Чтение онлайн

Припомним, что Врангель дал противоположную характеристику позиціи военнаго министра.

В моих замтках того времени, со слов одного из присутствовавших уже при отъзд министров, записана такая жанровая сценка: ...Позд усиливает свой ход, колеса стучат — все сильне и сильне. С вагонной площадки министр ин. д. говорит прощальную рчь. За грохотом не слышно на перрон ни его слов, ни его охрипшаго от рчей голоса. Смняются ряды публики, а министр с площадки говорит, говорит...

Станкевич центр тяжести из области проявленія «народной души», не принимавшей войны, переносит в область объективных матеріальных данных. Он утверждает, что посл рчи ген. Корнилова и Исп. Ком. «вс заколебались в возможности продолженія войны»: разстройство транспорта, тиф и цынга, свирпствующіе на фронт в силу чрезвычайнаго недостатка продуктов и т. д. Хотя повствованіе Корнилова относилось к дореволюціонному времени, «ясно» было, что дло должно было и этом отношеніи «лишь ухудшиться». Вывод мемуариста, на преувеличенно-сгущенном фон фактов, едва ли может быть признан обоснованным.

Мемуарист вспоминает письмо, полученное им с фронта от гр. Игнатьева. Корреспондент писал, что надо отдать себ отчет в том, что война кончилась, потому что армія «стихійно не хочет воевать»: Умные люди должны придумать способ ликвидаціи войны безболзненно, иначе произойдет катастрофа». Набоков показал письмо военному министру. Тот отвтил, что он получает такія письма массами и приходится «надяться на чудо».

Любопытно, что наиболе яркій случай отказа «итти на позиціи» в 5-ой арміи, считавшейся командным составом наимене «благополучной» со стороны эксцессов (арест офицеров), связан с такой бытовой деталью: полк считал несправедливым итти в окопы и пасхальную ночь, так как он стоял на позиціи в эту ночь в предшествующем году.

Иллюстрацію дают воспоминанія Пуанкарэ. Историк германской революціи Штребель, принадлежавшій к числу «левых» соціалистов, так охарактеризовал в своей работ «развал германской арміи»: он «начался не с іюльских дней 1918 года; он медленно, но неуклонно подготовлялся на протяженіи нскольких лт. Безконечная длительность войны, позиціонная война и походная жизнь подточили боевую силу и поколебали дух арміи».

Чернов спорит с Деникиным, Керенскій с Милюковым. Послдній «в виду опубликованія большевиками новых архивных документов» вынужден был посл длительной полемики внести «оговорку» в свое изложеніе, отрицавшее революціонную концепцію Керенскаго. («Еще факты». «Посл. Нов.» 17 ноября 27 г.). Соотвтсвующая поправка сдлана в «Россіи на перелом» — в труд, в котором Милюков стал «приближаться к традиціонной «революціонной» концепціи.

Обобщеніе в каждом отдльном случа требует критическаго анализа и слдующей за ним оговорки. Наглядную иллюстрацію можно найти в утвержденіях, раздававшихся на декабрьском совщаніи в Ставк. Брусилов, подтверждая замчанія Рузскаго, приводил в качеств примра 7 Сиб. корпус, прибывшій на юго-западный фронт из рижскаго района «совершенно распропагандированным, люди отказывались итти в атаку; были случаи возмущенія, одного ротнаго командира подняли па штыки, пришлось принять кругыя мры, разстрлять нсколько человк, перемнить начальствующих лиц, и теперь корпус приводится в порядок». А вот полк. Никитин в качеств офицера при нач. штаба 7 арміи, гд корпус приводился в порядок, имвщій возможность «спеціально» и «близко» наблюдать 7 Сиб. корпус в дйствіи, дает совершенно иную характеристику поведенія «ненадежнаго» корпуса перед революціей в условіях позиціонной борьбы, тяжеле которых «трудно придумать»: под Бржезанами «полк не дрогнул» — «дух героя командира (ген. Ступина), дух стараго русскаго солдата был с ними»...

См. мою книгу «Как большевики захватили власть».

Не трудно найти и источник легенды — это записка членов Особаго Совщанія, исчислившая потерю «людского запаса» в 2 милл. — военнообязанных, оставшихся в занятых непріятелем областях, уклонившихся, эмигрантов и пр.

Для двухмилліоннаго исчисленія дезертиров во время революціи он примнил такую своеобразную статистику. Взяв общую цифру 15 милл. призванных к 1 ноября 17 г. и исключив соотвтствующія цифры убыли (убитых, раненых, плнных) и наличный состав дйствующей арміи и запасных ея частей, он получил недохваток с 1 1/2 милл. человк. Это и есть, по его мннію, дезертиры; прибавив сюда офиціальную цифру дезертиров в 365 т. к 100 т. укрывшихся в разных революціонных военных комитетах, он получил цифру в 2 милліона!!! И нт дла военному историку до несовершенства офиціальной военной статистики, сдлавшейся еще боле случайной в бурные годы революціи, игнорирует он и факт, устанавливаемый всми правительственными войсковыми комиссарами, что в дни наступленія «дезертиры» из числа членов исполнительных комитетов, в подавляющем большинств случаев оказывались в первых рядах активно сражавшихся. Насколько произвольна военная статистика, руководящаяся головинским принципом исчисленія, видно из расчисленій другого военнаго историка Керсановскаго, который весь «недохваток» для дореволюціоннаго времени относит в рубрику убитых. Соотвтствующій матеріал дается в моей книг «Легенда о сепаратном мир».

Оно может быть отмчено и на том рижском плацдарм, который представлял распропагандированное «гнздо» на Сверном фронт. В памятной записк, поданной военному министру в 20-х числах марта от имени 379 офицеров XII арміи и подписанной в первую голову командиром латышскаго полка Вацетисом (извстным впослдствіи большевицким командармом), требовалось удаленіе с командных должностей всего «нмецкаго элемента балтійскаго происхожденія».

То же утвержденіе прошло красной нитью в рчи Брусилова при пріем в Кіев членов Гос. Думы.

Напр., в дневник Селивачева имется запись: «несомннную карьеру длает Брусилов: хитрый старик, видя окружающее, первый стал заигрывать с народом». Приспособляемость к общественному мннію Селивачев увидит даже в том, что в свое время Брусилов, единственный из главнокомандующих, дал «идеальную аттестацію» земским организаціям на фронт, когда хотли их уничтожить по причин их «яко бы безполезности», а на самом дл считая их «революціонными».

Относительную цнность этих резолюцій, как нельзя лучше, характеризуют строки из воспоминаній извстнаго московскаго большевицкаго деятеля Смидовича, который разсказывает, как т. Кастеловская (старая большевичка) желала в партійном орган печатать резолюціи «не так, как он принимались».

См. «Россійская контр-революція». Методы и выводы ген. Головина.

Припомним, что ген. Янушкевич в 15 г. эту формулу развивал в офиціальном обращеніи к Совту министров; в дни революціи она фигурирует в устах извстнаго издателя Сытина, в дневник Гиппіус и т. д.

Эта строки пишутся в ршающій для Россіи момент. Каковы бы ни были ближайшія послдствія германскаго продвиженія вглубь страны, характер, который пріобртает война на обширной территоріи россійской равнины в 1941-42 г.г., как бы подтверждает закон «евразійской» самобытности.

Не показательно ли в этом отношеніи свидтельство Махно, что в деревнях, прилегавших к району знаменитаго Гуляй Поля, будущей резиденціи анархическаго «батьки», в первые четыре мсяца революціи вообще большевиков не было.

Керенскій в «Experience» говорит, что революція отчасти родилась, как протест против перспектив сепапаратнаго мира. Он лишь повторил слова Церетелли в Гос. Совщаніи 17 г. «вс знают, что, если бы не было русской великой революціи, мы в настоящій момент имли бы сепаратный мир».

В противорчіе с послдующей схемой 17 г. Милюков 3 марта 16 г. говорил в Гос. Дум: «революція в Россіи непремнно приведет нас к пораженію». Шингарев на VI кадетском създ в феврал 16 г., по утвержденію сыскных информаторов, утверждал, что взрыв народнаго отчаянія похоронит побду над Германіей. Как мы видли, по свидтельству современников, так и воспринял Шингарев революцію 27 февраля.

От имени союзников на правах старйшины дипломатическаго корпуса правительство привтствовал англійскій посол, выразившій надежду, что Правительство сдлает «все возможное, чтобы довести войну до побднаго конца, оставаясь на страж порядка и національнаго единства и стремясь к возобновленію нормальной работы на заводах в к обученію войск и поддержк дисциплины в арміи».