Мать. Вопросы и ответы 1956 г.
Шрифт:
Но я должна добавить нечто очень важное. Вы не должны стремиться к этому состоянию сознания, руководствуясь какими-то мотивами, или стремиться к нему постольку, поскольку оно дает защиту или помощь. К нему нужно прийти таким образом, чтобы оно было искренним, спонтанным, неизменным; оно должно быть вашим естественным, непринужденным образом существования. Тогда оно действенно. Если же вы попытаетесь хотя бы в малейшей степени имитировать его с мыслью о получении определенного результата, у вас ничего не выйдет. Вы вообще не получите желаемого. И тогда в своем неведении вы, возможно, скажете: «О! мне об этом столько говорили, но всё это неправда!» Причиной же всему будет то, что в вас была какая-то неискренность.
В противном случае, если вы действительно искренни, то есть если этому переживанию присущи интегральность и спонтанность, оно вооружает вас всесильностью. Если, глядя в глаза другому человеку, вы можете вполне естественным для себя образом видеть в них божественное Присутствие, самые неблагоприятные вибрации сходят на нет, самые тяжёлые препятствия исчезают и вспыхивает пламя бесконечной радости – причем порою не только в вас самих, но и в другом человеке. Если для этого другого есть хотя бы малейшая возможность или в его злонамеренности есть хотя бы крошечная лазейка, чтобы в нём загорелось это пламя, оно загорится.
Милая Мать, во всех вишнуитских легендах (и в рассказах многих мистиков) всегда говорится о слезах и страдании Радхи: «Она плакала, но Божественное не пришло… Божественное мучило ее…» Что это означает? Она же обладала интегральной чистотой, почему тогда…
Это всё еще путь! Это происходит, когда человек всё еще находится на пути, пока он еще не достиг цели. Это обычная реакция, об этом говорят потому… потому, что этим людям хотелось бы продлить свой человеческий путь, просто потому, что он им нравится, и потому, как я уже говорила, что, если вы хотите остаться в жизни, не порывая с ней до конца, ваш опыт будет неизбежно страдать относительностью. В действительности, им просто нравится идти таким путем – нравится спорить с Божественным, им нравится чувство отъединённости от Божественного, всё это им приятно! Всё дело в том, что они остаются на уровне человеческого сознания и хотят на нём оставаться. Когда наступает совершенное единение с Божественным, всё это исчезает. Это как если бы вы перестали разыгрывать доставлявший вам удовольствие спектакль! Нечто уходит из его жизни, и это нечто – иллюзия. Хотя и тогда они до определённой степени всё еще нуждаются в иллюзии, входить непосредственно в саму Истину сразу они не способны.
На деле, для того чтобы чувство отъединённости исчезло, вы должны реализовать в себе совершенное тождество с Божественным; если же это совершенное тождество реализовано, то история – как в частности, так и в в целом – подошла к концу, говорить больше не о чем.
Именно по этой причине говорится: если бы мир, если бы творение реализовало свое совершенное тождество с Божественным, то творения бы более не существовало. Если бы вы осуществили это совершенное тождество, в котором более нет возможности различения, и если бы весь мир осуществил бы это совершенное тождество, в котором более нет возможности различения, значит, более не было бы и мира. А это – возврат к пралайе.
Поэтому истинно эволюционное решение в отношениях с Божественным состоит в обретении Ананды даже в этой игре, в этом обмене, где человек и дает и получает, в котором, как ему представляется, он не теряет себя, так как есть и другая сторона, поэтому люди придерживаются дуализма.
В противном случае, в тождестве, остается единственно это тождество. Если тождество является полным и совершенным, объективации более не существует.
Впрочем, я уже где-то об этом говорила, когда речь шла о любви. Думаю, никто (но может быть, я знаю не всё!), точнее, очень немногие люди замечают это различие. Я говорила, что оно начинается с Ананды тождества и после полного цикла творения заканчивается в Ананде единения [27] . Итак, если бы цикла не было, не было бы и Ананды единения, существовала бы только Ананда тождества. Там, где нет цикла, не будет и возможности единения.
27
Несколько позже кто-то спросил Мать: «Что такое это «оно»? Мироздание?» На это Мать ответила: «Я сказала «оно» намеренно, так, чтобы не вводить строгой определённости. Мне не нравится слово «творение», оно немедленно вызывает впечатление некоего специфического творения, которое словно возникло из ничего – хотя это сам Он! И это не мир «начался» – мир «был начат». Как это выразить? Вовсе не мироздание проявляет инициативу движения! Если же сказать, что Бог начал мир, это прозвучит фальшиво. Таковы уж все эти «строгие» понятия! Если я скажу: «Бог положил начало миру», возникнет впечатление, что личный Бог решил положить начало вселенной – а это не так!
Я говорила это о Любви, проявлении Любви, которое является верховной Анандой. Шри Ауробиндо также говорил: за пределами Бытия и Небытия есть сущее, проявляющее себя как верховная Любовь и являющееся одновременно Бытием и Небытием. И первое Его проявление – Ананда тождества, по сути мы имеем дело с процессом осознания этим тождеством себя в Ананде: оно совершает полный цикл, проходя через всё Проявленное и все формы, принимаемые Любовью, и возвращается к Единству через единение. И это еще одна Ананда, Ананда единения, которая никогда бы не существовала, если бы не был проделан весь цикл».
Наверное, это довольно тонкий вопрос, но это факт: возможно, именно для того, чтобы Ананда тождества могла обрести то, что я могла бы назвать ее завершением и венцом, в Ананде единения, и был создан весь цикл.
Однако, если существует совершенное тождество, то единения быть не может, чувства единения или единства возникнуть не может, поскольку оно с необходимостью предполагает наличие чего-то иного помимо совершенного тождества. Возможно совершенное единение, совершенного же тождества не существует.
Словами, умом понять это даже не пытайтесь, ибо два этих слова выражают совершенно различный опыт. Тем не менее, в конечном итоге мы имеем дело с одним и тем же, однако один опыт богат всем тем, чего не было в другом опыте, богатством полноты – это вселенский опыт во всей его полноте.
Если единение переживается сознательно, почему тогда некоторые мистики сохраняют все те чувства, что присущи обычным людям, плачут, испытывают печаль?
Вероятно, потому, что единение это непостоянно.
Но ведь стремление Радхи является искренним.
Если вы спрашиваете меня, то я отвечу, что все ваши сведения – всё это из литературы, дети мои! Но, в любом случае, они дают вам художественное изображение человеческой жизни, какова она есть!
Вишнуизм основан именно на этом.
Но создатели этой литературы живут преимущественно на витальном уровне, и им это нравится. Ну, не будем говорить об этом, потому что…
Так… У меня есть еще один вопрос, совсем маленький вопрос, но он не лишен интереса.
Его задал человек, пытающийся приготовить себя к восприятию Сверхразума, и в приготовлении этом помимо прочего используются молитва и медитация. Отсюда и это размышление – очень откровенное, на которое отваживаются очень немногие. Вот оно:
«Я начал медитировать и молиться горячо и страстно, мое стремление сильно и молитва моя исполнена преданности Божественному; но вот, через какое-то время стремление превращается во что-то механическое, а молитва становится чисто словесной. Как же мне следует поступать?»
Это не частный случай, подобная ситуация является вполне обычной. Я уже не раз говорила об этом, но до сих пор делала это мимоходом: когда люди утверждают, что они каждый день медитируют часами и проводят весь свой день в молитве, для меня очевидно, что три четверти времени они делают это чисто механически или, иными словами, полностью утрачивают в этом деле искренность. Дело в том, что природе обычного человека такое занятие чуждо, равно как и самому строению его разума.
Чтобы концентрировать внимание и медитировать, необходимо выполнять упражнение, которое можно назвать «ментальной физкультурой» концентрации. Необходимо действительно предпринимать усилие, подобное, к примеру, мускульному усилию при поднятии груза, если вы хотите, чтобы концентрация была искренней, а не искусственной.
То же самое относится к воодушевлению в молитве: в вас внезапно вспыхивает внутренний огонь, вы испытываете исполненное энтузиазма рвение, необычайное внутреннее горение и выражаете его в словах, которые будут истинными, только если они исходят сами по себе, естественным образом. Молитва должна изливаться прямо из сердца, внутренним жаром, в ней не должно быть ничего головного. Тогда это будет молитва. Если же это всего лишь слова, теснящиеся в голове, это уже не молитва. Вам должно быть понятно, что, если вы не подбросите в этот огонь дров, со временем он погаснет. Если вы не дадите своим мышцам времени на отдых, если вы не ослабите усилий, ваши мышцы утратят способность напрягаться. Соответственно, напряжённость молитвенного восхождения совершенно естественно и даже с неизбежностью через какое-то время ослабляется. Естественно, тот, кто привык поднимать тяжести, способен делать это намного дольше того, кто не делал этого никогда прежде. Здесь то же самое; тот, кто привык к концентрации, может находиться в сосредоточенном состоянии намного дольше того, для кого она непривычна. Но для каждого настает такое время, когда необходимо всё оставить, расслабиться, для того чтобы начать всё снова. И потому – тут же, через несколько минут или через несколько часов – если молитва становится механическим процессом, это означает, что вам необходимо расслабиться и что вам уже не нужно делать вид, будто вы медитируете. Лучше заняться каким-то другим полезным делом.