Чтение онлайн

По характеру воздействия на реципиента моду можно отнести к одной из разновидностей рекламы [61] ; если человек находится под ее постоянным влиянием, то его быт меньше всего подвергается регулированию. Принципам модного стандарта пытаются соответствовать многие герои современных детективов и мелодрам. Так, героиня Донцовой, Даша Васильева, прекрасно разбирается в моде. Ср.: «Брюки у меня и впрямь расклешены прямо от бедра. Супермодное одеяние от фирмы “Валентино”. Но хитрый модельер сообразил, что в таких “трубах” будет зябко, и пустился на хитрость. Подкладка сделана в виде шаровар и на щиколотках прихвачена резинками. Издали – широкие брючины, а внутри тепло, и ветер не проникает к коже» (Д. Донцова. «Жена моего мужа»). Или: «Сейчас лен на пике моды, только стоит ого-го! Даже фирму знаю, “Ольсен” называется. У них большой магазин на Тверской есть» (Д. Донцова. «Три мешка хитростей»); такая модница может сразу определить в вещи каких фирм был одет человек: «юбочка белая из “Манго”, коллекция этого года, солнечные очки от Эмпори Армани, форма “киска” сейчас отошла, “летучую мышь” народ надел. Босоножки у девицы на ногах были, роскошная вещь из магазина “Ти Джей коллекшен»”(Д. Донцова. «Уха из золотой рыбки»).

Под «ритуалом ежедневного поведения» Ю.М. Лотман понимал строй жизни, который определяет распорядок дня, характер труда и досуга, формы отдыха, игры, вкусы, моду и т. д. Это тот «дух времени», который отражается на страницах литературных произведений. «Быт – это обычное протекание жизни в ее реально-практических формах; быт – это вещи, которые нас окружают, наши привычки и каждодневное поведение» [Лотман, 2001: 10]. Вещи, по Лотману, не существуют отдельно как нечто изолированное в контексте своего времени, а включены в общественную практику: «Вещи навязывают нам манеру поведения, поскольку создают вокруг себя определенный культурный контекст» [Лотман, 2001: 12]. Игра с культурными контекстами становится яркой приметой иронического детектива, прежде всего произведений Д. Донцовой.

Иронический детектив Д. Донцовой делится на четыре «серии», главными героями которых становятся Даша Васильева («Даша Васильева – любительница частного сыска»), Евлампия Романова («Евлампия Романова. Следствие ведет дилетант»), Виола Тараканова («Виола Тараканова. В мире преступных страстей») и Иван Подушкин («Джентльмен сыска Иван Подушкин»). Показательно, что четыре героя – это четыре варианта современной картины мира, четыре социальных среза российской действительности начала XXI в.

Постоянно ссылаясь на то, что она пишет «современные сказки», Д. Донцова создает своих героев по лекалам фольклорных архетипов. Определяющим становится мотив чуда. Даша Васильева – преподавательница французского языка, живет с сыном Аркадием, его женой, дочерью Машей, с большим количеством милых собак и кошек. Однажды Даша приютила лаборантку Наташу, которой некуда было деваться в новогоднюю ночь, этот добрый поступок становится пропуском в будущую богатую и счастливую жизнь. Наташа выходит замуж за французского миллионера, после его загадочной смерти огромное богатство достается Наталье и Даше. Воплощается скромная мечта Даши об изобилии: «шкаф, который можно открыть, не вставая с кровати, и там должны лежать куча нового белья и нераспечатанные пачки с колготками, и по паре разных туфель к каждому костюму» (Д. Донцова. «Крутые наследнички»); «Ничто так не повышает настроение, как покупка абсолютно ненужной, даже бесполезной вещи. Женщины меня поймут. Оно, конечно, приятно приобрести пальто или шубу, на которые давно откладывала деньги, но во много раз приятнее просто забежать в лавку и недолго думая, прихватить, ну, допустим, чашку, украшенную изображениями собачек. Дома-то у вас уже есть из чего пить чай, и эта кружечка вроде бы ненужная, но как радует» (Д. Донцова. «Полет над гнездом Индюшки»). Вся серия романов о Даше Васильевой погружает читателя в повседневность коттеджного городка Ложкино, гламурный мир «новых русских».

Вторая героиня Донцовой Евлампия Романова представляет иной социальный срез общества. Мотив «чуда» определяет судьбу и этой героини, которая о себе говорит так: «Моя биография четко делится на две части: до встречи с Катей Романовой и после. “До” была тихая жизнь под крылышком у мамы, оперной певицы, и папы, доктора наук, учеба в консерватории по классу арфы, неудачная артистическая карьера, замужество, завершившееся моим побегом из дома и в конце концов разводом. И звали меня в той жизни Ефросинья. Но потом меня судьба столкнула с Катюшкой и ее семьей. Дальнейшая жизнь потекла по-другому. Теперь я считаю своей родней Катю, двух ее сыновей, Сережку и Кирюшку, жену Сережки Юлечку и кучу домашних животных <…> Поселившись у Кати, я приобрела семью» (Д. Донцова. «Прогноз гадостей на завтра»).

Если Даша Васильева прекрасно ориентируется в моде, дорогих московских ресторанах и магазинах, а в доме хозяйничают кухарка, домработница и садовник, то Лампа хорошо знакома со сложностями повседневной жизни современной российской женщины: «К сожалению, я не принадлежу к самым обеспеченным слоям общества. Я – так называемый российский средний класс, то есть человек, живущий в месяц на фиксированную сумму и собирающий деньги на отдых и ремонт квартиры. Вроде бы для таких людей и созданы отпушки, дающие возможность купить продукты на пару рублей дешевле. Но сколько раз я сталкивалась с обманом! Килограмм сыра, купленный у бойкой хохлушки, всегда весил 800 граммов, свеженькие, приятно пахнущие сосисочки угрожающе зеленели, лишь только я вытаскивала их на кухонный стол, в пачке чая обнаруживалась мелкая коричневая труха, менее всего напоминавшая благородный лист, а собачий корм неаппетитной кучкой лежал в мисках. Теперь я делаю покупки только в супермаркетах и, хотя переплачиваю за товар, все равно оказываюсь в выигрыше (Д. Донцова. «Созвездие жадных псов»).

Виола Тараканова, представляющая уже третью, близкую к маргинальной российскую повседневность, о себе говорит так: «На самом деле являюсь самой обыкновенной уборщицей, стою на нижней ступени социальной лестницы, и подняться по ней мне уже, очевидно не удастся. В 35 лет поздно начинать жизнь сначала. <…>Где только я ни работала! Нянечкой в детском саду, санитаркой в больнице, уборщицей в продмаге. При коммунистах, будь ты хоть семи пядей во лбу, устроиться на приличную работу без диплома было не реально. После перестройки появились иные возможности. Сначала торговала “Гербалайфом”, потом трясла на рынке турецкими тряпками, затем пристроилась в риелторскую контору агентом. Но нигде не получала ни морального удовлетворения, ни достойной зарплаты» (Д. Донцова. «Черт из табакерки»). Перебиваясь, бегая по разным работам, Виола находит любимое дело – расследование преступлений, а позже – написание детективных романов.

Иван Подушкин, выпускник Литературного института, работающий в качестве секретаря у богатой дамы-инвалида, хозяйки частного сыскного бюро, принадлежит к роду бояр Подушкиных: «Род мой известен издавна. Бояре Подушкины были одними из тех, кто возводил на трон Михаила Романова. Поколения Подушкиных верно служили царю и отечеству, больших чинов не имели, но пользовались уважением и “были стабильно богаты” (Д. Донцова. «Букет прекрасных дам»). Отца Ивана Подушкина во время революции спасла повариха, он стал писателем: «Папины книги уходили влет, и мы великолепно жили, имея все атрибуты богатства тех лет: четырехкомнатную квартиру возле метро “Аэропорт”, дачу в Переделкине, “Волгу” с шофером, “кремлевский паек” и отдых в Болгарии» (Д. Донцова. «Букет прекрасных дам»).

В биографии этого героя явны переклички с биографией самой Д. Донцовой, дочки советского писателя А. Васильева. Подушкин окружает себя изысканными вещами, коллекционирует хорошие книги, обеспечивает свою сумасшедшую маменьку Николетту, скупающую в дорогих московских бутиках все подряд. Повседневность, отраженная в этой серии, наиболее эклектична и искусственна, в отличие от практически фотографической точности в описаниях современного российского быта предыдущих серий.

Социологические опросы издательства «Эксмо» свидетельствуют, что перед покупкой новой книги Д. Донцовой читатели обязательно спрашивают, о ком эта книга, и выбирают определенного серийного героя. Разнообразие серийных героев отражает «горизонт ожидания» современного массового читателя, воспринимающего «портативные варианты» многоступенчатого бытия.

По определению Д. Кавелти, «формулы – это способы, с помощью которых конкретные культурные темы и стереотипы воплощаются в более универсальных повествовательных архетипах. Формула – это комбинация, или синтез, ряда специфических культурных штампов и более универсальных повествовательных форм или архетипов» [Кавелти, 1996: 35].

Формула повседневности стала одной из основных составляющих поэтики банальности, свойственной массовой литературе. Т. Чередниченко видит особенность современной культуры в «сплющивании» идеалов бытия в плоскостную фактуру повседневного быта [Чередниченко, 1994: 256]. В начале XXI в. можно констатировать размывание «формулы эпохи», о которой говорил Б. Эйхенбаум («Слова и вещи существуют в двух планах: конкретность перерастает в символику, малое – в большое, бытовая мелочь – в формулу эпохи» [Эйхенбаум, 2001: 190]), свидетельствующее о сосуществовании различных типов современной российской повседневности. Необходимо еще раз подчеркнуть, что массовая литература с ее злободневностью, определенной фельетонностью является своеобразным аналогом городского фольклора, фиксирующего изменения «духа времени».

В рекламной газете «Из рук в руки» регулярно появляется объявление: «Писатель хочет вступить в контакт с интересными людьми, биография которых может послужить основой сюжета в цикле романов о современной России». С чем связано его появление?

Чем вы можете объяснить «документальность» массовой литературы?

Определите общие черты героя массовой литературы?

В какой степени массовая литература занимается своеобразным анализом сознания маргинального человека?

Прочитайте и прокомментируйте слова главной героини романа А. Любимовой «Так просто сказать люблю»: «“Атлантида ” выдала мне наряд на “продакт плейсмент” <…> эдакая ненавязчивая реклама товаров народного потребления в кинофильмах, телесериалах и в книгах. Герой хватает топор, чтобы зарубить врага, но топорик у нас не простой, безымянный, а какой-нибудь известной фирмы