Чтение онлайн

– В том смысле, что над официантом, или наоборот, надо мной?

– Ну-у, ты знаешь, как проводятся фокусы: вместо одного показывается другое, такое же, но:

– Или чуть шире, или немного выше, - так что никто не замечает даже разницы:

– Между Онегиным и мной.
– И заметить эту разность, как сказал поэт:

– Не просто, - зато и смысл есть:

– Радость, - когда удается ее обнаружить.

И значит, как обычно, Кот опять сел за стол писателей, но как Монсоро, а Монсоро, финдиректор Варьете, должность которого уже обложила почти со всех сторон своими людьми Рэдисон Славянская, представил благородному союзу людей и душ новую пьесу под ненадуманным названием:

– Побег из Ада.

– Боюсь, это будет скушно в последовательном изложении - поясните на пальцах: откуда, куда, зачем?

– Окей, - ответил Монсоро - Кот.

– Начинай-те, что вы мычите, как, как этот, как его?

– Кот, - подсказал Плинтус.

– Да, как Кот - Мот.

– Если вы намекаете на мою состоятельность с иронией, то расскажу всю правду:

– У меня есть деньги.

– Зачем тогда ты пишешь эти пиесы, если у тебя:

– И так всё есть?

– Так именно для этого, - ответил Кот.

– Для этого, - повторила СНС, и добавила: - для чего, для Этого?

– Так написано, что сначала было Слово, - следовательно сначала надо его написать.

– Логично, - поддержал Кота Войнич.

– А чтобы правильно рассказать о том, что было, надо изобразить Это Было, как Настоящее, но!

– Но?

– Но имея в виду, что Настоящее - это только Рассказ том, как они бежали от погони.

– Собственно, Праздник, который всегда с нами - это и есть то, что было, было, было, - сказал Пеле.

– Они там пьют, гуляют, а мы работаем на плантации, и думаем, что это:

– Одно и тоже, - понял Плинтус.

– Они на банкете изображают нашу работу на плантации?!
– немного изумилась СНС.

– Иначе это нельзя назвать работой, - ответил Кот.

Которого она не узнала, думала это вылитый Монсоро - финансовый воротила подпольными билетами и контрамарками в Сиэтэ Варьете, намекая каждый раз:

– Будут такие фокусы, что ни один желающий их не уйдет с пустыми руками.

И здесь все ждали:

– Что хорошего принес вездесущий Дед Мороз?
– И оказалось, именно праздник всегда будет с нами, даже если сошлют, как Данте вместе с Вергилием в Ад. И упомянули, кстати, Хемингуэя, как единственного, доступного в подлиннике писателя, остальные - местные - были уже покрыты настолько крепкой броней, что, как написано в Библии:

– Больше похожи на саранчу, покрытую школьными сочинениями, изложениями и диктантами, как броней последнего поколения, что впору только радоваться, что книг-то, оказывается и:

– Нэт!

– Так вы считаете, что Литература - это и есть та Библейская Саранча, которую...

– Не которую, - поправил Кот, - а с:

– Которой мы и призваны бороться, как с тем, чего нет.

– Как бороться с тем, чего нет?
– спросил, не подумавши Плинтус.

Вот как написано:

Есть упоение в бою,

И бездны мрачной на краю.

И в разъяренном океане,

Средь грозных волн и бурной тьмы,

И в аравийском урагане,

И в дуновении Чумы.

Все, все, что гибелью грозит,

Для сердца смертного таит

Неизъяснимы наслажденья -

Бессмертья, может быть, залог!

И счастлив тот, кто средь волненья

Их обретать и ведать мог.

Итак, - хвала тебе, Чума,

Нам не страшна могилы тьма,

Нас не смутит твое призванье!

Бокалы пеним дружно мы

И девы-розы пьем дыханье, -

Быть может... полное Чумы!

– Но вы пока что не заморачивайтесь, - сказал Кот, - и чтобы размять мозги давайте сыграем в покер, и пусть подадут пиццу для снятия нервного срыва, когда до вас дойдет его очередь.

– Здесь не делают пиццу, - сказал Пеле, - нет даже моего родного японского суши. Как говорится:

– Де Воляй, да:

– Де Воляй.

– Это очень важно, видимо, - сказал Кот, - чтобы хотя бы немного намекнуть реципиентам:

– А Прошлое-то уже рядом!

Поэтому карты и что-нибудь без масла.

– Заливное из курицы?
– спросил официант Кот, которым был Монсоро.

– Нет, пельмени в горшочке с небольшим количеством томата, и большим сметаны, - ответил за покерным столом Монсоро, которым был Кот.

И наблюдательному зрителю уже должно быть ясно, что Дима уже провел два фокуса незаметно для зрителей, а именно:

– Что официант стал ростом ниже на целую голову, а Кот - наоборот - возвысился, и значит:

– Получил на свои плечи еще одну голову.

Михаил Маленький подумал, что сегодня надо устроить гостям праздник, имеется в виду:

– Сделать не то, что им хочется, - а:

– То, что им надо на самом деле.
– И удивительно, тоже самое подумали два литературных работника:

– Ильф и Катаев, Слава и Илья, имевшие каждый по своей теории, под которые подводили все фокусы не только литературного, но и окружающего пространства, состоящего из систематической Де Воляй, и никогда из обрезков Зубрика - хотя это и вкусно, когда из ничего возникает что-то можно гаркнуть раза три на весь зал:

– Зубрик, Зубрик, Зубрик - раз, два, три!

Но Михаил Маленький сделал каждому играющему в покер по персональному блюду, состоящему из одной большой пельменины, плавающей в небольшой кокотнице, наполовину заполненной томатно-сметанным соусом с перцем.

– Как это есть?
– спросила СНС, - сразу?

– Я сейчас протестирую, - сказал Кот, и сделал пару глоточков ароматного от лаврушки и черного перца бульона. Потом открыл по шире пасть и заглотил его, как тунца акула:

– Сразу и до самого желудка, - не успев немного пожевать, как учили в школе, да видно не его.

И СНС сделала тоже самое, но слово:

– Вкусно, а также слово:

– Спасибо, - Михаилу Маленькому, - сказать не сумела. Как в песне:

– И она не успела, даже слова сказать, когда пельмени - хотя и в единственном числе, но большая, - не прошла в ее горло, оказавшееся не таким большим, как у Кота. Впрочем, и у всех остальных тоже, и каждый желая блеснуть умом, хотел вымолвить чистым русским языком: