Чтение онлайн

— Подыграй мне чуть, — тихо шепнул мне «Бармаглот», подтверждая мои догадки. — Так надо.

Отслонившись и выпрямившись (всё же, этот шкаф был выше меня ростом), окинул нас, вернувшихся в полном составе, взором, и с теплотой в голосе, явно нарочито подбавленной на оценку окружающей публике, рёк:

— С возвращением, дорогие гости. Ладно ль за морем, иль худо, и какое в свете чудо?

— Дипломат из тебя так себе, — хмыкнул я в ответ. — Для царя Салтана слишком громила. Для Гвидона — тем паче. А из чудес — тебе Окси «неуд» выписала. «За отсутствие артистизма».

Бывший наёмник нахмурился.

— Не понял юмора?

— Да тут и понимать нечего. Пришли результаты анализов твоей крови. От онкологии нет и следа. Здоров, как бык-осеменитель. Можешь дальше продолжать царедворствовать над местными.

Собеседник несколько секунд постоял, посмотрел на меня, подумал о чём-то о своём, о бармаглотном. Обернулся к сопровождавшим его жрицам и что-то произнёс на их наречии. Девушки исполнили чинный поклон и, глядя на моих спутниц, молча указали на дверь дома, приглашая войти внутрь.

— А, ну-ка, «Мастер», пройдёмся, погутарим…

Только, когда девушки скрылись в здании, а мы отошли от его стен на порядочное расстояние, «Бармаглот» тихо спросил:

— Что там с результатами, говоришь?

— Притворяешься, говорю, — так же тихо отозвался я. — Окси говорит, что оргазмы не симулирует, как ты свой рак мозга. В крови никаких следов. Если тебе и поставили диагноз, то одно из двух: то была врачебная ошибка, или же тебе местная Сила подсобила.

— Ошибка почти исключена, — мрачно произнёс старый ЧВКшник. — Клиника, где обследовался, не из самых простых. Собирался консилиум. Если бы шанс ошибки был, направили бы на перепроверку.

— У меня похожий случай, — проинформировал собеседника, шагая рядом с ним. — Пусть и не такой тяжёлый. Как сюда попал — так почти все профессиональные болячки как рукой сняло. Не сразу, конечно, но даже забыл жаловаться на то, что раньше жить мешало. А Окси однажды наехала, что колёсами для потенции балуюсь. Не поверила, что отжарил её чисто на своих силах.

— Та же хрень, кстати, — пробормотал бывший наёмник. — Вроде бы как память стала лучше работать, острота зрения вернулась, физических сил прибавилось. Поначалу списал это на местную пищу. Но, если ты говоришь, что сам такое же заметил…

— Местные всё вешают на Силу, — проинформировал я. — Одарённые ею реже болеют или не болеют вовсе. Вот, если нет её — тогда всё плохо.

А перед глазами пример без пяти минут перегоревшей Златы, для которой наше с Окси появление стало буквально спасительной соломинкой.

— «Вера», та, что с посохом — капеллан местного воинства. Авторитетно сообщает, что наличие Силы существенно ускоряет лечение болезней. А один небезызвестный в местных же кругах академик сказал, что при расходовании Силы и пополнении её запасов происходит нечто вроде подпитки организма свежатиной. Отсюда и раны затягиваются быстрее, и болезни исцеляются проще. Главное, не переборщить, и не оказаться высушенным до дна. Тогда кирдык придёт бесповоротный.

— Это, на самом деле, многое бы объяснило… — задумчиво произнёс собеседник. — Многое, но не всё. И, всё же, мне не дают покоя две вещи: отрицательный результат на онкологию и пророчество нашей ведуньи. Если рак отступил и больше мне не угрожает, то отчего преставлюсь с первым снегом?

Я пожал плечами.

— Мало ли на свете способов упокоить нашего брата? Сам же знаешь, бессмертных не существует. Может, болячку какую подцепишь, или прибьёт кто в бою. Всякое бывает. Про хрестоматийную косточку от ягодки и напоминать не буду: подавиться может всякий.

— Так-то оно, конечно, так, но…

В голосе «Бармаглота» откровенно чувствовалось смятение. Старый воин чем-то смущён или подавлен. Будто бы что-то пошло не по плану или он не рад не подтвердившемуся диагнозу.

— Говори уже, ну, — предложил ему. — Чего телишься? Чай, не красная девица. Давай прямо.

— Я уже и передачу дел начал, — протянул визави. — Собираю всё, что тебе может понадобится, когда вернёшься заместо меня вставать. И с объятиями тебя сейчас встретил не так просто: чудь должна видеть, что мы с тобой на одной волне и в одну ногу шагаем. Они должны быть готовы идти за тобой также, как однажды пошли за мной. Но твоя Окси сказала, что я здоров. Мне же пророчат кончину. С мыслью о сжигающем раке уже смирился, и готовился уйти в последний путь, но…

— Без болезни и здоровью не рад, — хмыкнул я. — Чего маешься-то? Смертельной хвори не обнаружено, анализы космические, результаты эталонные. Тебе Путь на Землю организовать, что ли? Чтоб ещё раз сам прошёл всю ВВК?

*ВВК — военно-врачебная комиссия, прим.

«Бармаглот» внезапно сбился с шага и остановился, как вкопанный. Повернулся на меня. Посмотрел в глаза.

— А ты… можешь?

— Чего бы и не мочь? — пожал плечами в ответ. — Только что с Земли вернулись сами. Чего бы и тебя туда не спровадить? Только, хрен его знает, как ты в системах числишься. «Жив» ты там ещё или уже «умер»… Надо будет по тихой сапе твой паспорт проверить. Живым мертвецом по государственным клиникам шляться себе дороже. Если тебя признали павшим, могли уже и во всех реестрах пометить почившим в бозе…

Хотя…

— Для начала, к «Балагуру» в «Бесогон» отправить можно. Он там по каналам тихо пробьёт, не привлекая внимания. Если «умер» во всех базах данных, то на время в конторе приютишься. А там и новые документы справят.

Взгляд наёмника померк: собеседник крепко задумался. Настолько, что минут несколько мы стояли прямо посреди улицы, и ни шагу не двигались. Я же не торопил старого вояку с принятием судьбоносного решения, и даже не пытался вникнуть в ход его мыслей. Эта жизнь принадлежит «Бармаглоту», и ему проживать её единолично. От его выбора зависит, сколько он проживёт ещё в итоге, и насколько красочным будет её конец. Тут моё братское дело — отойти в сторонку и не мешать. Попросят о помощи — подсоблю, чем смогу. Но в данном конкретном случае что-то советовать — лишь мешать.

Мы стояли посреди дороги, но местным не мешались. Жители почтительно обходили нас стороной, не балуя неуместным боголепием. Никто не клянялся на китайский манер, заслонив руками глаза, дабы не ослепнуть от сияния небесных посланцев. Никто не падал ниц, выражая неистовое повиновение, и не замирал в челобитной позе, выжидая, покуда высочайшие мира сего изволят свалить с поля их зрения. Никто не маршировал строем мимо нас, на ходу величая своих иномирских братьев по разуму. Нет, всё было куда проще.