Чтение онлайн

От имени союзников на правах старйшины дипломатическаго корпуса правительство привтствовал англійскій посол, выразившій надежду, что Правительство сдлает «все возможное, чтобы довести войну до побднаго конца, оставаясь на страж порядка и національнаго единства и стремясь к возобновленію нормальной работы на заводах в к обученію войск и поддержк дисциплины в арміи».

Аргументація Милюкова ршительно ничм не отличалась от (аргументаціи «жестокой -текст испорчен прим. boomzoomer) исторической необходимости», которую давали нмецкія адепты «соціал-имперіализма». Различіе было лишь в субъектах, в сторону которых должны были направляться міровыя событія (см. кн. ген. Штредель «Германская революція»). Станюкович выкопал в писаніях Милюкова в начал войны даже такой пассаж: историк и политик (см. книгу «Легенда о сепаратном мир»), полагал, что вся Восточная Пруссія должна быть превращена в новую остзейскую губернію.

Ей мы посвятили достаточно вниманіе. (См. книгу «Легенда о сепаратном мир). В предреволюціонное время вопрос о проливах продолжал занимать вниманіе морских общественных кругов, как видно из дневника Рейнгартена. Ему посвящена «бесда вторая» по текущим вопросам — 4 февраля. Но формулируется «византійская мечта» только, как экономическая проблема: «Владніе проливами представляет для нас не цль имперіалистических стремленій, а характер необходимости»... «Требуя проливы, мы должны дать обязательство дальше не итти»... «Мы должны требовать минимум территоріи при проливах. Этот минимум опредлился из стратегических соображеній»...

Так в массах до революціи воспринималась даже пораженческая проповдь. См. воспоминанія анархиста Максимова.

Ген. Селивачев записал в дневник 4 марта: «Все министерство из числа октябристов, лвых и трудовиков — это явная гарантія за то, что ни о каком сепаратном мир в Германіи и мечтать не будут... Не это ли начало конца Германіи?».

Соціал-демократическая печать нмецкая (печать большинства) опредляла позицію приблизительно так: ...«Пока Московія не связана по рукам и по ногам, и не повержена в прах, не должна быть закончена война, призванная освободить Европу от Азіи, исключить Россію из европейской политики» (Rheinische Zeitung).

Как видно из воспоминаній Станкевича, представителя «трудовой группы» в Исп. Ком., «правые» считали рискованным выступленіе Совта со словом «мир». «Дойдет ли оно до народов міра и какое произведет там впечатлніе — неизвстно. Но ясно, что до нашего фронта оно дойдет немедленно и поставит перед арміей слишком обязательно и практически представленіе о мир, что может только ослабить и так небольшіе остатки боеспособности фронта»... «Посл дискуссіи в Комитет и посл принятія оговорок о готовности русской демократіи бороться дальше за справедливый мир», трудовики голосовали за воззваніе.

Любопытно, как видный дятель партіи, иэвстный государствовд Кокошкин, фактически входившій в состав правительства, мотивировал в соотвтствіи с упомянутым интервью Милюкова необходимость для Россіи пріобртенія проливов: они давно принадлежат не Турціи, а Германіи. И проливы будут или германскими, или русскими. Провидцем Кокошкин оказался плохим.

Можно было наблюдать и столь неподходящую для революціи надпись на знамени одной казачьей части: «выкупаем в германской крови наших лошадей». «Извстіям» не нравился популярный среди солдат лозунг: «война до побды», и они предлагали замнить его словами «война за свободу».

На кадетском създ Щепкин связал «стоходовскую панаму» с обращеніем Совта к демократіи всего міра — нмцы в отвт пустили волну газа, от которой погибла масса народа (по свдніям Алексева стравленных газами насчитывалось около 800 человк).

Подмченное наблюдательным общественным дятелем «требованіе» народа в большей степени относилось к тм представителям боевого патріотизма, которые прочно окопались в революціонном тылу и из своего мста произносили патетическія и обличительныя рчи. Их слова на тему: «хоть рубашку с нас снимите, но Россію спасите», опредленно звучали фальшиво.

Из телеграммы Ставки о Стоход явствует, что эта операція была задумана еще до начала русской революціи. Алексев говорил: «в теченіе послдних пяти недль по свдніям, получаемым, как от плнных, так, и путем воздушной развдки, совершенно опредленно намчалось стремленіе противника произвести атаку против нашего плацдарма на лвом берегу Стохода... Представлялось вполн опредленным, что противник попытается произвести наступленіе с наступленіем оттепели».

За статью в «Правд» о «манифест 14 марта Суханов упрекал Каменева в «оборончеств». 25-го марта, по поводу агитаціи в Кронштадт «побросать оружіе, заклепать пушки, испортить поставленныя мины», «Правда» помстила особое воззваніе к гарнизону, приглашавшее не врить подобнаго рода провокаціонным призывам.

Мы говорим, конечно, не о ленинской концепціи превращенія міровой войны во всемірную гражданскую бойню под пролетарским стягом.

Любопытно, что побдоносную Францію эпохи «великой революціи» — «сильную духом и врой в свтлое будущее родины», вспомнил в приказ 5 марта командующій 10-й арміей ген. Горбатовскій, отставленный новой властью.

Интересно, принимая во вниманіе последующую судьбу в дни революціи ген. Гурко, отмтить, что новый главнокомандующій Западным фронтом, в своей телеграмм военному министру 24-го марта, выражал твердую уверенность, (что народ, который сумл добиться политической свободы, «должен сумть завоевать себ и политическую свободу вншнюю»... «Армія вполн проникнута сознаніем тсной связи того и другого; нужно, чтобы и весь народ в тылу и его руководители прониклись тм же, и тогда побда обезпечена, но ее нужно вырвать у врага, а не надяться, что она сама к нам придет вслдствіе неумлых и нершительных дйствій противника».

Измнившееся настроеніе настолько затемнило память Алексева, что в своем послдующем дневник по поводу іюньскаго наступленія он записал: «в начал апрля высшіе начальники высказали мнніе, что о наступательных операціях немыслимо думать».

Проф. Легра в свой апрльскій дневник записал объясненіе Милюкова, что серьезному наступленію препятствует лишь продовольственное дло. которое было неосуществимо в тогдашних условіях.

Выступленіе Милюкова было сугубо «безтактно», ибо как раз в этот момент остро стоял вопрос о «займ свободы». Интервью в газетах появилось в день похорон жертв революціи.

Происходившая в эти дни в Москв конференція народных соціалистов, которые были как бы вн совтской общественности и ея «интернаціональнаго міросозерцанія», «оборонческіе» взгляды которых сомннію не подлежали, очень опредленно высказалась против каких либо «завоеваній». Формула эта была популярна, — она повторялась и в обращеніи к Совту Пироговскаго Създа 8-го апрля и Учительскаго Създа 10-го.

Керенскій в Совщаніи Совтов увренно говорил, что измненіе цлей войны в Россіи вызовет измненіе этих цлей у всх держав — это «несомннно», это «ясно, как день».

«Революціонная демократія» несомннно возлагала большія надежды на свой проект созыва в Стокгольм, в конц іюня, международной соціалистической конференціи, главной задачей которой представлялась, выработка «путей и средств» для «борьбы за мир». По отношенію ко времени, о котором у нас идет рчь, это было — будущее, ибо постановленіе Исп. Ком., относительно обращенія к соціалистическим партіям и центральным профессіональным организаціям «всего міра» по поводу созыва такой конференціи, было сдлано лишь 20-го мая. Была ли это только «утопія»? Отмтим, что представитель русскаго дипломатическаго вдомства в Лондон, К. Д. Набоков, был уврен, что осуществленіе этого проекта привело бы к компромиссному миру. Идея созыва стокгольмской конференціи отнюдь не принадлежала большевикам, как предполагает, напр., проф. Перс (очевидно, и Милюков). Перс, бывшій в то время в Россіи и прикомандированный к англійской военной миссіи, утверждает, что он сам слышал агитацію большевиков на фронт за заключеніе мира в Стокгольм. Очевидно, англійскій историк не слишком глубоко проник в отношенія соціалистических партій : — подлинные большевики являлись, опредленными противниками стокгольмской зати.