Чтение онлайн

А вот идёт ли поиск Бена — я не знала. Эйбрахам молчал, я не спрашивала. Гордость? Страх услышать «нет»? Или просто боязнь снова оказаться навязчивой просительницей?

Думается, каким бы он ни был человеком, но слово своё должен сдержать.

Ладно. Возможно, я снова думаю о людях лучше, чем они есть. Но сегодня… нет, завтра — обязательно спрошу. Хватит прятать голову в песок.

Размышляла я, вышагивая у слегка приоткрытой двери — уверена, профессор оставлял её приоткрытой специально для меня. Приглашённый учитель нам с сыном понравился сразу, но, видимо, сыграл прошлый опыт: я не могла с лёгким сердцем оставлять их вдвоём. Слишком свежа была рана, нанесённая Бродонсом.

Профессор Фицфильям — именно так он просил себя называть, ни за что не соглашаясь на «господина» или «магистра», — оказался чутким и очень внимательным. И, кажется, догадывался о моей тревоге. Во всяком случае, он потакал моей паранойе: я могла без стеснения подглядывать и подслушивать их уроки, и все делали вид, что так и надо. Кевин, увлечённый интересной подачей материала, не замечал ничего вокруг.

Честно признаться, за неделю и сама почерпнула немало.

Например, узнала об иерархии магов, ступенях восхождения, сложностях и разновидностях дара. Оказывается, магия — это не просто субстанция внутри. Это целая наука, со своей физикой, химией и даже биологией. Профессор объяснял так увлекательно, что я порой ловила себя на желании сесть за парту рядом с сыном.

Как я уже знала, дар Кевина был редким. Но не таким, как, скажем, у героини из той книги, в которую я угодила. Ну конечно, а как же иначе!

Простым и понятным словом её можно было назвать ликвидатором. В начале истории она умела лишь временно блокировать или лишать магии другого. Но потом, конечно, развила дар до того, что могла блокировать насовсем, а иногда и убивать носителя. Так она и спасла целый континент.

Жуткая способность.

Такая же, как у него…

Рука непроизвольно легла на бок и тут же отдёрнулась. Я почти привыкла к случайно оставленному сыном «подарку». Там даже не рана — так, след. Тогда, за пару секунд неконтролируемого выплеска, он заставил канарейку прожить полный жизненный цикл. Меня его магия задела лишь вскользь, но тоже оставила отметину. Не больше спичечного коробка, превратившийся в обезображенный участок сморщенной, высохшей кожи.

Она уже не болит, но чешется — надо признать, знатно. Я понимала, что так моя кожа будет выглядеть в глубокой старости, но каждый раз, когда взгляд невольно падал на это место, меня передёргивало от омерзения.

Конечно, сын не знает. Пока он не научится в совершенстве владеть своей магией, я не стану его тревожить. А то изведёт себя переживаниями, начнёт торопиться и наделает ошибок. Ему и так досталось — с таким-то даром, с такой-то матерью, с таким-то… возможным отцом.

Стоп. Об этом я тоже не буду думать. Не сейчас.

Я так погрузилась в свои мысли, что подпрыгнула, хватаясь за сердце, когда рядом бесшумно возник дворецкий. В который раз убеждаюсь: эти люди умеют передвигаться совершенно беззвучно, словно призраки.

— Мисс, прошу вас об одолжении, — начал он непривычно мягко, даже как-то виновато, прекрасно зная, чем я тут занимаюсь.

— Что случилось? — спросила я так же шёпотом, бросив быстрый взгляд в щель, чтобы убедиться: наш разговор не слышен. Профессор как раз объяснял что-то про магические потоки, Кевин слушал, раскрыв рот.

— В доме находится молодая особа, которую не приглашали, — дворецкий говорил с таким видом, будто признавался в смертном грехе. — Господина нет, чтобы разрешить ситуацию, а я не могу леди… — он запнулся, подбирая слова, и его сухие пальцы нервно поправили край сюртука.

— Вышвырнуть? — подсказала я, не удержавшись от лёгкой усмешки. Уж больно комично выглядел этот обычно невозмутимый человек в своей растерянности.

— Ну что вы! Конечно же нет. — Он даже побледнел от одного такого предположения. — Всего лишь… занять леди беседой, пока господин не ответит на письмо.

— А как же ей удалось проскользнуть мимо вас? — Я приподняла бровь. Меня все работники убеждали, что мимо него ни одна мышь не проскочит, а тут — целая леди, да ещё и незваная.

Я хихикнула, но вовремя прикрыла рот ладошкой. Не хватало ещё обидеть человека, который и так на грани нервного срыва.

— Простите, ни в коем случае не хотела поставить вашу безупречную работу под сомнение, — поспешила исправиться, видя, как его и без того опущенные возрастом уголки губ опустились ещё ниже.

— Нет, вы правы. Я виноват, о чём уже изложил в письме господину. И понесу заслуженное наказание. — Он выпрямился, принимая удар судьбы с достоинством истинного дворецкого. — Моё предположение — юная особа подкупила кого-то из охраны. Но сейчас это не главное. Вы поможете мне?

— Ну конечно же, мой друг! Я не оставлю вас в беде, — не удержалась я и с пафосной, почти театральной интонацией продекламировала, чувствуя себя героиней дешёвого романа: — Скорее же, поспешим! Нельзя заставлять даму скучать.

Не знаю, что на меня нашло. То ли недельная добровольная изоляция в четырёх стенах, то ли облегчение от того, что Кевина учит всё-таки достойный человек. Но я вдруг почувствовала себя невероятно легкомысленной.

Подхватила дворецкого под локоть — он дёрнулся, но не посмел вырваться, — и сама повела его к упомянутой даме, почему-то очень веселясь случившимся.

К слову, веселилась я недолго.

Мы вошли в малую гостиную — ту, что выходила окнами в сад, — и я увидела её.

Девушка сидела в кресле, слегка развернувшись к окну, и эта поза не была случайной. Она точно знала: именно под этим углом, именно в этом свете её кожа начинала светиться изнутри, а тёмные волосы отливали жидким шёлком. Опытная. Умелая. Привыкшая быть в центре внимания.

Молодая и очень красивая.

Сложная причёска, явно дело рук не одной горничной. Платье из ткани, что стоит дороже, чем я потратила на жизнь за последние полгода.

На вид — лет двадцать. Максимум.

Но в её взгляде, скользнувшем по мне с ног до головы, читалось многое. Медленно, не спеша, она разобрала меня по косточкам: простенькое платье, дешёвая ткань, небрежная коса, никаких украшений и усталые глаза.

Несоответствующая. Лишняя, которую следует вышвырнуть.

Дворецкий представив меня как «гостью господина Киркланда» ретировался. Просто ушел, словно его здесь никогда и не было.

— Предатель, — прошептала я себе под нос.

— Собственно, я пришла познакомиться с вами, — произнесла девушка с легкой едва уловимой насмешкой.

Грудным низким голосом — таким, от которого у мужчин подкашиваются колени. И он совсем не вязался с этим юным, почти кукольным личиком. Такой голос бывает у женщин, которые знают себе цену и умеют пользоваться своей ослепительной красотой.