Чтение онлайн

В его словах впервые прозвучала откровенность, лишённая привычной ледяной маски.

— А Босх? — осторожно спросил я. — Он же глава Департамента. Он должен…

— Босх, — перебил меня Бергер, и в его голосе зазвучала плохо скрываемая горечь, — является не решением, а частью проблемы. Он не хочет, чтобы эта язва вскрывалась. Он её маскирует, замазывает бюрократической шпаклёвкой, ставит на пути расследования своих бумажных солдатиков вроде Лыткина. За ним стоят люди. Очень влиятельные. Те, кому нужно, чтобы в Архиве царил «идеальный порядок» на бумаге, даже если под ним всё прогнило насквозь. Им не нужна шумиха, чтобы не попасть под удар его Величества. Они блокируют запросы, прячут отчёты, давят определённые рычаги. Расследование буксует.

Он сделал шаг ко мне, сократив дистанцию.

— Поэтому мне нужен человек внутри. Не проверяющий со стороны, кого встречают парадным фасадом и потоком лжи. Нужен тот, кто видит изнанку. Кто ходит по этим коридорам каждый день. Кто знает, где скрипят половицы, а где — магические конструкты. Кто, — он ткнул пальцем в мою грудь, — обладает достаточной живучестью, чтобы не сгинуть в первую же неделю, и достаточной сообразительностью, чтобы видеть то, что другие предпочитают не замечать.

— И этот человек — я? Из-за моего «дара»?

— Из-за твоего положения, — поправил Бергер. — Ты здесь свой, но в то же время чужой, не втянутый в интриги руководства. На тебя не распространяется круговая порука. На тебя не давит груз корпоративной лояльности Босху. А твоя… особенность, — он выбрал слово осторожно, — лишь подтверждает, что ты не обычный винтик. Ты — переменная. И в этом уравнении мне нужна именно переменная.

Он отступил на шаг, давая мне переварить сказанное.

— Взамен, — продолжил он, и его тон стал деловым, — я предлагаю покровительство. Пока ты работаешь на меня, Тайная Канцелярия будет считать тебя своим активом. Это значит прикрытие от самых рьяных чисток Босха. Это значит, что если на тебя снова нападёт что-то посерьёзнее этих горгулий, ты будешь под защитой. И это значит, — он задержал взгляд на мне, — что если у тебя появятся свои вопросы, свои цели, связанные с этим местом или с тобой самим, у тебя будет доступ к ресурсам и знаниям Канцелярии. В разумных пределах.

Вот так предложение… Не сделка с дьяволом, как мне казалось минуту назад, а странным, вынужденным альянсом. И, как мне кажется, это шанс. Шанс выжить в эпицентре бури. А для меня, чья главная цель — разгадать тайну собственного попадания сюда и найти путь назад, доступ к «ресурсам и знаниям» звучал как главный приз.

Но цена… с ценой еще предстояло определиться.

— Что я должен делать?

На лице Бергера мелькнуло что-то вроде облегчения.

— Наблюдать. Запоминать. Особенно всё, что связано с этим место, — он окинул взглядом западное крыло, — с экспериментальными секциями, с визитами… высоких людей. Любые странные перемещения людей или артефактов. Ты будешь моими глазами там, куда я не могу заглянуть без лишнего шума. — Он вынул из кармана тонкий, похожий на чёрную стеклянную пластину, прямоугольник. — Это ретранслятор. Брось его в карман. Когда нужно будет выйти на связь, сожми в кулаке и мысленно произнеси кодовое слово. Я его настрою на твой голос. Сообщения должны быть краткими. Только факты.

Я взял холодную пластинку. Она была без единой кнопки или индикатора.

— И всё? Я просто ношу это с собой и рассказываю вам, что вижу?

— Пока да. Со временем, если ты себя проявишь, задачи могут усложниться. Но первый приоритет — выяснить источник расщепления. Всё остальное — вторично. Но самое главное. Никто. Абсолютно никто не должен знать о нашей договорённости. Ни твой болтливый приятель Костя, ни симпатичная сотрудница из оцифровки. Ни говорящий кот, если он, конечно, не мираж.

Я аж подпрыгнул на месте.

— Вам и это известно?!

— Ты теперь играешь в очень тихую игру. Проговоришься — станешь расходным материалом для обеих сторон. Ясно?

— Ясно, — кивнул я, пряча ретранслятор во внутренний карман.

— Вот и хорошо. А теперь пошли обратно. Говорят, у вас есть тут на этаже кофемашина, которая весьма недурно готовит кофе?

Работа в отделе шла своим чередом — мерный стук клавиатур, шелест бумаги, сдавленные разговоры у кофемашины. Мы вернулись из хранилища в офис. За весь путь обратно Бергер не проронил больше ни слова. Лишь кивнул мне и ушел в свой кабинет.

Я направился на свое рабочее место. Привычная рутина быстро завладела мыслями, отвлекая от необычного разговора с Инспектором. Лыткин куда-то испарился, но оставил бланки с заданиям.

Как по расписанию, из-за угла, задевая плечом стойку с папками, появился Костя. В руках он держал три разноцветных маркера и выглядел так, будто только что совершил великое открытие.

— Лёх! — оживлённо прошептал он, подсаживаясь на угол моего стола. — Я по поводу своей цветовой теории…

— Костя, вот сейчас совсем некогда! — Я показал ему бланки с заданиями. — Не обижайся, но…

— Ладно-ладно, понял, что тебе не интересно, — Костя спрятал фломастеры в карман, но не ушел.

Я решил воспользоваться моментом.

— Костя, слушай… ты на деньги богат? Не займешь?

— А что такое?

— Надо кое-что…

— Катю на свидание пригласил?!

— С чего ты решил?

— Да по глазам вижу как смотришь на нее. Ну и люди говорят — видели вас возле кофемашины, болтали, как голубки. Она смеялась. Ну, не томи, говори!

— Ну да, хотел пригласить. Но с деньгами туго. До получки еще пара дней, тогда и отдам.

— О чем речь? Конечно! — Костя отсчитал несколько купюр. — Вот, держи.

— Спасибо!

— Ну что, как там с жильём? У тёти Томы был? Она тебя не съела?

Я оторвался от монитора, с трудом выдавливая из себя подобие улыбки.

— Комнату снял. Спасибо тебе, очень выручил.

Костя засиял, словно это он сам только что приобрёл недвижимость.

— Отлично! Я же говорил — бабулька суровая, но справедливая. Главное — не нарушай её законы чистоты. А то выгонит, даже не моргнув. — Он сделал паузу, игриво подняв один из маркеров. — Кстати, насчёт законов… У меня новая теория родилась…

— Костя!..

— Понял! А она тебе про Архив старый рассказывала? Она же тут, говорят, сто лет проработала. Должна же знать какие-нибудь пикантные истории про начальство!

Внезапно в памяти всплыли чёткие образы: уютная кухня, запах яблочных булочек, и пожелтевший снимок. Стройная девушка с белыми волосами и умным, сосредоточенным взглядом.

— Нет, такого не рассказывала, — тихо сказал я, откладывая ручку. — Но старые фотографии показывала. С коллегами.

— О! — Костя придвинулся ближе, его любопытство мгновенно переключилось с цветов на сплетни. — И что там интересного? Все они в старомодных халатах, как в фильмах? Со смешными прическами?

— Она показала… одну девушку. Алину. Ты не знал такую?

Костя на секунду замер, переваривая.

— Алину? А что, красивая? Понравилась? Красивее нашей Катьки?

— Костя!

— Ну не знаю такую, точно тебе говорю. Да и откуда мне знать знакомых Тамары Осиповны? Ей вон сколько лет. А я еще молодой! Ты лучше у стариков поспрашивай, кто вместе с ней работал. Правда таких совсем никого не осталось. Или постой…

Костя задумался.

— Вроде кто-то все же остался.

— Остался, — кивнул я. И шепнул: — Непомнящий.