Чтение онлайн

— Так видите, что* ему Ницше — сто*ил?!

Ницше — одно из предельных воплощений человеческого (нечеловеческого!) страдания. И если я сказала: — тогда будьте как он — это только значило: страдайте с его чистотой. Убивайте (прежде всего — себя) бескавычечно.

Но и любите — бескавычечно.

На сегодня — ни о чем другом.

М.

<Приписки на полях:>

Спасибо за собеседника [1889] . Первая транскрипция — как сразу сказалось — часто — лучшая.

P.S. Нынче еще буду опрашивать — в этой транскрипции и дословно — как гадалку — сообщу.

Впервые — «Хотите ко мне в сыновья?» С. 43–47. СС 7. С. 599–603. Печ. по СС-7.

S<ain>t Pierre-de-Rumilly

Haute Savoie

Ch*teau d’Arcines

8-го сентября 1936 г. — ровно месяц, как я здесь.

Родной! Вчера было письмо о стихах, а сегодня — о делах.

Но, чтобы кончить о стихах — вот Вам еще один отзыв — на этот раз читательницы: «Противно стало от всей нашей гадости — материализма, практицизма — вот и вспомнил — тех. Пусть сейчас все это называют сантиментализмом и глупостями — а для него это единственное, что* есть».

Словом, тот самый: bon — tr*s bon — brave — tr*s brave. Tr*s [1890] — который, очевидно, Вас задел (Обидно быть «brave» [1891] …) Но — к делу: — вот Вам уже два свидетельства, мое третье. Если убедила во второй транскрипции — счастлива. Если нет — спокойна. (Переправьте, пожалуйста, в моем списке: И о почившем на: И о почивших — нечаянно [1892] . Неприятно, чтобы та*к осталось — хотя бы на час.)

Дело же — следующее. Вчера, по прочтении Ваших стихов, она* — Ваша читательница [1893] — сама предложила мне устроить ряд моих чтений по Швейцарии — этой осенью. Т. е. — я просто спросила, можно ли жить в Leysin [1894] в-непансионе, ибо я ни на какой пансион неспособна, она спросила: зачем? — я сказала: к автору этих стихов — повидаться — тогда она сразу и очень подробно предложила мне столовую для неимущих (я думаю — беспризорных, или, как их раньше называли — бродяг) — «и там 15 сант<имов> суп. Это Вы можете?» Я, очень серьезно: — Могу. (И, точно, уже этот суп съела:) — Спасибо большое. — Словом, нечто антиалкоголическое — для chemineaux (и cheminelles [1895] — мысленно добавила я, и, уже совсем обнаглев, вслух): — А на какие же я деньги поеду? (точно она мне предлагала эту поездку).

И — но тут начинается полный серьёз — вполне серьезное, реальное, достоверное, с именами и отчествами — даже фамилиями — предложение: организовать мою осеннюю — нужно думать — ноябрьскую поездку по Швейцарии: Женева — Лозанна — Цюрих (Берна — не было) — с рядом чтений. И тут же написала письмо одному из действующих лиц, которое я опускаю одновременно с этим. В письме (лицо — в Аннемассе) [1896] просьба назначить нам обеим свидание на ближайших днях. Словом (тьфу, тьфу, не сглазить!) дело — пошло*.

Но, дитя, взываю к Вашему серьёзу: моя Швейцария — дело очень трудное: мне, помимо всех чужих усилий — нужно огромное свое: — устроить Мура в надежные руки, каковых у меня в доме нет: отец его всегда занят, Аля — не в счет. Значит — отдать его той же М<аргарите> Н<иколаевне> [1897] — в Париж, но этим самым — изъять его из школы, к<отор>ая в Ванве, т. е. найти и оплатить учителя. Вся история с паспортом и визами, помноженная на всю мою роковую бытовую неумелость. Наконец, моя невозможность никакого пансиона — самого дешевого, не говоря уже о швейц<арских> ценах, хотя бы шв<ейцарских> 5 фр<анков> в день. Т. е. Ваша необходимость отыскать мне «там» — комнату.

Но — всё это — ничто — при одном условии: Вашей уверенности в необходимости Вам моего приезда.

…Второе (бытовое) — если хотите меня видеть у себя в Швейцарии в ноябре — я должна начинать это сейчас. Т. е. должна быть твердо уверена, что Вы осенью в Париж не приедете, ибо если Вы — осенью, я к Вам в Швейцарию (если всё будет хорошо) — весной, а то нелепо — всё сразу, а потом — никогда — ничего.

Думайте, решайте, но — решив — не перерешайте, ибо я перерешить — не смогу. Сборы — для таких вечеров — весьма громоздкие, всё на доброй воле нескольких чужих людей, а я да*ром ничьей силы не трачу, т. е. даже если Вы в это время (неожиданно) окажетесь в Париже — поеду.

A Leysin или Schwendi или ещё что — мне всё равно: т.е. равно*желанно — лишь бы не оказался Тироль — или Шварцвальд — куда мне ходу — нет.

Ну* — думайте.

МЦ.

Впервые — «Хотите ко мне в сыновья?» С. 47 49. СС-7. С. 603-604. Печ. по СС-7.

S<ain>t Pierre-de-Rumilly

Haute Savoie

Ch*teau d'Arcine

10-го сентября 1936 г. [1898]

— Я как раз думала над Вашей болезнью, выясняла ее для себя, чтобы выяснить для Вас — но это не сразу, мне нужно <> понять — отложим <и обратимся> к срочному: Вашим стихам [1899] . Первое и твердое <правило> никаких <кавычек> кроме о слов — разве Вы не видите, что <невоз>можно одними знаками <> — разная — «сантиментальная ерунда» не <> место <> не словесно, а по содержанию, то <> «страдающего брата» Вы берете только словес <> младшего брата (<>: — начиная от Вениамина [1900] ) — и брата — и <> неудачна здесь только словесная ассоциация, и — мой друг — un petit effort [1901] — о <> grand effort [1902] — стерпите, примите всерьез — и на себя, реабилитируйте — хотя бы ценой упрека Вас, поэта, в общем месте. (Стихи настолько серьёзны, что никому в голову не придет. Либо — какому-нибудь «ницшеанцу», тогда это — патент на благородство. Реабилитации сущности путем взятия слова в кавычки быть не может. Наоборот: снимите кавычки. Тогда эта строка будет звучать как детский и смертный серьёз. И — поверяю на последнюю чистоту — еще одно: если всё же боитесь, на себя — не берёте, можете прибегнуть к другому типографическому знаку: разрядке. Глядите: