Чтение онлайн

— Не печатайте ничего, — веско повторил я. — Но соберите всю возможную информацию и поделитесь ею со мной. Можете быть уверены, когда расследование закончится, вы первым узнаете всё.

— Других репортёров я тоже прижму к ногтю, — мрачно пообещал Зотов.

— Вы хотя бы скажите, кто сбежал? — взмолился Черницын. — О ком собирать сведения?

— Вы даёте слово, что эта информация не появится в газете? — нахмурился я.

— Обещаю, — сдался Черницын.

— Сбежавшего арестанта зовут Сидор Кошкин, — сказал я. — Постарайтесь узнать о нём как можно больше.

— Вам недостаточно материалов дела, господин Тайновидец? — язвительно спросил Никита Михайлович. — Желаете соревноваться с полицией?

Я пожал плечами.

— Полиция могла упустить какие-нибудь мелкие детали. А нам они помогут.

— Сидор Кошкин? — оживился Черницын. — Это же его поймали, когда он залез в дом князя Долгорукова? Газеты после этого прозвали его Домовым-неудачником, а он умудрился сбежать из крепости!

— Ни слова в печати, — напомнил я. — Если узнаете что-то интересное, сразу сообщите мне или Никите Михайловичу.

Генерал Щедрин не стал играть в хлебосольного хозяина — в сложившихся обстоятельствах показное гостеприимство было неуместно.

Понимая это, Вильям Францевич принял нас в кабинете. Сухо кивнул Зотову и с лёгким интересом посмотрел на меня.

— Граф Александр Васильевич Воронцов, — представился я. — Тайная служба пригласила меня участвовать в расследовании.

— Я слышал о вас, господин Тайновидец, — помедлив, ответил генерал.

В отличие от Леонида Францевича он был худощав, но чертами лица напоминал младшего брата. Генералу было немало лет, на его макушке топорщился непокорный завиток седых волос. Даже дома генерал ходил в военном мундире — потёртом, и без знаков различия, но сшитом из дорогого офицерского сукна.

— Присаживайтесь, господа, — предложил нам генерал и указал на кресла для посетителей. Сам он сел за письменный стол.

— Прежде чем вы начнёте допрос, я хочу сказать, что признаю свою вину, — сказал генерал. — Охрана крепости оказалась недостаточно надёжна, это моё упущение. Я готов нести ответственность перед Империей и государем.

Я вежливо слушал генерала, а сам старался уловить малейшие оттенки его эмоций. В его словах чувствовалась горечь, но не было страха или желания что-то скрыть.

— Мои вопросы могут показаться вам оскорбительными, — сказал я, когда генерал закончил. — Но я обязан задать их.

— Я отвечу, — кивнул Щедрин.

— Первый и главный вопрос — вы помогли Сидору Кошкину сбежать из крепости?

Всё-таки мой вопрос задел генерала, на это я и рассчитывал. В нём волной плеснула обида, он сжал кулаки, но сдержался.

— Нет, — отчётливо произнёс он. — Я не помогал Кошкину бежать и не имел такого умысла.

— Почему вы приказали караульному покинуть пост и спуститься во двор?

— Именно для того, чтобы предотвратить возможный побег, — холодно ответил Щедрин.

— Хорошо, — кивнул я. — Скажите вы лично были знакомы с Кошкиным?

— Очень коротко, — ответил генерал. — Я приказал, чтобы каждого арестанта приводили ко мне, прежде чем поместить в камеру. Я лично довожу до каждого правила внутреннего распорядка.

— Зачем? — поинтересовался я. — Это вполне мог бы делать дежурный офицер.

— Потому что я отвечаю за крепость, — отрезал генерал. — И хочу знать каждого человека, который находится в её стенах.

— Значит, вы знакомы с водителем заглохшего мобиля? — уточнил я. И с гвардейцем, который охранял ворота. Что вы можете о них сказать?

— Я ни в чём их не подозреваю, — отчеканил генерал. — Будь у меня хотя бы малейшие подозрения, я бы отстранил их от службы.

— И это понятно, — согласился я. — Мне известно, что в крепости есть действующие магические артефакты. Они могли повлиять на то, что мобиль неожиданно заглох в воротах?

— Могли, — ответил генерал. — Но я к этому не причастен.

— Кто кроме вас знаком с устройством этих артефактов?

— Это государственная тайна, — нахмурился Щедрин.

— Ответьте на вопрос, — кивнул Зотов.

— Мастера, которые следят за исправностью артефактов. Все они служат в военном ведомстве и периодически проверяют крепостные устройства.

— Предлагаю вам убедиться, что никто из этих мастеров не был знаком с Кошкиным, — сказал я Никите Михайловичу.

Зотов хмуро кивнул.

— Кому-нибудь из ваших подчинённых известно устройство охранных артефактов? — спросил я генерала. — Мог Кошкин узнать о том, как работают эти устройства?

— Это знаю только я, — твёрдо произнёс Щедрин. — Кошкину я ничего не рассказывал.

Внешне генерал оставался совершенно спокойным, но внутри кипел от ярости. Я хорошо это чувствовал.

— Его высокопревосходительство говорил нам чистую правду, — сказал я Зотову. — Он не причастен к побегу Кошкина.

Я вежливо кивнул генералу:

— Ещё раз прошу прощения за неприятные вопросы. Мой магический дар позволяет мне отличать правду от лжи и чувствовать, когда собеседник недоговаривает. Теперь вы вне подозрений.

Никита Михайлович шумно выдохнул, на душе у него стало легче.

— Это не снимает с меня вины, — жёстко ответил генерал. — Я не справился со своими обязанностями и допустил побег. Завтра же я подам в отставку.

— Подождите с отставкой до тех пор, пока мы не поймаем настоящего виновника, — спокойно сказал я. — Вы отвечаете за магическую защиту Столицы. Как знать, возможно преступники рассчитывают на ваше увольнение.

— Вы считаете, что это не просто побег? — нахмурился Зотов.

Я пропустил его вопрос мимо ушей и поднялся из кресла.

— Жаль, что наше знакомство произошло при таких неприятных обстоятельствах, Вильям Францевич. Я хорошо знаю вашего брата и сделаю всё возможное, чтобы вас не обвинили в том, чего вы не совершали.

— Я сам себя виню, — отрезал генерал.

Но всё-таки протянул мне руку.

— Благодарю вас, Александр Васильевич.

Слуга проводил нас до входной двери. Когда мы вышли на набережную Екатерининского канала, Зотов изумлённо покачал головой: