайн

Собственно у меня не особо то был выбор.

У меня есть сын, которому нужен учитель, дом и стабильность.

И этот человек — пусть почти чужой, пусть я не помню его, пусть завтра я проснусь и пойму, что совершила очередную ошибку, — даёт мне всё это. Протягивает руку и не требует ничего взамен.

— Хорошо.

Он кивнул. Будто предполагал такой исход.

— Я распоряжусь. Вылетаем через час.

Воздушный змей — поезд, плывущий по воздуху, уже знакомый нам по первой поездке, — ждал на пероне.

Кевин рванул к нему первым, спеша занять место у окна.

Ко мне незаметно подошёл Бен. Встал рядом, плечом к плечу, сверля спину Эйбу.

— Не нравится мне он, — сказал тихо.

— Тебе все не нравятся, — подметила я. — От такого предложения глупо отказываться.

Бен промолчал. Не стал спорить, не стал уговаривать, не предложил альтернативу, которая конечно же была, но едва ли обнадеживала. Просто стоял рядом, как делал это весь последний месяц, как, наверное, будет делать, пока мы не выберемся из этой передряги.

— Присмотри за ним, — попросила я. — За Кевином.

Бен кивнул и направился к змею.

А я осталась стоять на месте. Глядела на серое, низкое небо, на облака, бегущие к горизонту, на эту прекрасную махину, которая унесёт нас в столицу.

Я поступаю правильно. Я должна в это верить.

Калигроф встретил нас мягким, ласковым ветром и сиянием тысячи огней.

Город раскинулся внизу, в широкой долине, на краю которой высились скалы, а на одной из где то там, за облаками — Академия. С такого расстояния, конечно, не разглядеть, но воображение услужливо рисовало, как шпили башен уходят в самое небо, как витражи горят расплавленным золотом в лучах заката.

Но и тот вид, что открывался за окном — не воображаемый, а самый настоящий — завораживал не меньше. Узкие каналы отражали огни фонарей и первые, робкие звёзды. Город мерцал, переливался — точно сошёл со страниц детской сказоки.

Кевин прилип к окошку и не отрывался от открывшегося зрелища. Он даже дышать, кажется, забывал — только смотрел, широко распахнув глаза.

Эйбрахам сидел напротив. Спокойный, расслабленный, откинувшись на мягкую спинку — видно, что такие перелёты были для него обычным делом, рутиной, лишённой всякого волшебства. Он совсем не смотрел в окно. Он смотрел на Кевина. Внимательно, с едва заметной полуулыбкой, которую, кажется, не замечал за собой.

— Завтра же займусь поиском учителя, — сказал он, перехватив мой взгляд. — А пока отдыхайте. В моём доме можете чувствовать себя как дома.

Но не забывать, что в гостях, — мысленно добавила я, и эта мысль кольнула где-то под ребрами. Слишком хорошо я знала, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

Приземление и оставшийся путь по земле пролетели незаметно. На город окончательно опустилась ночь, укутав улицы в мягкий полумрак, разбавленный тёплым светом фонарей.

Кевин вовсю клевал носом. Когда пришло время выбираться, я попросила Бена подать мне сына. Тот замешкался — бросил взгляд в открытую дверцу на белокаменный особняк, и лицо его будто стало ещё мрачнее.

Что-то его явно тревожило. О чём я обязательно расспрошу завтра.

Но просьбу он выполнил — поднял Кевина и передал мне. Я последовала за Эйбрахамом, который уже поднялся к парадной двери. Он коротко переговорил с дворецким — сухим, подтянутым мужчиной с идеально прямой спиной, — поручил нас его заботе, пожелал спокойной ночи и скрылся в одном из коридоров.

Эту ночь я решила спать с сыном, чтобы утром он не испугался на новом месте. Дождалась, пока занесут наш скромный багаж, кое-как умылась, чувствуя, как усталость наваливается тяжёлым грузом, и отключилась на мягкой, невероятно удобной кровати, едва коснувшись головой подушки.

— Мам, просыпайся! — голос Кевина ворвался в сон, как утренний луч, настойчивый и тёплый. — Я не хочу один выходить, а кушать очень хочется!

Я приоткрыла один глаз. Сын сидел рядом на кровати, уже одетый, причёсанный и осторожно, кончиками пальцев, поглаживал меня по руке.

Я сделала вид, что сплю дальше. Затаила дыхание.

Кевин удручённо вздохнул, завозился, поёрзал — видимо, собираясь идти в одиночку покорять незнакомый дом. И тогда я, не открывая глаз, резко повалила его обратно на кровать и принялась щекотать, щедро чмокая в щёки.

— Мам, перестань! — звонко заливался мой малыш, извиваясь и делая вид, что отчаянно пытается выбраться из-под моей «ужасной пытки». На самом деле он хохотал так, что слёзы выступили на глазах.

Щёки его разрумянились, завитки растрепались ещё больше, превратив аккуратную головку в одуванчик. И я замерла, глядя на него. Невозможно было оторвать взгляд от этих лучистых, счастливых глаз. Правду говорят: если счастлив ребёнок — счастлив и родитель. В этот момент я забыла обо всех тревогах, обо всех проблемах.

— Ты уже оделся, — я снова чмокнула его в лоб, уже не щекотно, а нежно. — Какой же ты у меня молодец!

Сползла с кровати, потянулась, хрустнув суставами.

— Подождёшь пару минут — и пойдём искать, кто нас накормит.

Уже привыкнув к скромным дорожным платьям, я натянула первое попавшееся, даже не взглянув в зеркало. Быстро распутала пальцами спутанные за ночь пряди и заплела простую косу. Сойдёт.

Нас поселили на втором этаже. Скорее всего, в гостевых комнатах — достаточно уютных, но без той теплоты, что бывает в личных покоях. Столовую логично было искать на первом, но по яркому солнцу, бьющему в высокие окна, мы явно проспали завтрак. Значит, придётся искать кормильцев самостоятельно.

Я взяла Кевина за руку, и мы отправились на разведку.

Кухня нашлась там, где и предполагалась — на первом этаже, как в большинстве домов, где я успела побывать. Видимо, особняки строили по одному лекалу: расположение комнат было привычным, отличались только масштабы и роскошь отделки.

А этот особняк оказался масштабнее усадьбы Аркеллов. Потолки выше, светлее, воздух словно звенел от простора. У стен — свежие цветы в изящных вазах, расставленные с безупречным вкусом. Картины в тяжёлых рамах — пейзажи, натюрморты, искусно написанные, живые, такие, что хотелось рассматривать подолгу. Красиво. Уютно. Но… я вдруг поймала себя на странном ощущении, будто нахожусь в роскошном отеле. Всё слишком правильно, слишком приглажено, слишком… не моё. От этого стало немного грустно.

На кухне хлопотала повариха — полная, румяная женщина с добрым лицом, — в окружении шустрых поварят, которые носились с кастрюлями и мисками, как муравьи. Я представилась, познакомилась со всеми и попросила накрыть где-нибудь завтрак на троих.

— И, если можно, позовите Бена, — добавила я. — Он прибыл с нами. Я не знаю, в какой комнате его разместили.

Нас проводили на уютную, залитую солнцем веранду, выходящую в небольшой сад. Пахло цветами и свежей выпечкой. Кевин с жадностью набросился на круассаны, а я то и дело поглядывала на дверь в ожидании Бена.