Чтение онлайн

– Из нее же, - нет только сациви.

– Куры плодятся, как кролики, жаль только, что кролика готовить долго, да и специй надо больше, чтобы не пах, как говно, правда, и запах курицы перебить становится все трудней и трудней, и более того, кажется, что уже и невозможно. Скорей всего, это вообще не куры, а крашеные петухи, истратившие все свои полезные вещества еще при жизни, ловя и насилуя кур.

– А без согласия каки витамины в них останутся, так только запах умирающего еще заживо донора, не успевшего доползти до Зиккурата, а попрощавшегося с этим миром, на одной из его ступенек.

Всё это сказал один маленький, как чертенок поваренок, но с:

– Очень высоким колпаком на башке, - на котором к ужасу некоторых вдруг засветились желтые глаза.

– Их бин Гелла, - сказал он.

– Извольте-с, - подбежал он к Пеле с ноутбуком.

– Так, а на чьё имя придет перевод?
– влез опять Войнич.
– Вы не знали его пароля на персональной карте, как вы могли уже завести его бабло на свой компьютер?

– Есть способ, - просто ответила Гелла - Телеграфистка. И что удивительно: все поверили.

Пеле заколебался. У него были все четыре короля, но в этой компашке, и такой комбинации может оказаться недостаточно для победы. Хотя кто, кроме Кота обладал Такими способностями пока было неясно. К тому же появились некоторые сомнения, что удастся еще раз написать такой шедевр, как Чапаев и Пустота. Потом не только на самый верх не залезть, но около пирамиды особенно не поошиваешься.

– Ну, чё, никак не родишь?
– спросила Гусарская Баллада, которую Принц Датский, как пока что - временно - просил называть себя Дима, присоединиться к одному из постоянных членов так, чтобы было:

– Два в одном.

– Возьми ее в долю, - сказал Олигарх - Машина Пеле, - и твои деньги навсегда так и останутся покрыты божественным ветром, как...

– Как божественным ветром, - ответил сам Пеле.

– Какой процент от выигрыша вы предпочитаете в это время суток?
– спросил его Дима.

– Мои девяносто процентов, остальные пусть поделят, - ответил Машина.

– Много, - сказал Дима, - семьдесят.

– Хорошая цифра, - не стал возражать Олигарх - Машина, - остальные хорошо делятся на троих.

– Мне не хочется соглашаться на такие маленькие авторские, - сказал Пеле.

– Отдай карты и уйди за барную стойку, - сказал Дима, и добавил: - Можешь пока подумать, пока Монсоро думает.

– Монсоро?

– А что, вы думаете, он похож на Кота?

– Я не в том смысле, но мне интересно, так как я не слышал, сколько поставила Соломенная Шляпка.

– Она поставила раритет, папин БМВ.

– За сотку?

– За две с половиной.

– И кто-то дал гарантию?

– Я, - ответил Дима, - буду, если что ездить на нем от ворот до дома. Смотрели фильм Копполы: Закрой глаза и увидишь меня с другим мужиком?

– Это был не он, - сказала почти сидящая у него на коленях Гусарская Баллада.

– Я и говорю, увидишь с ней не себя, а совсем другого летчика.

– Это был не Фрэнсис Форд Коппола, а Стэнли Кубрик, - не выдержав рявкнула ее сестра с диагональной стороны.
– И да:

– Глаза надо только чуть-чуть прикрыть, а не зажмуриваться полностью.

– Фильм так и называется?
– спросил Дима, - Прищурься, но не показывай, что подсматриваешь?

– Как?

– Ну, примерно, как делал маркиз дэ Сад: с задней стороны иё двери.

– Прекратите, - сказала СНС, - а то я могу выйти из себя.

– Я только визуально хотел показать расстояние, на которое только и можно ездить на этой тачке. Одна только и слава, что чуть не перегнала прокурора на мерседесе, но, как говорится, БМВ - именно потому и не мерседес, что всегда вторая, как жена.

А я только и хотел всем рассказать какой у меня дом, замерив этим раритетным БМВ расстояние от ворот моего дома, до самого моего дома, точно такого же, как у Фрэнсиса, в том смысле, что Стэнли Кубрика, в его кино про Тома Круза и Николь Кидман, где они пытаются найти друг друга в:

– Иных мирах, - для чего и закрыли свои глаза широко, настолько широко, что дальше уже ехать некуда, ибо:

– Он иё и на дому, а она и с летчиком, и в моем почти публичном доме:

– Согласная на всё.

Но, как говорится, хватит расслабляться японско-индийской йогой вернемся к извращениям, прошу прощения, наоборот:

– Теперь-то мы и устроим некоторым здесь детский сад с подзатыльником в туалет.

Все поняли:

– Что?
– очнулся Кот.

– Как что? В штаны не писать после большого проигрыша.

– Ладно, двести пятьдесят пять, - сказал Кот, повышая ставку на пять тысяч.

– Давай, где деньги, мне ты не впаришь невидимые вооруженным взглядом банкноты не моего производства.

– Не знаю, я ставил.

– Кто должен следить за ставками?

– СНС, - сказал Кот.

– Я?!
– удивилась леди.
– Хотя, конечно, я не снимаю с себя ответственности, но я думала Дима руководит около-интеллектуальными мероприятиями. Но если вы считаете, что это было внутри моего пространства - я согласна.

– На что?
– спросил Кот.

– Я поставлю за тебя, но в случае проигрыша будешь заниматься только тем, что подавать мне чужие романы на подпись.

– А сам?

– Сам тоже будешь писать, но только распорядок моего дня на следующий день.

– Таким снисхождением вы, дорогая, можете довести меня до состояния грогги, в котором оказался Джек Николсон зимой в горном отеле, когда смотрел фильм:

– Сияние.

– И при чем здесь это?
– спросила она.

– При том, что я не часто, но иногда задаю себе вопрос:

– Буду ли я носить вам на подпись рукописи ваших производителей, если в них нет Этого Сияния?

– Хорошо, - сказала СНС, бросив в лапы Димы, а он чтобы передал дальше банковскую карточку, чтобы он смог проверить, сколько там денег осталось, - и это вместо того, чтобы прямо ответить на вопрос.