Чтение онлайн

Без единого лишнего движения, она плавно поднялась с кресла. Будто не она сейчас в гостях, а я тревожу хозяйский покой.

— Я — Лилиан Балмин, — представилась она, чуть склонив голову. Выдержала паузу, давая мне прочувствовать момент, ну или осознать значимость. — Возлюбленная Эйба.

Повисла тишина.

Я молчала. Не потому, что растерялась — просто не знала, что на это сказать или какую реакцию дать. Скандал? Слёзы? Оправдания?

Она ждала. Я тоже.

Не дождавшись, девушка недовольно отбросила ридикюль на диван и принялась стягивать кружевные перчатки — медленно, палец за пальцем, с таким видом, будто сдирала кожу с врага.

Нет чтобы расслабиться и порадоваться, что я не из числа влюбленных в Эйба, она продолжала кривить нос.

Я совру, если скажу, что её слова меня не задели. Что-то внутри дёрнулось — коротко, остро, как заноза. Но лишь на мгновение.

Почему-то я совсем не удивлена.

У такого богатого красавца просто не может не быть девушки. Я вообще удивлена, что он до сих пор не женат. Куда смотрят его родные? В высшем свете браки заключаются по расчёту — капитал к капиталу, влияние к влиянию. Но, видимо, Эйбрахам Киркланд живёт по своим правилам.

И вот теперь его девушка здесь. Напротив меня. И полна решимости разобраться, кто я такая и почему ошиваюсь в доме её мужчины.

М-да… ситуация!

Никогда не была в роли любовницы. А вот в роли обманутой жены — опыт богатый, хоть отбавляй. И сейчас я смотрела на эту разъярённую девочку и видела себя. Ту Катю, которая ползала на коленях за бывшим мужем, ловила его за ноги, унижалась, умоляла.

Не хочу снова через это проходить. Только с другой стороны баррикад.

— Лилиан, — начала я как можно мягче, — могу я к вам так обращаться? Эйбрахам предложил мне кров на время, пока я не найду жильё. Наши семьи дружат не одно поколение, мы с ним… как брат и сестра. Поэтому вашим отношениям ничего не угрожает. Будьте уверены.

Ну выдумала! Брат и сестра! У которых, возможно, есть общий ребенок.

Ну а что мне ещё говорить? Надо же её как-то успокоить. Не хочу быть той, из-за которой развалится пара. Пусть он и возможный отец Кевина — мне чужого не нужно!

Но мои слова возымели обратный эффект.

Ой-ёй.

— Ты меня за дуру держишь?! — её голос взлетел на октаву, срываясь на визг. — Я знаю всех его друзей! И тебя среди них нет!

Первой полетела декоративная подушка. Тяжёлая, расшитая золотом — едва увернулась.

— Ты кто вообще такая?! — следующей полетела сахарница. Фарфоровая, с позолотой, явно антикварная. Она разбилась о стену в метре от меня, осыпая ковёр белыми сладкими кристаллами. — Вылезла из грязи, в люди захотела?!

— Послушайте…

— Молчать! — блюдце разлетелось вдребезги у моих ног. Осколки брызнули в стороны, я едва успела отскочить. — Хочешь нажиться?! Напудрила ему голову, а он добрый — пожалел, приютил! Думаешь, я не знаю таких, как ты?!

Она метала всё, что попадало под руку. Чашки, ложки, вазочка с цветами — вода залила ковёр, лепестки прилипли к обоям. Она не целилась — просто швыряла, создавая хаос.

— Хочешь пролезть в его спальню?! — последняя чашка разбилась о каминную полку. — Не позволю! Слышишь?! Не позволю!

— Мама!

Я замерла.

В дверях стоял Кевин.

Лилиан застыла с занесённой фарфоровой статуэткой в руке. Её грудь тяжело вздымалась, щёки пылали, глаза горели безумным огнём.

Повисла звенящая тишина.

— Мам, что происходит? — Кевин переводил растерянный взгляд с меня на неё и обратно. Сжимал кулаки, готовый броситься на защиту, но не понимал, от кого защищать.

Статуэтка выскользнула из пальцев Лилиан и с глухим стуком упала на ковёр. К счастью, уцелела.

— Это… это… — она тыкала пальцем в сторону Кевина, и палец дрожал так же как и губы. — Это…

Да, я знаю. Он похож. Очень похож. И ты только что поняла то, до чего я додумалась ещё неделю назад.

— Что тут происходит?

А вот и виновник торжества.

Эйбрахам стоял в дверях. Запыхавшийся, растрёпанный, шейный платок болтался, рубашка выбилась из брюк. Он явно бежал сюда так, как не бегал, наверное, никогда в жизни.

Надо же, как быстро. Видать, очень не хотел, чтобы его девушка столкнулась с неприятной правдой.

— Дорогой… — голос Лилиан дрогнул, сломался, превратившись в жалобный детский всхлип.

Она перевела взгляд с него на Кевина.

И обратно.

И тогда её глаза наполнились слезами. Она не зарыдала, не всхлипывала — просто смотрела на сына, так похожего на её мужчину, и слёзы одна за другой катились по бархатным щекам, смывая румяна и всю напускную надменность.

А я не знала, куда себя деть. Хотелось провалиться сквозь пол, раствориться в воздухе, исчезнуть — только бы не видеть ее заплаканного лица, не чувствовать этой липкой, тяжёлой неловкости.

— Лилиан, — голос Эйбрахама прозвучал холодно. Очень холодно. — Не устраивай сцен.

Она замерла. Последний раз всхлипнула, и слёзы прекратились. Мгновенно, будто кто-то повернул кран.

— Тебя отвезут. Иди, — он говорил спокойно, но в его спокойствии чувствовался морозный холод. — Увидимся позже. Как договаривались.

Последние слова прозвучали как настоящая угроза.

Лилиан подобрала сумочку. Натянула перчатки — теперь уже без всякой грации, дёргано и зло. Проходя мимо Кевина, задержала на нём взгляд. Долгий, тяжёлый, полный чего-то такого, отчего мне стало не по себе.

— Тётя плакала из-за меня? — тихо спросил Кевин, когда она уже практически достигла двери.

— Нет, что ты, — я убрала прядь волос с его лба. — Ей просто соринка в глаз попала. Бывает.

Лилиан резко развернулась на пороге. и её взгляд — колючий, острый, как осколок того самого сервиза — впился в меня.

Ничего не сказав, она развернулась и ушла. Но этот взгляд… он не обещал ничего хорошего. Он обещал мне большие неприятности.

Похоже, и отсюда нам пора съезжать.

А как не хотелось! Я только привыкла. К этим светлым комнатам, к идеальным интерьерам, к тому, что можно не думать, где ночевать и что есть завтра. К тому, что Кевин наконец-то учится, что у него есть комната и спокойствие.

Но быть разлучницей? Разрушать чужую любовь, даже такую странную, даже с такой неадекватной девушкой?

Нет. Не собираюсь. Хоть у Лилиан отвратительный характер, но пережить то, что пережила я, — унижение, предательство, осознание, что ты одна против всего мира, — я не пожелаю никому.

Но что делать с деньгами? Без них не найти жильё. А учитель за «спасибо» работать не будет. И Бен пропал. И Эйбрахам… кто он теперь после всего?

Мысли заметались, выстраиваясь в отчаянные планы один безумнее другого. Продать единственное приличное колье? Попросить взаймы у профессора?