Чтение онлайн

– Извольте, - сказал уважительно дед-Дима:

– Две тыщи рублей всего и осталось заплатить из всех четырех, я в принципе и сам могу сказать, сколько еще надо, так скать, машинка, - он постучал себя по голове, - еще чешет, как бухгалтерские счеты. А именно:

– Предположим, что было самое больше двадцать процентов годовых, это пятая часть от двух тысяч составляет где-то четыреста рублей, я имею в виду где-то в том смысле, что с каждым годом остаток долга в две тысячи прибавляется на эти четыреста рублей, но так как сумма нарастает, то в среднем долг будет прибавляться где-то на 600 рублей в год, что составляет, конечно, огромную даже по нынешним временам сумму 3000 рублей за пять лет.

– Плюс те две, - сказала мать.

– Естественно, - ответил дед, - у кого еще есть три тысячи рублей, внук вот дал две, теперь с вас по полторы.

– Почему по полторы?
– усомнился Кот, - ибо ты сам-то ничего не дал, давайте считать с каждого по куску.

– По куску?!
– возмутился дед, - вы у меня с пенсии больше на водку ничего не получите. И знаете почему? Я и так уже две выплатил пять лет назад.

– Ну что ты врешь, что ты врешь, каки-таки две ты выплатил, когда выплатил только пятьсот рублей, а остальные вбухал в свой тресковый катер, который опять затонул, как судно у твоей кровати, старый пень! Точнее, мухомор под старым пнем.
– Кто это сказал теперь уже непонятно.

Но развернув как следует бумаженцию, ребята поняли, что:

– Что-то не так посчитали, - как сказал внук-Германн Майор.

Оказалось - и самое удивительное:

– Только сейчас!
– Что процентов чуть больше, чем он логически-разумно думали, а именно:

– Семьсот процентов годовых-х - 700 - специально цифрами, если кто уже не воспринимает прямую речь.

– Ты зачем подписал такие проценты?!
– ахнул Михаил Маленький.

– Я думал, таких процентов не бывает, - сказал Дима, и добавил: - Более того, я сначала думал, что у нас не как у Них, а наоборот-т:

– Всё по-честному, - и никаких процентов нет.

Честно, сам когда-то читал в Карле Марксе, что вот именно этим мы и отличаемся от заокеанских акул черного бизнеса, что:

– У нас - у нас - нет именно никаких процентов.

Просто когда понял, что и здесь теперь, как говорится:

– Их есть у меня, - то поняв решил: четыре лишние сотни в год на любимой очень всем нашим народом треске я уж заработаю-ю-ю!

Хотя и считал, что этих процентов, скорее всего, меньше, чем двадцать, так думал:

– Пять-сем - не больше.

– Так ты почему не прочитал?
– спросил Михаил Маленький.

– Разве там найдешь, где это написано! Подумал, люди честные, если сами без особой просьбы дают деньги в долг, больше пяти-семи годовых не возьмут.

– Как же так, - тяжело вздохнул Михаил Маленький, - надо всегда считать.

И начали считать, хотя до утра так и не получилось. И только к вечеру следующего дня вышло:

– 2000х7 - это 14 000 процентов плюс 2000 было - итого:

– 16 000.
– Умножим на 7, так как имеем априори, так сказать, еще до появления на свет человека так было принято:

– Семьсот процентов в год для него: Как Раз В Пору.

Получили на конец второго года:

– 16 000 х 7 = 102 000 рублей.

На третий год:

– 102 000 х 7 = 714 000

Далее, на четвертый год - 4 998 000.

И наконец предъява за все пять лет составила:

– 4 998 000 х 7 = 34 986 000.

И, следовательно, если немного скинуть агентству, собирающему долги, на троллейбус, то получится как раз Тридцать Пять Миллионов. За долг в две тысячи.

– Теперь, пожалуйста, разоблачение!
– крикнула с галерки Тетя.

– Действительно, - сказал даже Склифосовский, - это не лезет ни в какие ворота, что в том смысле, что так не бывает, потому что не может, а не может быть, так как:

– Не может быть никогда.

Совершенно отсутствует логика.

– Охотно, - ответил Дима, забыв, что его сняли с роли Воланда, как неспособного выйти за пределы своих желаний.

Михаил Маленький махнул рукой Германну Майору, чтобы вмешался, и разрешил ситуацию в его пользу, но Кот задекларировал:

– Пусть импровизирует, как он это любит.

И было:

Вторая серия из В. Шукшина про оборотную сторону медали, что значит:

– Для Тех, кто больше Юга любит Север, - и что самое интересное:

– Намного.

Вспоминаю тут слова дочери одного русского генерала, у которого хватило ума вернуться из Франции на родину, как в песне:

– Вернулся я на родину, а дочь мою не приняли даже в институт на отделение французского языка, несмотря на то, что она была уже с самого рождения:

– Француженкой.

– Язык знаете, - объяснили ей, но, увы, нет каскаду.
– Что означает, как впоследствии ей удалось понять за пять последующих лет безуспешного поступления в этот провинциальный институтум:

– Не знаете иво правил.
– Опять не выучили, и значится, как написано даже в постскриптуме:

– Опять двойка.

– Что значит, нет каскаду?!
– возмутился генерал, если мне Молотов обещал Всё, когда приезжал во Францию после окончательной победы мировой революции.

Так вот слова, которые меня удивили, слова этой француженки, дочери русского генерала, так никогда и не поступившей на отделение французского языка местного института:

– Там, где мы жили во Франции, никогда не бывает зимы-ы - И немножко плакала, как Ева, последовавшая вслед за Адамом на грешную Землю.

И что периодически ее удивляло, что никто не послушался голоса, даже голосов, свыше, когда поезд остановился в Германии:

– Куда вы едете, идиоты?!
– Ибо:

– Вернулся я на родину, шумят березки стройные, я много лет без отпуска, скучал в чужом краю-ю.

– И вот, так скать, - прорепетировал Дима, - теперь попляшите - если сможете - на углях.

На сцене появилась Коммуналка, состоящая из двух больших комнат. В одной Дима, как распорядитель этого банкета, посадил Михаила Маленького, Германна Майора и Кота, а в другой Кота, Германна Майора и Михаила Маленького, но уже не в костюмах по три тысячи долларов, а:

– При входе во вторую коммуналку ребята надевали белые халаты с надписью - на каждом: