Марина Цветаева. Письма 1937-1941
Шрифт:
Мой родной! Непременно приезжайте — хотя Вашей комнаты у нас не будет — но мои стены (нестены!) будут — и я Вас не по ниточке, а — за руку! поведу по лабиринту книжки [578] : моей души за 1922 г. — 1925 г., моей души — тогда и всегда.
Приезжайте с утра, а может быть и удача пустой комнаты — и ночевки — будет, тогда всё договорим. Мне важно и нужно, чтобы Вы твердо знали некоторые вещи — и даже факты — касающиеся непосредственно Вас.
578
Имеется в виду сборник «После России», который Цветаева направила с Тагером а Москву Веприцкой для перепечатывания (см. письмо к Л.В. Веприцкой от 29 января 1940 г.). Цветаева надеялась, что Тагер приедет с книгой в Голицыно и они вместе будут отбирать стихи.
С Вами нужно было сразу по-другому — по страшно-дружному и нежному — теперь я это знаю — взять всё на себя! — (я предоставляла — Вам).
Одного не увозите с собой: привкуса прихоти, ее не было. Был живой родник.
Спасибо Вам за первую радость — здесь [579] , первое доверие — здесь, и первое вверение — за многие годы. Не ломайте себе голову, почему именно Вам вся эта пустующая дача распахнулась всеми своими дверями, и окнами, и террасами, и слуховыми оконцами и почему именно на Вас — всеми своими дверями и окнами и террасами и слуховыми глазками — сомкнулась. Знайте одно: доверие давно не одушевленного предмета, благодарность вещи — вновь обретшей душу. («Дашь пить — будет говорить!») А сколько уже хочется сказать!
579
Спасибо… за первую радость… — Тагер писал в своих воспоминаниях: «В первый же день я встретил ее в проходной комнате, идущей от столовой. „Как я рад приветствовать вас, Марина Ивановна“, — сказал я. „А как я рада слышать, когда меня называют Марина Ивановна“, — отвечала она» (Возвращение на родину. С. 62).
Помните Антея, силу бравшего от (легчайшего!) прикосновения к земле, в воздухе державшегося — землею [580] . И души Аида, только тогда говорившие, когда отпили жертвенной крови [581] . Всё это — и антеева земля и аидова кровь — одно, то, без чего я не живу, не я — живу! Это — единственное, что вне меня, чего я не властна создать и без чего меня нету…
580
Антей — сын богини земли Геи, был непобедим, пока прикасался к земле — своей матери (греч. миф.).
581
Согласно рассказу легендарного героя Одиссея, проделавшего путь к царству мертвых Аиду, тени умерших слетались к вырытой им яме и, напившись из нее жертвенной крови, заговаривали с ним (Гомер. «Одиссея».)
Еще одно: когда его нет, я его забываю, живу без него, забываю так, как будто его никогда не было (везде, где «его», проставьте: ее, живой любви), даже отрекаюсь, что она вообще есть, и каждому докажу как дважды два, что это — вздор, но когда она есть, т. е. я вновь в ее живое русло попадаю — я знаю, что только она и есть, что я только тогда и есть, когда она есть, что вся моя иная жизнь — мнимая, жизнь аидовых теней, не отпивших крови: не– жизнь.
Так, может быть, следует толковать слово Ахилла [582] . — Я предпочел бы быть погонщиком мулов в мире животных, чем царем в царстве теней.
Но всё это: и Ахиллы и Аиды и Антеи исчезает перед живой достоверностью, что я нынче в последний раз сидела с Вами за столом, что мне уж некуда будет — со всеми Ахиллами и Аидами и Антеями, что руки, в которые всё шло — шла — вся — отняты.
(У меня чувство, что мы с вами — и не начинали!)
582
Ахилл — герой Троянской войны. Выражение восходит к «Одиссее» Гомера (Песнь II).
Напишите первый. Дайте верный адрес. Захотите приехать — предупредите. Приезжайте один. Я себя к Вам ни с кем не делю. Один, на весь день — и на очень долгий вечер.
Спасибо за всё.
Обнимаю Вас, родной.
М.
Впервые — Таллинн. Таллинн. 1986. № 2. С. 99–100 (публ. Е.И. Лубянниковой и Л.А. Мнухина). СС-7. С. 677–678. Печ. по СС-7.
5-40. Е.Б. Тагеру
<23 или 24 января 1940 г.>
Приходите непременно по адресу Мерзляковский пер<еулок>, д<ом> 16, кв<артира> 27 (предпосл<едний> эт<аж>, дверь направо, звонить 1 раз)
26-го к 9 1/2 ч<асам> веч<ера>, буду Вас ждать, не опаздывайте.
Пойдем в кафе (рядом) и будем беседовать.
(Я выеду поездом 7 ч<асов> 21 м<инута> и дома буду около 9 ч<а-сов>).
Это у Елиз<аветы> Яков<левны>.
Я сама Вам открою. Если не можете, позвоните мне в Д<ом> Отд<ыха>, но —
смогите.
26-го в 9 1/2 ч<асов>, Мерзляк<овский> пер<еулок>, д<ом> 16, кв<артира> 27 (большой дом).
Печ. впервые. Письмо (записка) хранится в РГАЛИ (ф. 2887, оп. 1, ед. хр. 165, л. 6–6 об.).
6-40. Н.И. Замошкину
<Не ранее 24 января 1940 г.>
Дорогой <Николай Иванович> Началось так: <зачеркнуто: совершенно чужой мне> <сверху: только что вошедший> человек — Вы — лица которого я даже не рассмотрела — вышел из-за стола с возгласом — <«>К телефону! Меня, который его ненавидит». — Как хорошо, если это правда — сказала я (сама себе вслух) — вслед. — Что хорошо? — Что этот человек не любит телефон. — Чего же тут хорошего? — Погодите, я еще должна проверить. Когда Вы вернулись<,> я спросила <сверху: немного переждав>: — Вы именно телефон не любите, или всё остальное такое? Катящуюся лестницу [583] например. — Терпеть не могу. — Когда Вы ушли, я сказала — Вот видите. <Зачеркнуто: Я оказалась> И лестницу не любит. — Ну и? — Значит, это природное, прирожденное, значит он <сверху: значит он сам рожденное, не сотворенное> — <зачеркнуто: цельная природа — и любит> <сверху: значит сам он — > природу. — А техника — это не природа? — Нет. — И начался спор. Позже, <сверху: в тот же вечер> человек, к которому я очень привязалась — Тагер — мне говорил с досадой: — Вы ничего не понимаете в людях! Как Вас легко обмануть. Самое легкое, ходячее, безответственное высказывание — и Вы уже в <зачеркнуто: восхищении> — и что-то выводите — и строите — уже «цельная природа», <зачеркнуто: «чистое золото»> <сверху: и даже «сама природа»> и прочее. Только потому что<,> что человек не любит телефона <сверху: движущейся лестницы по которой> — которым пользуется. — Но не любить (чего-нибудь) страшно важно, не любить чего-нибудь — значит любить обратное. — А что обратное телефону? — Живая речь, не в трубку, а непосредственно в душу. — И Вы считаете, что Замошкин —? — Да. —
583
Имеется в виду эскалатор.
<Зачеркнуто: Первая радость> <Зачеркнуто: Первое впечатление — подтверждалось> Первая радость — подтверждалась. — А мой отец родился <> В Калязине <сверху: родился мой отец> [584] . Там могилы моих дедушки и бабушки [585] . (<Зачеркнуто: Культ предков — древнейший> <сверху: Первые боги — предки.>) И видение <зачеркнуто: колокольни> собора, — одного посреди вод — (<сверху: Я мысленно — Вам:> Хорошо из собора — маяк: <зачеркнуто: колокольня и есть> <сверху: церковь — сама> — маяк) [586] …
584
Калязин — город в Тверской области в верховьях Волги. Ср. автобиографию Н.И. Замошкина [1930-е]: «Родился я в Москве <…>. Отец же (Иван Николаевич Замошкин. — Е.Л.) по рождению был не москвич, а происходил из волжских мещан гор<ода> Калязина, б<ывшей> Тверской губ<ернии>. По окончании училища по положению 1872 г. и военной службы в б<ывшем> Царском селе (гвардеец! старший унтер-офицер!), отец с дарственными серебряными именными часами за отличную службу приехал в Москву и поступил в изд<ательство>во И.Д. Сытина» (РГАЛИ, ф. 2569, оп. 1, ед. хр. 4, л. 2).
585
В «Калязинском некрополе» А.Г. Кубарева (СПб.: ВИРД, 1997) ни дедушка, ни бабушка Н.И. Замошкина не значатся, но имеются другие представители этой фамилии.
586
В 1939–1940 гг. при создании Угличского водохранилища старая часть Калязина, включая все основные памятники истории и архитектуры, оказалась в зоне затопления. Речь идет о колокольне Никольского собора (1800), которую сохранили на искусственном острове и использовали в качестве маяка.
<Зачеркнуто: А нынче И как читали Сонечку [587] (не как критик)>
И как позвали любоваться котом — <зачеркнуто: одним> самоутвердившимся на Вашей кровати.
И как — именно так — читали Сонечку: читали — как писала.
А нынче — про Бориса Пастернака — знаете, кто лучше всего сыграл бы?? — Сам Пастернак [588] .
И нынче же: — Человек, который так бы мог сказать («я Вас боюсь») — уже не мог бы бояться<.>
587
Т.е. «Повесть о Сонечке» (1937).
588
См. коммент. 7 к письму Л.В. Веприцкой от 29 января 1940 г.