Чтение онлайн

А с другой стороны:

– Хорошо хоть так обошлось.

– Двести шестьдесят, - ответил Дима, - правда, там были еще копейки, но только в центах, или нет, в пенсах.

– Пенсы, конечно, можно, взять на кофе с коньяком, - ласково улыбнулась ему СНС, как будто он и был тот горбун с, или:

– Из-под, - собора его парижской матери.

Но мало кто догадался, что пенсы - это производное не от простого бакса, а от фунта стерлингов-в.

Как говорится:

– Центы - пенсы - какая разница? - В самих-то небольшая, но сумма совсем-м другая, ибо, как говорят в снукере:

– Только в этих фунтах она и идет в общий зачет рейтинга.

Думали проскочит и двести шестьдесят тысяч долларов, но Машина - Олигарх, проживший в Зарубежах почти весь остаток своей земной жизни, и только иногда приезжавший сниматься в роли машиниста в Край на край, так сказать, Света, где и медведь живет-жил всего один, не глядя понял:

– Семьсот.

– Сот?
– только и уловил Сори, так как он еще вообще не фурычил.

– Так, а зачем вы лезете вперед меня?
– оглянулся он. На кого только?

А это была Алла Два. Где ее только носило.

– У меня, к сожалению, нет денег, - сказала она, - но вот Сирано заработал за Рубежом лимон с чем-то, спросите его.

Медиум

Войнич сидит за стойкой, и Пеле толкает Сори, показывая на него пальцем:

– Сидит, задумавшись со своим Нобелевским чемоданом, как с баяном и напевает какую-то счастливую песню, как-то:

– Сижу ли я, пишу ли я, пью кофе или чай, приходит ли знакомая блондинка-а...
– Нет, нет, в этот раз другую:

Поэт, не дорожи любовию народной

Восторженных похвал пройдет минутный шум.

Услышишь суд глупца, иль смех толпы холодной,

Но ты останься тверд спокоен и угрюм.

– Да хрен с ним пусть спит, думаю, он денег все равно больше не даст.

– Так мне, что, тогда, бросать? У меня много.

Но СНС, как не давшая никогда премию Сори, решила рассчитаться сейчас:

– На, поставь, - и тоже передала карточку, но на этот раз не фокуснику Диме, сумевшему превратить доллары в фунты стерлингов, а Телеграфистке - Гелле.

– Сколько там?

– Меня никто не спрашивает: кто там? А наоборот: я сегодня вам принес 275 тысяч долларов, так как: зачем давать больше, если не торопиться, да?

– Да, - ответил Сори, в надежде, что на этой карте премия составляет все-таки: легко считаемый миллион долларов. Та же Нобелевская Премия, только - к сожалению, данная для проигрыша в карты. Так просто, на лошадь, конюшню, дом - никто не даст.

И загнул угол.

– Зачем?

– Вдруг будет следующий круг, а у меня появится надежда, что: деньги-то еще в банке - есть!

А СНС так и решила решить сегодня:

– Раз Войничу дали премию зарубежные средства массовой информации, она даст местную, но не меньше. И дала Пеле в фунтах стерлингов сумму, равную семистам тысячам долларов - так как он получал уже, а больше, к сожалению, ни хрена не сделал, а Сори - как Войничу в Стокгольме:

– Весь миллион баксов, - но чтобы сразу не знал, а только надеялся.

Из-за этих своих шуток СНС сама попала в затруднительное положение, имея на руках бубовый флеш-рояль. Вторую в принципе комбинацию в этой игре, так как почему-то червовый:

– Был больше.

– Мне, значит, надо поставить минимум семьсот тысяч?
– спросила она.

И этим окончательно разозлила Мотю, разлагавшуюся молчанием весь процесс без нее.

– Ах!
– Но поздно, Мотя сама поставила этот заветный миллион долларов.

– А ясно, - решила СНС, - больше, чем у меня у нее точно нет.

Это надо тогда предполагать, что карты сдал профи-шулер. А сдавала я сама. Леди еще раз осмотрела аудиторию. Вот так угадать, сколько у кого, как умеют профессионалы, я не могу, но как-то разозлить противника, чтобы он признался, можно. И спросила:

– Вы бросили?
– это могло бы иметь отношение только к Моте, сидящей перед ней, но эта Аннушка уже разлила своё масло, и более того:

– Кажется, не последнее, - значит, хвататься за голову надо было Соломенной Шляпке, следующей в этой круговой очереди. А бросить надо было, ибо у нее был:

– Стрит, - а это немного, если думать, что у остальных не просто тройка, или два плюс два, а есть комбинации.

Но все равно не было, поэтому Леди просто так, для смеху, а точнее, чтобы позлить СНС, решившую, что она здесь присутствует, как бедная родственница, обратилась к Машине:

– Дай и мне немного денег, мин херц.

И Машина - Олигарх, позабывший было, что был с ней когда-то:

– Тоже знаком, - согласился.
– Но!

Согласился-то - согласился, а денег-то и нет больше:

– Ни карточек, ни наличных, представляешь?

– Как ты уедешь отсюда?
– спросила Сол. Шл.

– Дак, я думал, что отсюда мы и пойдем, - ответил машинист.

– Куда, я забыла?

– В Галилею.

– Не думала, что ты, серьезный боевой парень веришь в потусторонние розыгрыши этого Димы - Мимы

– Он здесь ни при чем, ибо: я и поведу этот локомотив на просторы последнего пристанища Хомо Сапиенса.

– Хорошо, я брошу, и между прочим, - она показала карты, - у меня был стрит - целая улица, по которой мог свободно проехать мой БМВ, и более того, запомни перед смертью, что я тебя любила.

Ни Плинтуса, ни Войнича уже не было на поле брани, а Гусарская Баллада переселилась, к Пеле.

И тогда Кот, посмотрев в свои карты с удивлением, которого не ожидал даже он, попросил принести ему два миллиона.

– В какой валюте мира, сэр, вы предпочитаете смотреть на деньги в это время ночи?
– спросил бармен Германн Майор, потому что понял:

– Это его и просят луды.

И точно, в баре был чемодан с наличными, - как негромко в наступившей тишине промяукал Пли, сидящий, как некоторые:

– Тоже в баре.

– Это мой, - хотела пошутить Солома, но язык прилип к небу.
– Но почему?
– подумала она, если Кот раньше меня любил.

Но Кот только погрозил ей пальцем, мол: