Маска дракона
Шрифт:
Маркус же не обращая на это внимания сел, едва не врезавшись головой в ее морду. Остекленевшим взглядом он посмотрел на свою руку — задравшийся рукав рубахи обнажил мелкие шрамы на запястье…
— Когда произошла первая структурная перестройка мой организм был еще не готов, — прошептал он. — Не просто так природой заложено полное превращение после созревания.
— Сколько тебе было?
— Шесть. Все говорят что семь или восемь. Но… то, что тогда получилось нельзя было показывать. Когда выдали маску, стало лучше. Легче…
— Это же получилось не само? — очень медленно и осторожно спросила волчица. Получалось не слишком тактично — быть может, будь она сейчас в человеческой шкуре то не спросила бы вовсе, но у зверя все было проще, и Рейра слишком долго находилась в его облике. Воли и характеры начали перемешиваться.
— Нет, дед долго искал средство, чтобы сделать оборотней сильнее… И нашел. Я и правда сильнее многих, — Маркус едва слышно хрипло засмеялся, прикрывая лицо рукой.
— Было… больно?
— Это каждый раз больно.
Рейра поджала хвост: увидев тяжелое превращение обратно в человека, она и не задумалась насколько скорее всего было непросто перекидываться в шкуру зверя. Маркус делал это быстро, но кто знал, насколько для него растягивались эти секунды.
Он потянулся к рюкзаку и достал из кармашка маленькую бутылочку, от которой по всей поляне расползался персиковый аромат.
— Не стоит, — быстро кинула Рейра. — Это персиковое масло?
Парень кивнул и пояснил:
— Иногда они болят где-то в глубине. Масло помогает…
— Сейчас это может нас выдать, — пробормотала Рейра. Она знала на своей шкуре, каково это, когда даже самый маленький кусочек такого ровного понятного мира начинает рушится.
Сколько лет ему внушали необходимость быть сильнее, первее, лучше, подпитывая все это глупой сказкой, в которую кажется верили вообще все?
Хвост все еще нервно дергался.
— Я покараулю полночи, — сказала Рейра, вглядываясь в светящееся небо. Ей казалось, что в облаках проносятся маленькие черные точки, но с уверенностью она сказать это не могла.
— Ага, — голос парня едва заметно подрагивал, хоть он и пытался вернуть присущую ему звонкую сталь. Он опустился обратно, как-то сжался, замер неественно, будто даже не мигая.
Рейра не отошла далеко, осталась буквально на расстоянии хвоста.
— Ты…. Ты ведь не соврала, чтобы меня позлить, а? — его голос точно дрожал. И дыхание было неровным, сбивчивым. Колкость сама завертелась на языке, но в этот раз Рейра ее подавила, проглотила и забыла.
— Нет.
— Так значит ты просто оборотень, ты не венец природы, недосягаемый для обычных смертных, и только тренировками и наукой можно… — остаток чужой фразы, вложенной в его голову, потонул в хриплом вдохе.
Судьба была ироничной штукой. Памятуя и о черном одеяле на голом теле, и о тишине и крепких руках, которые были так нужны в тот момент Рейра подползла ближе и рухнула рядом, почти придавливая спиной его руку, вытянулась так, что хвост касался мешка, где-то в районе колена.
— Что ты… — он попытался возразить, но быстро замолк. Кажется, понял.
Натянул повыше спальник, сжался еще сильнее. А Рейра зажмурившись, считала, сама не знала зачем, считала быстрые выдохи, то как они перемежались с волнами дрожи по всему телу, пока через мучительные минуты все не сошло на нет.
И тогда произошло нечто странное. Тонкими волосками шерсти, едва заметными обычному глазу она ощутила движение над плечом. Одно, два, пять касаний, легких и понятных: он занес над ней ладонь, опустил чуть ниже, едва коснувшись шерсти, но через мгновение резко отдернул.
— Спасибо, — только лишь глухо шепнул Маркус, и перевернулся на бок.
Рейра отползла, но недалеко. Положила голову на лапы и принялась караулить: вслушиваться, внюхиваться, всматриваться, как могла. Лес был невероятно тих: днем в нем теплилась какая-никакая жизнь, редкая, скромная по меркам королевских лесов.
А ночью… В такой обстановке подобраться к ним становилось сложнее.
Пока вокруг царила тьма, мысли Рейры уносились глубоко в прошлое. У нее было не так много воспоминаний из детства. Слишком многое перечеркнула трагедия Кернела. Она, честно признаться, даже слабо помнила, как впервые обратилась в неполную форму и раскрыла тогда еще детские крылья, вместо чешуи покрытые чем-то похожим на маленькие жесткие перья.
В памяти отчего-то остались только глаза Эмбер, в которых плескалась тихая зависть и недоверие. Наверное тогда между подружками появилась первая крупная трещина.
Но кое-что светлое и яркое Рейра прятала в укромном уголке души. Не касалась лишний раз, чтобы не разрушить хрупкую теплоту того летнего дня, но сегодня мысли упорно лезли в тот чудесный день. Сегодня было необходимо.
Ей было лет пять, может даже меньше. Вместе с родителями и Варнавом, тогда похожим на рыжий пляшущий огонек — ни секунды он не мог сидеть на месте спокойно — они посещали недавно вернувшегося из странствия Нантьяла.
На его кухонном столике в маленькой кухне высился пирог, от которого по всему саду плыли восхитительные ароматы свежего еще горячего хлеба, изюма и корицы. Он казался маленькой Рейре таким большим, что его сахарные румяные бока будто свисали с краев стола.
Она потянула маленьким ладошки к пирогу, перепачкалась липкой белой пудрой и тут же очутилась у мамы на руках. Пальцы стали безумно вкусными, и Вивиан негромко смеялась, пытаясь стереть эту сахарную бомбу с пальцев Рейры раньше нее. А потом и вовсе включилась в игру «съешь эти сладкие пальчики».
Рядом с ней Рейре было тепло и спокойно. И воздух вокруг пропитала бесконечная летняя радость. Родители смеялись над историями Нантьяла, и Варнав крутился, рядом задавая какие-то вопросы. Рейра конечно их не помнила и смысла не знала. Все что у нее было от того дня: картинки и запахи и ощущения, неописуемые ни одним из пяти чувств.
В какой-то момент, когда полуденная жара стихла, они все вышли на улицу. Рейру усадили играть с Варнавом под большим старым-старым деревом, которое через десяток лет рухнет от грозы. Но тогда еще мальчишка грозно рыча изображал из себя большого дракона, сдувая невидимым огнем попавшие в немилость игрушки и каждый раз, когда игрушка падала подхватывал сестренку и делал победный круг вокруг дерева.