Чтение онлайн

— Ты когда-нибудь катался верхом? — спросил Эйбрахам негромко.

Кевин мотнул головой. Слишком быстро. Слишком резко.

— Отец не разрешал, — буркнул он и тут же прикусил губу, словно проговорился о чём-то постыдном.

Эйбрахам не стал переспрашивать. Не уточнил, почему отец не разрешал. Он просто посмотрел на меня — коротко, без слов. Но я поняла. Он спрашивал разрешения. Не как аристократ, а как… как просто взрослый человек, который видит чужого ребёнка и хочет его порадовать.

— Хочешь прокатиться со мной? — спросил он, снова обращаясь к Кевину. — До города. В седле веселее, чем в душной кибитке.

Кевин замер.

Медленно, очень медленно он перевёл взгляд с жеребца на меня. В его глазах плескалось столько надежды, что у меня сжалось сердце.

— Мам? — выдохнул он.

Он никогда не катался. Аркелл не позволял ему даже близко подходить к конюшне, считая это «неподобающим занятием для наследника». Теперь-то понятно: он просто не хотел, чтобы видели сына. Не хотел признавать. Не хотел, чтобы кто-то догадался, что этот светловолосый мальчик с глазами цвета утреннего неба — не его.

— Можно, — кивнула я.

Кевин просиял. Так, как умеют сиять только дети, когда им дают то, о чём они даже боялись просить.

Эйбрахам коротко улыбнулся и, не тратя слов попусту, легко подхватил его под мышки и усадил в седло.

— Держись вот здесь, — показал Эйбрахам. — Не бойся, упасть не дам.

— Я не боюсь, — выдохнул Кевин.

Всю дорогу я ехала с Торном. Бен держался чуть позади, настороженный, молчаливый, и я кожей чувствовала его неодобрение, но не оборачивалась.

Ветер уносил слова. Я то и дело ловила себя на том, что вслушиваюсь до рези в ушах, но до меня долетали лишь обрывки — смех Кевина, звонкий, счастливый; низкий, бархатистый голос Эйбрахама; паузы, заполненные мерным цокотом копыт.

Я не слышала ни слова из их разговора. Но я видела, как расслабились плечи моего сына. Как он всё смелее перебирает поводья и как запрокидывает голову, ловя лицом прохладный, пахнущий полынью воздух.

Ему хорошо. Этого достаточно.

К тому времени, как впереди замаячили остроконечные крыши небольшого перевалочного городка, я почти успокоилась.

Мы спешились у постоялого двора. Эйбрахам легко, будто Кевин весил не больше пушинки, снял его с седла, поставил на землю — и задержал ладонь на его плече. Словно проверял, крепко ли тот стоит на ногах.

— Ну как, понравилось?

— Очень! — выпалил Кевин. Глаза его горели, щёки раскраснелись от ветра и счастья. — Мам, когда я вырасту — у меня обязательно будет такой же! Я сам буду за ним ухаживать, и чистить, и кормить, и…

Он запнулся, спохватившись, посмотрел на меня с лёгкой тенью вины: не слишком ли много он хочет?

— Обязательно, — мягко сказала я. — Обязательно будет.

Он заулыбался — широко, открыто, забыв о своей недавней обиде на меня, о той стене, что выросла между нами после всей этой истории с Бродонсом. Я погладила его по голове, и он не отстранился.

— Давай присядем, — раздался за моей спиной спокойный голос Эйбрахама. — Хочу обсудить с тобой ваши планы.

Мы сидели в углу общей залы, за отдельным столом. Кевина я отправила с Беном — перекусить и отдохнуть перед дорогой. Эйбрахам ждал, пока я сделаю глоток обжигающего травяного чая, и только потом заговорил.

— Вы направляетесь в Бармар. У меня дом в Калигрофе. Я предлагаю вам отправиться туда вместе со мной.

Я молчала, обдумывая его предложение.

— На дилижансе добираться ещё дня три, — продолжал он ровно, без нажима, без той настойчивости, которой я так боялась. — Это утомительно, особенно для ребёнка. Я планировал лететь на воздушном змее. Мы будем в Калигрофе к вечеру.

— Ты и так нас выручил, — сказала я. — Я не могу пользоваться твоей добротой.

— Да брось, Кэтрин, — перебил он мягко. — Мы не чужие друг другу люди.

Он выдержал паузу. Достаточно долгую, чтобы я успела осознать услышанное. И добавил, чуть понизив голос:

— Я знаю, найти жильё в Бармаре с ребёнком и без знакомств — почти невозможно. Вы можете остановиться у меня. На столько, сколько потребуется. Я помогу найти подходящий дом, договорюсь с учителями магии для Кевина. У меня есть связи в Академии.

Он смотрел на меня в упор. Без улыбки, без тени бахвальства, без той хитринки, что мелькала в его глазах у повалившегося дерева. Просто ждал ответа.

Я сомневалась.

Я ведь совершенно его не знала. Да, он располагал к себе — этой спокойной уверенностью, этим умением говорить с ребёнком на равных, этим взглядом, в котором не было ни корысти, ни фальши.

Но мистер Бродонс в первую встречу тоже казался само очарование. И где теперь мистер Бродонс? Смылся с моими деньгами, оставив после себя только счета-фальшивки и разочарование.

Я боялась. Боялась снова поверить, снова обмануться, снова оказаться той самой наивной дурой, которую так легко использовать.

Хотя… что с меня теперь взять? Деньги почти кончились. Драгоценности, что я прихватила из дома Аркелла, уже давно обменяны на еду и ночлег. Осталась только горсть серебра на самый крайний случай. И честь? Разве что моя честь, да и та — честь разведённой женщины с ребёнком на руках, без дома, без средств, без будущего. Много ли она теперь стоит?

Но он знал Кэтрин. Знал её — ту, прежнюю, юную, беззаботную. Знал, какой она была до Аркелла, до этого неудачного брака, до беременности. Это пугало. Но это же и давало надежду: может быть, он помнит её достаточно хорошо, чтобы захотеть помочь просто так? Без подвоха, без скрытых мотивов?

— Почему? — спросила я тихо. — Почему ты хочешь помочь? Ведь мы не общались с тобой столько лет — значит, и не такими уж близкими были друзьями.

Он помолчал. В его взгляде мелькнуло что-то — не боль, не сожаление, не та наигранная драма. Скорее тень чего-то давно ушедшего, почти забытого.

— Потому что мне не трудно, — ответил он просто. — И я могу себе это позволить. И потому что ты когда-то… помогла мне. — он запнулся, покачал головой. — Это неважно. Важно то, что я хочу помочь. Позволь мне это сделать.