Чтение онлайн

Умеет все-таки Инспектор красиво говорить! И вроде много сказал, и все понятно — но зацепиться не за что. Напрямую практически ничего не сказал. Одни намеки.

— Вы предлагаете мне стать… вашими глазами и ушами здесь? — решил пойти я ва-банк, и сам сейчас наблюдая реакцию Инспектора.

Бергер не выдал себя.

— Я предлагаю вам стать сознательным, информированным участником процесса, который уже идёт с вашим участием, хотите вы того или нет, — поправил он. — С меткой или без — вы теперь часть уравнения. Без нас вы — переменная без значения, которую можно обнулить при первой же необходимости. С нами… у вас появляется шанс понять правила игры. И, возможно, повлиять на её результат. В своих интересах.

Он замолчал, давая мне всё обдумать. «Переменная, которую можно обнулить». Это мне совсем не понравилось. И единственное, что мне сейчас оставалось — взять паузу.

— Я не могу дать ответ сразу.

Уголки тонких губ Бергера дрогнули на миллиметр.

— А никто и не просит сразу, — произнёс он. — Спешка — враг анализа. Мы готовы ждать. Мы умеем ждать. — Он поднялся со стула, давая понять, что аудиенция окончена. — Метка будет деактивирована. Как знак доброй воли. Но дверь для диалога останется открытой. Подумайте, Алексей Сергеевич. Подумайте, с какой стороны этой двери вы хотите находиться, когда она начнёт закрываться.

Я поднялся и, не сказав больше ни слова, вышел из кабинета, закрыв за собой дверь.

День только начался и мне поручено было задание: сверка каталога с физическим наличием в секторе «Эммануила Великого» — хранилище второстепенных магических трактатов XVII–XVIII веков. Не самое опасное место, но и не совсем спокойное: папки здесь дышали сонной, накопленной за века силой, от которой в воздухе вибрировала пыль. Впрочем, работа вполне рутинная.

Я вёл по полкам считыватель штрих-кодов, а в голове перемалывал слова Бергера.

За всеми этими полунамеками и иносказательностью скрывалось вполне понятное послание: «Работай на нас, или станешь расходным материалом в глобальной борьбе». Выбора, по сути, не было. Отказаться — стать мишенью для обеих сторон. Согласиться — надеть на себя удавку, пусть и бархатную. Нужно было найти третий путь. Играть в свою игру, используя их всех. Но для этого нужны были козыри. Информация. Союзники.

— Извиняюсь…

Я резко обернулся — не ожидал, что в этот сектор зайдет кто-то еще. Пригляделся.

В дальнем конце ряда копошилась худая фигура в выцветшем халате. Непомнящий. Он медленно, с сосредоточенной тщательностью, протирал пыль с корешков книг мягкой замшевой тряпицей. Движения были осторожными, почти благоговейными. Не та механическая петля, что была в подвале. Это был возвращённый навык, мышечная память старого архивариуса.

— Извиняюсь, если вас побеспокоил, — сказал Семён Семёнович. — Решил вот… навести порядок.

Он продемонстрировал мне тряпку.

Но истинная причина была иной — и я это понял сразу. Назойливость сотрудников загнала сюда, в дальнюю часть хранилища, старого архивариуса, не привыкшего к такому внезапному вниманию к своей скромной фигуре.

— Вы нисколько меня не побеспокоили. Алексей Сергеевич, — представился я — ведь мы еще не были официально знакомы.

— Семён Семёнович, — ответил тот. — Простой архивариус.

Простой архивариус? Я ухмыльнулся, но вслух ничего не сказал. Повисла неловкая пауза.

— Работаете? — спросил я, чтобы хоть как-то нарушить эту тишину.

— Стараюсь, — ответил он. — Руки помнят. Голова… пока не совсем, — он грустно улыбнулся, задумчиво глядя куда-то сквозь меня. Потом, встрепенувшись, произнес: — Спасибо вам, кстати.

— За что?

— За то, что не набрасываетесь с расспросами, как все. — Он отвернулся к полке, снова начал водить тряпкой, не прекращая говорить при этом. — Все спрашивают: «Где были? Что видели? Что помните?». А я… — он замолчал, глядя куда-то внутрь себя. — Я ничего не помню. Только обрывки. Как плохой сон.

Я слушал, одновременно машинально проверяя книги на своей полке — работу никто не отменял.

— Лечение вот прошел… — Непомнящий поморщился. — Лечение было… ярким. Свет. Звуки. Голоса, которые что-то спрашивали, вкладывали что-то в голову. Как будто перепрограммировали. Вычищали. Всё остальное… тишина. Большая, белая тишина…

Я взял тяжёлый том в тёмно-синем сафьяновом переплёте. Описи на корешке нет. Нарушение.

— А сидеть в больнице у меня нет никакого желания, — продолжал рассказывать старик. Было видно, что ему нужно было выговориться и я, не задающий лишних вопросов и молча слушающий идеально подходил для этого. — Поэтому я прямо сказал — выписывайте. И на работу. А что я еще умею? Только это и умею — в Архиве ковыряться.

Я слушал уже в пол-уха. Больше думал о том, что делать с непонятной немаркированной книгой. Любопытство, вечный мой спутник, заставило приоткрыть ее.

И тут же раздался сухой, резкий треск — словно удар хлыста.

Из раскрытых страниц вырвалось нечто.

— Чтоб тебя! — только и успел выдохнуть я, отскакивая в сторону.

Гигантская тварь, отдаленно напоминающее летучую мышь взвилась в воздух, заверещала, обнажая широкую клыкастую пасть.

Монстр завис на секунду, «взгляд» метнулся между мной и Непомнящим — выбирала кого сожрать первым, а кого оставить на десерт.

Я инстинктивно потянулся к пустому запястью — но обсидиана там не оказалось.

Тварь ударила крыльями, готовая атаковать.

Но Непомнящий опередил ее.

Мгновенная реакция — и худая рука архивариуса, только что ласково гладившая корешок, взметнулась вверх. Пальцы сложились в странный, выверенный жест — незнакомый магический знак, который его тело помнило лучше, чем мозг.

Из его пальцев тут же вылетел луч голубоватого света. «Стрела» с хрустом пронзила монстра. Раздался взрыв и тварь разворотило на куски.

Невидимая волна ударила меня в грудь. Я отлетел назад, ударился спиной о каменную стену. Боль пронзила рёбра, в глазах помутнело.

«Опять Непомнящий меня швыряет как тряпичную куклу!»

Я съехал по стене на пол. Выругался.

Когда зрение прояснилось, я увидел что от твари не осталось ни клочка. Только тонкий слой серой, неотличимой от пыли золы, медленно оседающий на полированный камень пола.

Непомнящий стоял на том же месте. На лице — ни напряжения, ни страха. Только лёгкая, отрешённая усталость, будто он только что взмахнул рукой, чтобы согнать назойливую муху.

— Что вы там говорили? — произнес я, поднимаясь с пола, отряхиваясь и опасливо оглядывая старика. — «Простой архивариус»? Нет, совсем вы не простой!