Марина Цветаева. Письма 1937-1941
Шрифт:
— Так и я. —
Пользуюсь (гнусный глагол!) ранним часом, чтобы побыть с Вами. Оставляю Вам у М<аргариты> Н<иколаевны> Л<ебеде>вой (ее дочь Ируся обещала занести к Вашей маме) — мою икону, два старых Croix Lorraines (Et Jehanne, labonne Lorraine qu’Anglais brulerent a Rouen…) {203} [492] для Веры и Люли, и георгиевскую ленточку — привяжите к иконе, или заложите в Перекоп. Вам будет еще моя поэма Крысолов, но за ней зайдите к М<аргарите> Н<нколаевне>Л<ебедевой> в первый приезд, п<отому> ч<то> ее еще там нет. Непременно зайдите к М<аргарите> Н<иколаевне>Л<ебедевой> — предупредив.
491
Строки из заключительной части «Выход» поэмы «Перекоп» (а не из главки «Канун») (СС-3. С. 172).
492
Двустишие о Жанне д'Арк из «Большого завещания» Франсуа Вийона (Письма к Ариадне Берг. С. 185).
Всегда знайте адрес Л<ебеде>вых (они могут через год уехать в Америку) и всегда сообщайте им все, что будете обо мне знать — им я писать наверняка не смогу. Если буду Вам писать, буду называть ее (М<аргариту> Н<иколаевну) — Маша.
Едем без проводов: как Мур говорит — «ni fleurs ni couronnes» {204} [493] , — как собаки — как грустно (и грубо) говорю я. Не позволили, но мои близкие друзья знают — и внутренне провожают.
493
Ни цветов, ни венков — принятая в траурных объявлениях формула, означающая просьбу не приносить цветов на похороны (Там же. С. 186).
Знаю, что и Вы незримо будете нынче стоять на пристани [494] . Пока о моем отъезде — никому. Пока сами не заговорят. Обнимаю Вас, за всё благодарю, желаю счастья.
М.
<Приписка на полях:>
Детей обнимаю.
Впервые — Письма к Ариадне Берг. С. 128–129. СС-7. С. 539. Печ. по СС-7.
494
Цветаева 12 июня 1939 г. пароходом из Гавра отплыла в Ленинград, куда прибыла 18 июня. Оттуда поездом — в Москву.
24-39. В следственную часть НКВД
При отъезде из заграницы в Союз я отправила свой багаж по адресу дочери [495] , так как не могла тогда точно знать, где поселюсь по возвращении в Москву.
По прибытии сюда я в течение двух месяцев еще не имела паспорта и поэтому не могла получить багажа, пришедшего в начале августа с<его> г<ода>.
В соответствии с указанием таможни я получила от моей дочери, Ариадны Сергеевны Эфрон, доверенность на принадлежащий мне багаж. Но получить его я тоже еще не могла из-за отсутствия у меня свидетельства с пограничного пункта, которого у меня не имелось, так как я, с сыном 14 лет, ехала специальным пароходом до Ленинграда.
495
Цветаева с сыном прибыла в Советский Союз 18 июня 1939 г. А.С. Эфрон — 18 марта 1937 г. Подробно о последних двух годах жизни Цветаевой в СССР и судьбе ее близких см. в книгах: Белкина М.И., Кудрова И. Гибель Марины Цветаевой.
Было возбуждено соответствующее ходатайство о выдаче мне необходимого документа. В это же время, в конце августа, была арестована моя дочь, и багаж оказался, по-видимому, задержанным на таможне.
Я живу загородом, наступает зима, ни у меня ни у сына нет теплой одежды, одеял и обуви, и пока что нет возможности приобрести таковые заново.
Настоящим ходатайствую, в случае если невозможно сейчас получить всего мне принадлежащего багажа, о разрешении на получение мною из него самых необходимых мне и сыну зимних вещей, без которых я не вижу, как мы перезимуем.
О Вашем решении по этому вопросу очень прошу поставить меня в известность [496] .
Марина Цветаева
Ст<анция> Болшево Северной ж<елезной> д<ороги>
Поселок Новый Быт
дача 4/33
Марина Ивановна Цветаева
31-го октября 1939 г.
Впервые — Литературная газета. 1992. 2 сент. (публ. М.И. Фейнберг и Ю.П. Клюкина). СС-7. С. 659. Печ. по СС-7.
496
Разрешение на получение багажа Цветаева получила лишь 25 июля 1940 г., а последний чемодан (в нем находились рукописи) таможня выдала 3 августа. См. также письмо к А.А. Фадееву от декабря 1939 г. и коммент. к нему.
25-39. А.А. Фадееву
<Не ранее 20 декабря 1939 г.,
Голицыно, Дом отдыха писателей>
Уважаемый товарищ Фадеев,
Пишу Вам из Дома Отдыха Писателей в Голицыне, где Литфонд [497] временно (по 12-ое февраля) устроил нас с сыном, в приснятой комнате, с полным пансионом в Доме Отдыха.
Пишу Вам по следующим двум <зачеркнуто: неотложным> насущным для меня делам.
497
Голицыно — железнодорожная станция и дачный поселок (с 2004 г. — город) в 40 км от Москвы по Белорусскому направлению. В 1930-е гг. — место отдыха и творчества советских писателей. Литфонд — Литературный фонд СССР, общественная организация писателей, образованная в 1934 г. при Союзе советских писателей СССР с целью оказания материальной и бытовой помощи ее членам. Цветаева обратилась за помощью в Литфонд в ноябре 1939 г. после вынужденного переезда (фактического бегства) из Болшева в Москву вследствие арестов на болшевской даче ее дочери, А.С. Эфрон, и мужа, С.Я. Эфрона. Литфонд выделил Цветаевой с сыном две бесплатные курсовки на два месяца в голицынский Дом творчества, подыскав и сняв для них в Голицыне жилье неподалеку от писательского дома. Они провели в Голицыне полгода, с 10-х чисел декабря 1939 г. по 11 июня 1940 г. Сроки путевки зависели от решения Литфонда. О пребывании Цветаевой см. коммент. 2 к письму И.А. Новикову от 26 января 1940 г., также письма того же года к Л.В. Веприцкой (февраль), к О.А. Мочаловой (29 мая), к П.А. Павленко, а также записи Мура (Эфрон Г. Дневники, I. С. 52, 59).
Первое дело — мой литературный архив [498] , вместе с остальным моим багажом лежащий на таможне уже 5 месяцев и очевидно арестованный до окончания следствия над моей дочерью [499] , арестованной 27-го августа и до сих пор сидящей в Центральной Тюрьме [500] .
В мой литературный архив входят: рукописные тетради неизданных стихов, черновики, оттиски напечатанных заграницей вещей (прозы, поэм, отдельных стихов), мои переводы на французский Пушкина [501] , мои переводы на французский русских и немецких революционных песен [502] , письма ко мне поэта Райнера Мариа Рильке и предсмертное его, нигде не напечатанное стихотворение <сверху: элегия> [503] , письма ко мне Бориса Пастернака с 1922 г<ода> — 1937 г<од> [504] , мои дневники и записные книги, вообще — вся моя литературная работа за 17 лет, привести в порядок которую мне стоило целой зимы. Все, кроме печатных оттисков, — невозвратно.
498
…мой… архив… — Цветаева привезла с собой большую часть своего литературного архива (хранится в РГАЛИ в личном фонде поэта (№ 1190). Другую его часть она оставила у Е.Э. Малер в Базеле (см. коммент. 2 к письму к А.Э. Берг от 3 сентября 1938 г.) и у М.Н. и В.И. Лебедевых в Париже (см. коммент. 1 к письму Л.Э. Берг от 20 июня 1938 г.). См. также письмо в Следственную часть НКВД от 31 октября 1939 г.
499
А.С. Эфрон была осуждена 2 июля 1940 г. ОСО НКВД на 8 лет лагерей без конфискации имущества (см.: Фейнберг М., Клюкин Ю. «Да, в вечности — жена, не на бумаге»: Неизвестные письма из архивов НКВД // Литературная газета. 1992. № 36. 2 сент. С. 6), после чего Цветаевой по разрешению НКВД, в два этапа — 25 июля и 3 августа 1940 г., был возвращен ее багаж. См. письмо Цветаевой к П.A. Павленко от 27 августа 1940 г.
500
…сидящей в Ц<ентральной> Т<юрьме>. — Имеется в виду Лубянская внутренняя тюрьма, где А.С. Эфрон содержалась в течение всего срока следствия (см. письмо Цветаевой к Л.П. Берии от 14 июня 1940 г.).
501
В феврале 1937 г. исполнилось сто лет со дня смерти великого поэта. В преддверии юбилейной даты Цветаева начала работу над переводами на французский стихотворений Пушкина (см. письмо к В.В. Рудневу от июня 1936 г. и коммент. 2 к нему. — Письма 1933–1936. С. 598–599). Всего было переведено около двадцати стихотворений. Лишь три из них были опубликованы при жизни поэта: перевод («Бесы») был напечатан в однодневной газете «Пушкин. 1837–1937», изданной ко «Дню русской культуры», и еще два (Песня Председателя из «Пира во время чумы» и «Няне») — в доминиканском журнале «La Vie Intellectuelle» (Paris, 1937. Vol. XLVIII. № 2. C. 316–318). Подробнее см.: Клюкин Ю. Пушкин по-французски в переводе Марины Цветаевой. (К истории создания). — В сб.: Цветаева М. Статьи и тексты. Wien. Wiener slawistischer Almanach. Sonderband 32. 1992. С. 63–84; Цветаева М. Свободная стихия. М., 2013 (сост. В. Босенко).
502
…переводы…русских и немецких… песен… — См. письмо к Л.П. Берии от 23 декабря 1939 г. К перечисленному Цветаевой можно добавить переводы революционных песен «Смело, товарищи, в ногу…» и «Замучен тяжелой неволей…», которые делались по заказу рабочих самодеятельных коллективов и ячеек коммунистической молодежи Франции. Все переводы были выполнены для общества «France — URSS», с которым Цветаева в то время сотрудничала (см.: письмо к А.Э. Берг от 15 февраля 1936 г. и коммент. 1 к нему — Письма 1933–1936. С. 598-599).
503
…письма ко мне поэта Райнера Мариа Рильке… — Переписку Цветаевой и Рильке см. в кн.: Небесная арка; Письма 1924–1927. …нигде не напечатанное стихотворение… — Речь идет об элегии Рильке с посвящением Цветаевой (Elegie fur Marina), которая была написана и отправлена ей 8 июня 1926 г. См. ответное послание Цветаевой 14 июня 1926 г. (Письма 1924–1927. С. 415). Текст элегии Цветаева позднее послала А.А. Тесковой в письме от 14 ноября 1936 г. (Письма 1933-1936. С. 747–749).
504
…письма ко мне Бориса Пастернака… — Возможно, описка Цветаевой. В наиболее полном издании переписки поэтов (см.: Души начинают видеть) последнее письмо Пастернака к Цветаевой датируется октябрем 1935 г., последние письма Цветаевой к нему (сохранившиеся в черновиках) — мартом 1936 г.
С багажом, а следовательно и архивом, дело обстоит так.
По указанию парижского консульства все было мною сдано в транспортную контору. Адресовала я багаж на имя и адрес дочери — Ариадны Сергеевны Эфрон — Мерзляковский 16, кв<артира> 27 [505] — так как не знала ни места, где буду жить, ни фамилии, под которой буду жить [506] .
2 месяца по приезде, т. е. до 20 чисел августа я была без бумаг, поэтому добыть багаж, пришедший 22 июля — не могла. Тотчас же по получении паспорта я, с доверенностью моей дочери, засвидетельствованной по месту ее службы [507] (все документы у меня хранятся) отправилась на таможню, но там мне сказали, что не хватает пограничного свидетельства. Пограничного свидетельства у меня не было, п<отому> ч<то> я ехала специальным пароходом (испанцами) [508] . Тогда таможня мне указала, что надо получить взамен его письменное разрешение на получение багажа, от учреждения, которое меня переправляло. На <зачеркнуто: мои многократные просьбы> {205} мою просьбу (через близкое лицо [509] , ибо личных встреч у меня из этого учреждения не было ни с кем) мне <зачеркнуто: многократно> было сказано <сверху: отвечено>, что такое разрешение будет. <зачеркнуто: Прошло неск<олько> дней> Но 27-го августа — арестовали мою дочь, и моя забота о багаже на несколько дней, естественно, заглохла.
505
По прибытии из Франции в Москву 18 марта 1937 г. А.С. Эфрон поселилась (и, следовательно, затем прописалась) по адресу своей тетки, Е.Я. Эфрон.
506
Состоя в браке, Цветаева в разные периоды официально носила фамилии Эфрон, Эфрон-Цветаева и Цветаева-Эфрон. Ее эмигрантский паспорт был оформлен на последнюю из указанных фамилий, о чем она писала М.С. Цетлиной в письме от 11 августа 1923 г. (Письма 1905–1923. С. 617). Перед своим возвращением на родину она жила в отеле «Innova» под фамилией Эфрон (см. письмо к А.Э. Берг от 17 сентября 1938 г.). По возвращении в Москву она получила 21 августа 1939 г. паспорт с фамилией Цветаева. С.Я. Эфрон после тайного переезда в СССР имел документы на фамилию Андреев. Об этом Цветаева, вероятно, была уведомлена еще в Париже.
507
О работе А.С. Эфрон см. коммент. 10 к письму к А.Э. Берг от 21 января 1938 г.
508
Цветаева с сыном прибыла в СССР специальным рейсом на пароходе «Мария Ульянова», везшем испанцев из страны, где шла Гражданская война. См. коммент. 4 к письму к А.Э. Берг от 12 июня 1939 г.
509
…близкое лицо… — Речь идет, по-видимому, о С.Я. Эфроне (Лубянникова Е.И., Ахмадеева С.А. С. 406).
<Зачеркнуто: С 1-го сентября 1939 г<ода> по 10-ое октября мне, через моего мужа, многократно было сказано <сверху: передано>, чтобы я о багаже (и архиве) не беспокоилась, что мне всё выдадут. >
В начале <сверху: половине> сентября я передала через мужа——— {206} письмо [510] , где точно излагала все обстоятельства (отсутствие паспорта и разрешения) помешавшие мне получить багаж во время и опять просила о выдаче мне разрешения. Ответ (устный) был: пусть не беспокоится о своем багаже — она его получит. Но так как разрешения всё не получалось, я несколько раз устно еще раз напоминала и ответ неизменно был: — получит.
510
Речь идет о первом письме Цветаевой в Следственную часть НКВД, которое, по-видимому, не сохранилось.
10-го Октября арестовали моего мужа, и я уже стала напоминать о багаже через сожителя по квартире Львова [511] — знавшего начальника моего мужа [512] . Сначала ему сказали, что мне всё выдадут полностью, но к концу Октября, при моем повторном напоминании, мне было сказано, что мне придется подождать до окончания следствия над моей дочерью.
Тогда я через Львова передала письмо [513] где просила разрешить <зачеркнуто: мне> взять необходимые вещи, мои и сына (теплое белье, обувь и т.д.) и сберечь мой архив. Ответа не последовало, ибо Львов был арестован 7-го ноября и всякая связь порвалась.
511
Имеется в виду Николай Андреевич Клепинин (1899–1941) — историк, журналист. Соратник С.Я. Эфрона по секретной работе во Франции, прибыл одновременно с ним в СССР, где жил под конспиративной фамилией Львов. Во время Гражданской войны воевал на стороне Добровольческой армии. С 1920 г. — в эмиграции. Участник евразийского движения. В 1933 г. вместе с женой Антониной (Ниной) Николаевной Клепининой (урожд. Насоновой, в первом браке Сеземан; 1894–1941) был завербован С.Я. Эфроном в советскую разведку. По возвращении на родину поселился на казенной даче НКВД на станции Болшево (в одном доме с семьей С.Я. Эфрона). Арестован в Болшеве в ночь на 7 ноября 1939 г.; в ту же ночь в Москве были арестованы А.Н. Клепинина и ее старший сын от первого брака Алексей Васильевич Сеземан (1916–1989). 6 июля 1941 г. супруги Львовы-Клепинины были осуждены и 28 июля расстреляны по обвинению в шпионаже и участии в контрреволюционной организации. Посмертно реабилитированы в 1956 г. (Там же. С. 406).
512
…начальника моего мужа. — Возможно, речь идет о начальнике внешней разведки (5-го Иностранного отдела) НКВД Павле Михайловиче Фитине (1907–1971).
513
…передала письмо… — Речь идет о втором письме Цветаевой в Следственную часть НКВД, от 31 октября 1939 г. (см.).