Чтение онлайн

«Носи Его (т. е. Распутина) крест, если даже неудобно, ради моего спокойствія». — добавляла А. Ф. почти обычную свою просьбу.

В воспоминаніях Палй сообщает, что в. кн. Павел был освдомлен ранним утром 3-го об отреченіи «врным» человком, присланным ген. Рессином, командиром Своднаго полка в Ц. Сел, и уже в 4 ч. 30 м. утра читал сам Манифест.

Разговоры об этом «план» должны быть, сопоставлены с пресловутыми сплетнями о сепаратном мир, который будто бы подготовлялся наканун революціи в нкоторых правых политических кругах. Эта легенда разсмотрна о первой части моей работы.

Насколько в великокняжеской семь неясно представляли себ и впослдствіи ход событій, показывают воспоминанія Палй, разсказывающей, что ген. Иванов достиг Колпина, гд был арестован мятежными войсками.

Так могло быть, если свиданіе в. кн. Павла с Императрицей происходило вечером. Кн. Палй говорит про 11 час. утра. В это время сам Родзянко знал подробности лишь по «слухам», как видно из его разговора со Ставкой.

Легенда о «трюк» при желаніи может быть расширена. Судя по откликам русской печати революціоннаго времени, нкоторыя англійскія газеты в назначеніи в. кн. Н. Н. верховным главнокомандующим усмотрли «макіавеллистическій пріем», хитро придуманный Царем в разсчет «вызвать смуту».

Половцов нсколько по иному разсказал эту исторію, вызвавшую в прошлом нкоторую полемику на страницах бурцевскаго эмирантскаго «Общаго Дла».

Львов, повидимому, был молчаливым свидтелем.

Датированіе разговоров в публикаціи «Кр. Арх.» расходится с датами в копіях, напечатанных в эмигрантских изданіях. В первом случа разговор с Алексевым помчен 6 ч. 46 м., а с Рузским в 8 ч. 45 м.; во втором разговор с Рузским помчен 5 час. (у Вильчковскаго) и 6 ч. у Лукомскаго. Копія разговора с Алексевым вообще отсутствует в зарубежных публикаціях. Не имя возможности документально разъяснить разнорчія, считаю боле логическим эмигрантское датированіе; в конц разговора с Псковом имется замчаніе Рузскаго: ...«не забудьте сообщить в Ставку, ибо дальнйшіе переговоры должны вестись в Ставк, а мн надо сообщать только о ход и положеніи дл». 8 ч. 46 мин. вообще время слишком позднее, принимая во вниманіе растерянность, которую вызвала в Петербург ночная телеграмма Гучкова. По записи ген. Болдырева тоже выходит, что Родзянко прежде говорил с Алексевым, но запись Болдырева явно сдлана позже, ибо в ней попадаются такія слова «как это потом и оказалось».

Объективная оцнка этой характеристики была сдлана выше.

В разговор с Алексевым Родзянко говорил, что «соглашенія» достигнуть не удалось, « установлено только «перемиріе».

В разговор с Алексевым упоминались: Верховный Комитет и Совт министров.

Алексеву Родзянко говорил боле ршительно о «колоссальном подъем патріотических чувств», о «небывалом подъем энергіи», об «абсолютном спокойствіи в стран», которые обезпечивают «самую блестящую побду».

Ср. показанія Гучкова в Чр. Сл. Ком.;

Эти знаменательныя «обмолвки» Родзянко будут разобраны ниже.

Как фактически отразилась задержка с опубликованіем манифеста в войсках, будет разсмотрно ниже.

В телеграмм, посланной в 9 ч. 11 мин. веч. кн. Львову, Ник. Ник. высказывал опасенія, что «отреченіе в пользу в. кн. Мих. Ал., как императора... неизбжно усилит смуту в умах народа. Опасеніе это усугубляется неясной редакціей манифеста и отсутствіем указанія в нем, кто является наслдником престола» .. По поводу свдній о «якобы готовящемся соглашеніи между Правительством и Совтом Р. Д. по вопросу о созыв через полгода Учр. Собранія», Ник. Ник., как «отвчающій перед родиной за успх наших армій», «категорически» высказывался, что заключеніе подобнаго соглашенія было бы величайшей ошибкой, грозящей гибелью Россіи".

Алексев приводил в примр Ревель, гд при ознакомленіи с текстом манифеста образовалось «хорошее приподнятое настроеніе».

В некролог Милюкова, напечатанном в «Новом Журнал»: Керенскій говорит, что на ночном совщаніи первым о невозможности воцаренія в. кн. Михаила высказался Родзянко.

Мстиславскій, повторяя ходячую версію, говорит об арест Гучкова его «чуть не поставили под разстрл» и пр.

Эти рчи мемуарист, конечно, сотворил в дух будущих большевицких трафаретов — о милліонах сахарозаводчика Терещенко, «князей и графов» из Врем. Прав. и т. д. Терминологія выдает мемуариста — ни один из ораторов-рабочих не мог 3-го говорить о «революціонной демократіи» (позднйшее словоупотребленіе, едва ли не введенное Церетели).

По разсказу Родзянко делегаты были освобождены дежурной ротой. Об этой рот, явившейся с пулеметом, упоминает и Шульгин. Шляпников утверждает, что потребовалось вмшательство Совта, и Гучков был освобожден только посл переговоров с Исп. Ком. По свидтельству еще одного современника (Б. Н. Б.). выступавшаго на столбцах эмигрантскаго бурцевскаго «Общаго Дла», «вмшательство Совта» выявилось в том, что был арестован комендант станціи полк. Т., который со взводом петраградскаго полка высвободил Гучкова.

Кн. Путятина, воспоминанія которой точностью не отличаются, утверждала, что Родзянко на Милліонную прибыл за час до остальных и убждал Мих. Ал. принять власть. Вроятно, автор спутал с тм, что было наканун, когда, по ея словам, Родзянко нсколько раз постил Великаго Князя и говорил ему о регентств. Вечером 2-го в тх же цлях квартиру Путятиной постил и вел. кн. Ник. Мих.

По словам Милюкова, посл Родзянко говорил Керенскій. Шульгин утверждает, что Керенскій выступил посл перерыва. В рчи Керенскій возражал Милюкову. Так как я могу слова Керенскаго изложить только по Шульгину или дать их из третьих уже рук — в описаніи в. кн. Андрея, то откладываю их на время посл перерыва. Возможно, что Керенскій выступил два раза. Шульгин с Гучковым опоздали к началу бесды.

На другой день Палеолог, дйствительно, обратил вниманіе на то, что Милюков постарл «на десять лт».

Очерк Алданова носит в себ черты слишком опредленнаго юбилейнаго преувеличенія. Между прочим, он заключает: «Обращаясь к документам (!) того времени, историк признает, что такого яснаго истинно вщаго предвиднія надвигающейся на Россію катастрофы не имл в первый час революціи ни один другой политическій дятель». Послдующее изложеніе, стилизирующее факты, устраняет эту иллюзію «предвиднія» в отношеніи Милюкова. «Вщих предсказаній» о «гибели Россіи» было много, даже слишком много — и особенно перед революціей. Все это больше словесная мишура, которую наввали летучія переживанія в данный, иногда короткій отрывок времени.

В изложеніи Шульгина Керенскій сказал Мих . Ал., что он принадлежит к партіи которая запрещает соприкасаться с лицами императорской крови (!). Еще боле образно представил это Андр. Владиміровичу Караулов. Керенскій заявил, что «поступился всми своими партійными принципами ради блага отечества и лично явился сюда», за что его «могли бы партійные товарищи растерзать»...

По отзыву Караулова Керенскій «наиболе ярко характеризовал момент». Он сказал, что «вчера еще бы согласился на конституціонную монархію, но сегодня, посл того, что пулеметы с церквей разстрливали народ, негодованіе слишком сильное, и Миша (это запись Ан. Вл.), беря корону, становится под удар народнаго негодованія, из под котораго вышел Ники. Успокоить умы теперь нельзя, и Миша может погибнуть, с ним и они вс». Эта передача, очевидно, может установить только смысл рчи оратора, а не подлинныя его слова, равно как и термины «вчера» и «сегодня» должны быть понимаемы относительно.