Чтение онлайн

Но Вы едете — к Адамовичу и К0, к ничтожествам, в ничтожество, просто — в ничто — сгорать ни за что — ни во чью славу — ни для чьего даже тепла

— как Вы можете, Вы — написавший такие стихи.

Конечно, я бы за Вас постояла. Поплавский — вообще справедливо — ибо это во всяком случае верный и быстрый рецидив, а так — конечно — как Бог. Но боюсь, что я за Ваш такой Париж — и страдать то не смогу, ибо нет наличия трагедии.

Т.е. буду, конечно, но как за всякое <зачеркнуто: милое существо> погибшее, но малое создание — которое здесь обернется милым, но погибшим, — без тех городских утех даже, что встретили Вы меня — и ничего <зачеркнуто: иного не сталось>, а это для меня большое признание, некая объективная мера ценностей, ибо я вещь не субъективная,

Мой друг — сказать Вам разницу? Тогда у тех — был надрыв с гитарой, теперь у всех — надрыв с кокаином, а это для меня помойная яма, свалочное место, — и смерть Поплавского — случайно перенюхавшего героина (!!! — NB! всё, что осталось от героя) для меня не только не трагедия, а пожатие плеч. Не жаль — убей меня Бог, — не жаль. И умри Вы завтра от того же — не жаль будет, себя жаль, что на такое —.

Да, недаром Вы брат Вашей сестры [1982] , чего я совершенно не учла и не хотела учитывать. Я всего Вас, все свое отношение к Вам построила на обратном всей ей и своему отношению к ней: определенно — сразу — и навсегда — оттолкновению. Ваша сестра — дитя города, теперь вижу, что Вы — тоже, что Вы с ней споетесь, с ней сойдетесь — а не со мной.

Мой друг, я их (вас!) этой зимой слышала, — слушала целый вечер в Salle Trocad*ro — «смотр поэтов». И самой выразительной строкой было:

Честное слово, этим человеком я себя почувствовала — после этого вечера. И не только я, но и все читавшие и слушавшие.

Так я лучше — из дома выходить не буду. (Вполне достоверно: и во сне не видите, что я Вам буду сопутствовать по таким местам. Мне от этой мысли — просто смешно: до чего человек не знает моих невозможностей.)

У Вас готовая отговорка: я и не думал. А что тогда думал? Приходить ко мне после четырех тех ночей на пятую, опустошенным от всего слышанного и сказанного. За — чем? (Одно слово. Тире — изумление). Зализываться? Ну что ж, в этом у меня никогда никому отказа не было.

Друг, я могу на себя взять судьбу — всю. Но не могу и не хочу брать на себя — случайности (тей). Лень и прихоть — самые меня отвращающие вещи, слабость — третья.

Когда человек о себе говорит: я мертв — что ж: попробуем воскресить! (И воскрешала!) Но когда человек о себе говорит: я — мертв и не хочу воскресать, хочу быть мертвым — друг, что же мне делать с трупом??? (Я, совсем молодая, много над настоящими мертвыми стояла, — и над своими, и над чужими, — и если боялась, так перебарывала из сознания необходимости кого-то над человеком, в эти последние его часы на земле).

Но над живым… Был такой — Тихон Чурилин [1983] — большой поэт, один из самых больших русских поэтов — и он, после встречи со мной (а мертв был до того, что на улице отшатывались) — в 1916 г.

Но мертвое тело с живой душой — одно, а вот живое тело с мертвой душой… Но я и это могла.

И старый Вячеслав Иванов недаром — поговорив со мной в 1921 г. в первый и в последний раз — 2 часа — вдруг, неожиданно, сказал напоследок мне в передней [1985] :

Ressuscitans <sic!> resurgam [1986]

(может быть путаю первое слово, но смысл: Воскрешая — воскрешаю.)

Друг, я не ухожу — Вы сами уходите — туда, где <зачеркнуто: мне доступа нет> моей ноги не было и быть не может. Я оставаясь на том же самом непреложном недвижимом месте, могу быть преданной и готовой — служить, когда буду нужна.

Итак: живите — как хотите и как можете. Где меня найти — Вы знаете, а чего и за чем ко мне идти — Вы знаете.

Печ. впервые. Письмо (черновик) хранится в РГАЛИ (ф. 1190, оп. 3, ед. хр. 27, л. 106-108).

Vanves (Seine)

65, Rue J<ean->B<aptiste> Potin

21-го сентября 1936 г.

Милая Зинаида Алексеевна,

Все это — недоразумение: спешно уезжая в Савойю, забыла закрепить в своей памяти — или, что лучше: на бумаге — Ваш адрес, который совершенно — канул.

На днях вернувшись — разыскала: 4, рю Вашингтон, и одновременно получила Вашу недоуменную открытку — и вот — пишу: спешу снять и тень в могущей — не могущей! — быть у меня на Вас обиде — за что?

Я, наоборот, сохранила о нашей встрече — Петре в саду [1987] , рытье в книжках, псе, лесе — самую хорошую память, ничем не омраченную. И Ваш черный идол [1988] до сих пор мне благоприятствует.

Желаю Вам успеха с Вашим сборником и шлю самый сердечный из приветов.

МЦ.

Впервые — Новый журнал. 1967 (2). С. 140. СС-7. С. 562. Печ. по СС-7.

Vanves (Seine)

65, Rue J<ean->B<aptiste> Potin

23-го сент<ября> 1936 г., среда

Милый Вадим Викторович,

1) Буду у Вас на завтра, в четверг, к 3 ч<асам>.

2) Теряюсь в догадках — что бы такое могло случиться с «Совр<еменными> Записками» [1989] — кроме обычного: нет денег.

Словом, завтра побеседуем. Стихи доставлю завтра же [1990] . Только будьте непременно, мне очень трудно выбираться: я только что вернулась и полны руки работы по дому.