Чтение онлайн

Мы сливаемся с тенями, прячемся в их объятиях так, словно от этого зависят наши жизнь — и, полагаю, в каком-то смысле так оно и есть. Спуск в долину занимает больше времени, чем я рассчитывала, но спустя добрых полчаса, под пристальным взором луны, мы наконец добираемся до цели. Пробираемся сквозь кустарник, огибая казармы, и движемся в сторону сверкающей, бурлящей реки.

Теперь, когда мы подобрались так близко, разобрать голоса солдат становится гораздо проще. Некоторые звучат совсем по-детски, словно эти мальчишки еще даже не достигли половой зрелости. Слышу в их криках панику, слышу, как лают командиры — орут на них, требуя делать больше, шевелиться быстрее, обзывая «безродными псами» и «шлюхиными ублюдками».

Задаюсь вопросом, сколько из этих призывников останутся в живых до конца зимы, но интуиция подсказывает ответ: доживут единицы, если вообще хоть кто-то уцелеет.

Челюсти сводит, зубы со скрежетом смыкаются. Как бы мне хотелось освободить их всех.

Мы вжимаемся в стены казармы, а затем короткими перебежками добираемся до густых зарослей колючих кустов буйволовой ягоды21. Осторожно, стараясь не напороться на шипы, нажимаю ладонью на тонкую голую ветку и слегка оттягиваю ее вниз, чтобы лучше было видно.

Солдаты бегут к бурлящей реке с пустыми деревянными ведрами. На обратном пути их шаг замедляется, некоторые с трудом тащат ведра, расплескивая ведра через край.

Ну же, Калеб. Где ты?

Словно откликнувшись на зов моего сердца, Калеб выходит из казармы.

Он худой — слишком худой. Волосы отросли и сбились в колтуны, а некогда яркие голубые глаза стали тусклыми и впалыми.

Сердце с оглушительным грохотом отдается в ушах. Я заберу тебя домой, Калеб.

Он находится слишком близко к другим, чтобы можно было привлечь его внимание незаметно, не подвергая смертельному риску нас всех троих. Нужно придумать способ дать ему понять, что я здесь. Что-то, что поймет только он. Что-то… Опускаю взгляд на свою руку и внезапно понимаю. Призываю свое Проклятие Воды и до краев наполняю его пустое ведро. Его рука резко провисает под неожиданной тяжестью.

Ошеломленный, он таращится на ведро, на воду, плещущуюся из стороны в сторону. В следующее мгновение он бросает его, вода выплескивается наружу, когда дно ударяется о землю. Он резко оборачивается, его глаза ищут меня — потому что он знает, что это я.

Не раздумывая ни секунды, выскакиваю из тени — ему нужно увидеть меня, узнать, что я здесь и что мы возвращаемся домой.

Когда он замечает меня… всё кажется нереальным. Накрывающая целая буря эмоций — скорбь, счастье и облегчение — заставляет сделать два шага вперед.

Калеб срывается с места, стремительно преодолевая расстояние между нами. Он что-то кричит мне, но я не слышу слов — я вижу только его. Ужас, отпечатавшийся на его слишком худом лице. Боги, что они с ним сделали?

Его тело резко врезается в мое, он сгребает в охапку и кружит в воздухе — вот только он вовсе не кружит меня…

Прежде чем успеваю осознать, что он делает, я слышу это — свист рассекаемого воздуха, за которым следует резкий, тошнотворный… глухой хруст. Звук, с которым стрела врезается в плоть.

Калеб падает на колени, его тело оседает ровно настолько, чтобы я смогла увидеть стрелу, торчащую из его спины прямо над сердцем.

— Калеб! — кричу, падая перед ним на землю.

Его глаза встречаются с моими, рука тянется к щеке, смахивая единственную слезу. Он пытается улыбнуться, но изо рта струится кровь, и он окончательно теряет опору.

Успеваю подхватить его до того, как он полностью рухнет. Сорен помогает мне опустить его на землю. Мы кладем Калеба на бок, и я перескакиваю через него, оказываясь за его спиной. Руки отчаянно сжимают стрелу, пытаясь зажать рану, пытаясь остановить кровь.

Еще одна стрела проносится мимо, чудом не задев меня, и впивается в землю в паре метров от нас, осыпая мелкими камнями и пылью. Я даже не шевелюсь, когда слышу свист третьей стрелы, потому что сейчас имеет значение только одно: не дать Калебу истечь кровью.

Сорен вскакивает на ноги, крутясь по сторонам в попытке найти лучника, но стрела находит его первой. Он отшатывается назад. Пальцы обхватывают древко, а глаза, в которых застыл первобытный ужас, смотрят на меня.

Моя окровавленная рука тянется к нему, и крик — мой собственный крик — рвет горло.

В лунном свете вокруг нас начинают появляться солдаты — настоящие солдаты. Куда бы ни посмотрела, отовсюду на меня смотрит в ответ королевский герб. К Сорену со спины подкрадывается солдат с занесенным мечом.

— Берегись! — кричу я, но уже слишком поздно.

Солдат с размаху бьет Сорена рукоятью меча по затылку, и тот оседает на землю. Враг хватает Сорена за шиворот и оттаскивает его бесчувственное тело прочь от меня.

Кажется, я что-то кричу, но больше не слышу ни звука — только звон в ушах и удары моего разрывающегося на части сердца. Всё должно было пойти не так. Смотрю вниз, на Калеба. Только не так…

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

По щекам катятся слезы.

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

Чьи-то грубые руки хватают меня, пытаясь оттащить от Калеба.

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

Нет. Только не снова. Я не позволю им забрать его снова.

Звуки внезапно прорываются обратно, и я призываю свое Проклятие Воды, но вместо него мне отвечает сине-фиолетовое пламя — цвет точь-в-точь как холодный взор луны.

Солдаты, державшие меня за руки, с воплями шарахаются в стороны, пытаясь сорвать с себя раскаленные до красна металлические перчатки, пока мое пламя намертво не приварило их к коже. Воздух пропитывается тошнотворным запахом паленой плоти, забивая мне ноздри.

— Она Проклята! — орет один из них. Не знаю, кто именно. Все они выглядят одинаково — на них эмблема короля.

— Именно, — принимаю это слово всем существом, наслаждаясь обретенной силой — своим Проклятием Огня.

Солдаты медленно и осторожно приближаются к нам.

Резко вскидываю руку, огненный след прорезает землю. Пламя закручивается чудовищными волнами — огненный змей, заглатывающий свой собственный хвост. Он воздвигает защитное кольцо вокруг Калеба и меня.

— Не оставляй меня, — умоляю, сжимая дрожащими пальцами стрелу.