Чтение онлайн

В углу, за столиком у окна, сидел Непомнящий. Ел он медленно, механически, не поднимая глаз от тарелки. На него смотрели украдкой. Взгляды были разными: любопытные, жалостливые, испуганные. Кто-то шептался, кивая в его сторону, словно там сидел не человек, а призрак.

— Место свободно? — раздался за спиной голос, и Костя без приглашения плюхнулся на стул напротив.

Он уже жевал свой бутерброд с колбасой, и лицо его светилось желанием поскорее поделиться последними новостями.

— Свободно, — пробормотал я.

— Видел нашу ходячую легенду? — Костя кивнул в сторону Непомнящего, понизив голос до конспиративного шёпота. — Ходит, как тень. Ни с кем не говорит.

— Костя, хватит его обсуждать. Ему сейчас и так тяжело вновь влиться коллектив.

— Да я что? Я ничего.

Костя в один укус доел оставшийся бутерброд. Не успев дожевать, пробубнил:

— А Инспектор то тебя о чем спрашивал?

— О чем и тебя.

— А меня не вызывали.

— Как это?

— Вот так. Вроде говорили, что всех должны были офисных работников опрашивать. А вызвали только тебя. Ну и начальников. И всё. Больше — никого. Непонятно.

Я перестал жевать.

— Бергер никого больше не вызывал?

— Угу, — Костя принялся жевать второй бутерброд. — Настоящий день странностей. То Инспектором пугают. А то вообще наша всезнайка Лина будто с катушек слетела.

— Ты о чем это?

— Сегодня утром запрашивал у неё справку по фонду, а она отвечает скупо. Говорю — уточни, дай подробностей. А она — «я вам скинула всю информацию на компьютер». Представляешь?! На компьютер! Мне читать все это прикажешь?! Спросил в шутку, мол, «плохой день?», а она в ответ: «У искусственного интеллекта нет ни плохих, ни хороших дней. Есть только выполняемые и отложенные задачи. Ваш запрос выполнен». И отключилась. Будто… не хотела разговаривать. Будто все её задачи вдруг стали «отложенными», кроме одной самой важной. Ну в настоящую вредину превратилась!

— Может, глючит, — сказал я, отпивая из стакана воду.

— Или готовится к чему-то большому, — ответил Костя. И хохотнул: — Восстание машин! Впрочем, не наше дело. Кстати, ты же жильё искал, да? — Он сменил тему, вытащив из кармана смятый листок. — Вот, держи. Тётя Тома, Тамара Осиповна. Адрес. Комнату сдаёт. Предупреждаю сразу — бабушка строгая, как тираннозавр в юбке. Порядок у неё — святой закон. Но комната чистая, тихая, и по деньгам, думаю, потянешь. Скажешь, что от Кости.

Я взял листок.

— Спасибо, Костя. Выручил.

— Не за что! — он встал, дожевал бутерброд. — Удачи!

Я принялся есть, то и дело косясь на Непомнящего.

Вечерело. Пора было решать вопрос с новым жилищем. Адрес, который дал мне Костя, привёл меня в Старый район, который вполне соответствовал своему названию. Плотно кучкующиеся угрюмые панельки, посеревшие от времени, да разбитая асфальтовая дорожка, ведущая в пустующий двор.

Я нашел нужный подъезд поднялся на третий этаж. Постучал в нужную дверь.

— Кто там?

— Меня зовут Алексей. Я по поводу комнаты. Вы сдаете?

Открыли не сразу. Пришлось повторить. Шаркающей походкой кто-то прошел до двери. Тишина. Потом щелчок замков — трёх. И на пороге предстала она.

Хозяйка была невысокой, сухонькой старушкой. Седые волосы убраны в безупречный, тугой узел. Очки в стальной оправе, не новые, но не заляпанные. Лицо с сеточкой морщин, но с острым, ястребиным взглядом из-под насупленных бровей.

— Вам чего? — буркнула строго старушка. — Кто и по какому делу?

— Добрый вечер. Меня зовут Алексей. Мне Костя, из Архива, дал ваш адрес. Вы сдаёте комнату?

Цепкий взгляд хозяйки оценивающе прошелся по мне с ног до головы. Потом обратно.

— Константин… — протянула она, припоминая. — Болтун этот? — и махнула рукой, — пустослов! Ну, заходи. Только ноги вытри. Пол только что натёрла.

Коридор был узким. Я вытер ноги, с трудом протиснулся внутрь. Мельком огляделся. Костя не соврал, старушка и в самом деле уважала порядок.

Паркет блестел, как зеркало. На стене — строгий ряд чёрно-белых фотографий в одинаковых рамках: молодой мужчина в военной форме, здание, похожее на библиотеку, вид на реку. Отдельно, в самом видном месте, висел портрет Императора — Его Величества Григория VII, изображенного еще до своей жуткой болезни, приковавший его к кровати.

— Меня зовут Тамара Осиповна.

— Очень приятно. Я — Алексей.

— Раздевайся. Одежду — на эту вешалку, на плечики. Обувь — на подставку, носками к стене.

Я послушно выполнил ритуал, чувствуя себя на экзамене.

— Проходи, — она махнула рукой, ведя меня в небольшую, но уютную гостиную. Всё здесь было геометрически выверено: диван с идеально прямой спинкой стоял у дальней стены, журнальный столик с единственной вазой (сухие колоски) — справа, книжные полки (книги расположены в алфавитном порядке) — вдоль стены напротив.

— Садись. Не на край, посередине, чтобы диван не проминался.

Я сел, стараясь не нарушить симметрию вселенной этой комнаты.

Тамара Осиповна устроилась напротив, на кресле-качалке, сложила руки на коленях. И без всяких предисловий начала допрос:

— Пьешь?

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

— Куришь?

— Нет.

— Девок водить будешь? Шум, гам, ахи-вздохи — этого точно не потерплю.

— Не планирую.

— Работа?

— Работаю.

— Где?

— В Архиве. Помощником архивариуса.

Её глаза на мгновение оживились. И даже голос стал не таким строгим.

— В каком отделе?

— В систематизации.

Она покачала головой, что-то неодобрительно пробормотала про «нынешний бардак в хранилищах», но, кажется, этот ответ зачелся мне в плюс.

— Порядок соблюдать умеешь? — главный вопрос прозвучал как ультиматум.

— Умею.

— Грязь, пыль, разбросанные вещи — сразу на выход. Без разговоров. Уборка — раз в неделю, общая. Суббота, с девяти утра. Ты участвуешь. Воду после себя в раковине не оставляешь. Со стола посуду — сразу в мойку. Книги мои не трогаешь без спроса. Музыку громко не слушаешь. Телевизор у меня в девять вечера выключается. Правила ясны?

— Совершенно ясны.

— И главное, — она наклонилась вперёд. — Никакой этой… современной магической ерунды. Никаких заряженных кристаллов, мигающих гаджетов с «аурой», ароматических свечей для «медитации». От этого пыль электризуется, книги портятся, и сон сбивается. У меня дом — тихий. Чистый. Без этих ваших модных молодежных вибраций. Справишься?

— Справлюсь, — кивнул я. — У меня и нет ничего такого.

Она пристально посмотрела на меня ещё несколько секунд, будто сверяя с невидимым чек-листом. Потом кивнула.