Чтение онлайн

Да, въ конц концовъ, онъ уговорилъ бы Ангела его и сдлалъ его смшнымъ въ его собственныхъ глазахъ; подумать, что онъ даже ощущалъ миндальный запахъ, что вода эта оцпенила его языкъ, что онъ даже чувствовалъ смертныя муки изъ-за этой воды! И онъ бсновался, онъ скакалъ черезъ кусты и камни изъ-за того. что проглотилъ глоточекъ обыкновеннйшей чистйшей водицы! Разгнванный и пристыженный, онъ остановился и громко вскрикнулъ; но тотчасъ же оглянулся, боясь, что кто-нибудь слышалъ его, и потомъ, идя дальше, заплъ, чтобы замять этотъ крикъ.

Но, приближаясь къ городу, онъ все мягче и мягче настраивался подъ впечатлніемъ теплаго, сіяющаго утра и непрерывнаго пнія птицъ, наполнявшаго воздухъ. Навстрчу ему детъ телга. Работникъ, сидящій въ ней, кланяется, и Нагель кланяется; собака, бгущая рядомъ, машетъ хвостомъ и поглядываетъ на него. Ахъ, зачмъ ему не посчастливилось умереть этой ночью честно и просто? Онъ все еще грустилъ объ этомъ; онъ легъ на землю, съ удовольствіемъ думая о смерти, нжная радость проникла его, пока онъ не закрылъ глаза и не уснулъ. Теперь Дагни встала, можетъ быть, уже вышла изъ дому, а ему ничмъ не удалось порадовать ее. Онъ чувствовалъ себя обманутымъ, и какъ тонко! Минутта присоединилъ новое доброе дло ко многимъ другимъ, наполнявшимъ его сердце; онъ оказалъ ему услугу; спасъ ему жизнь, — такую же услугу, какую и самъ онъ оказалъ одному чужому человку, несчастному, не желавшему въ Гамбург вернуться на сушу. При такихъ-то обстоятельствахъ онъ и заслужилъ свою медаль за спасеніе, хе-хе-хе, да, свою медаль онъ заслужилъ! Да, спасаютъ людей, не задумываясь, чтобы сдлать иногда возьмите его; тамъ немного, поврьте мн, тамъ совсмъ мало; наконецъ я просто хотлъ дать вамъ письмо почти безо всего, такъ только, чтобы было письмо отъ меня. Это только привтъ. Такъ — я вамъ искренно благодаренъ.

При этомъ онъ сунулъ письмо въ руку Минутты и отбжалъ къ окну, только чтобы не быть вынужденнымъ взять его обратно. Минутта не сдался, онъ положилъ письмо на столъ, покачавъ головой.

И вышелъ.

Нтъ, все складывалось несчастливо. Находился ли онъ въ своей комнат или шатался по улицамъ, — онъ не находилъ покоя; въ голов его бродили тысячи вещей, и каждая изъ нихъ приносила ему особый родъ мученія. Отчего же все складывалось для него такъ неудачно? Онъ не могъ этого постичь, но нити все тсне затягивались вокругъ него. Зашло это уже такъ далеко, что онъ даже не могъ уговорить Минутту принять письмо, которое ему такъ хотлось отдать ему.

Все стало печально и невозможно. Дошло ли того, что его сталъ мучить какой-то нервный страхъ, словно тайная опасность подстерегала его, притаясь въ засад. Часто глухой ужасъ охватывалъ его, какъ только занавска на окн слегка шевелилась.

Что за новыя мученія всплывали на поверхности его жизни? Его нсколько резкія черты лица, которыя никогда не были; красивы, теперь стали еще мене привлекательны изъ-за темнаго налета небритыхъ волосъ на подбородк и щекахъ; ему даже казалось, что надъ ушами волосы его посдли больше прежняго.

Да, что же дальше? Разв не свтило солнце? Разв не радовался онъ тому, что онъ еще живъ и можетъ итти, куда хочетъ? Разв закрыто для него все великолпіе міра? Солнце заливало площадь и море; въ маленькихъ, хорошенькихъ садикахъ у каждаго дома щебетали птички, перепархивая съ втки на втку; всюду лежало и текло золото, мостовая на улицахъ такъ и купалась въ немъ, а вверху на шпил церковной башни горлъ золоченый шаръ, сверкая въ неб какъ невиданный алмазъ.

Его охватила радость, такой сильный, такой неукротимый восторгъ, что, стоя у окна, онъ высунулся на улицу и бросилъ ребятишкамъ, игравшимъ у крыльца гостиницы, массу серебряныхъ денегъ.

— Будьте теперь умницы, дтки! — говорилъ онъ и отъ волненія былъ почти не въ силахъ произносить слова. Чего ему бояться? Вдь ему теперь вовсе не хуже прежняго, и кто мшаетъ ему побриться и почиститься? Это вполн зависитъ отъ него самого. И онъ отправился въ цирюльню.

Ему вспомнились также многія вещи, которыя онъ хотлъ купить; не слдуетъ забывать и о браслет, общанномъ Сар. И, ликуя и напвая, съ беззаботностью ребенка, довольнаго всмъ на свт, онъ сталъ наводить справки о томъ, о семъ. Это просто фантазія, будто ему есть чего бояться.

Хорошее настроеніе устанавливалось, и онъ сталъ теряться въ лучезарнйшихъ мысляхъ. Его рзкое объясненіе съ Минутой почти уже ускользнуло изъ его памяти, оно вспоминалось ему только, какъ какой-нибудь сонъ. Минутта не захотлъ принять отъ него конверта; но разв не было у него письма для Марты? Въ страстномъ стремленіи подлиться съ другими своей черезъ край бьющейся радостью онъ только подыскивалъ средство доставить ей письмо. Какъ ему разршить эту задачу? Онъ порылся въ своемъ бумажник и нашелъ письмо; не послать ли его, только тайно, Дагни? Нтъ, Дагни не надо его посылать. Онъ раздумывалъ надъ этимъ, но во всякомъ случа хотлъ сбыть съ рукъ это письмо сейчасъ же; въ немъ было только нсколько банковыхъ билетовъ; письма собственно не было; нельзя ли попросить доктора Стенерсена позаботиться о немъ? и, довольный этою мыслью, онъ направился къ доктору Стенерсену.

Было шесть часовъ.

Онъ постучалъ въ дверь пріемной доктора; она была заперта. Онъ прошелъ черезъ дворъ, чтобы спросить въ кухн, и вдругъ въ эту минуту госпожа Стенерсенъ сама зоветъ его изъ сада.

Тамъ у большого каменнаго стола собралась вся семья за кофе. Кром того, было еще нсколько человкъ; двое-трое мужчинъ, дв-три дамы. И Дагни Килландъ была тутъ; совершенно блая круглая шляпа, обрамлявшая ея лицо. была отдлана мелкими, свтлыми цвточками.

Нагель хочетъ уйти. онъ бормочетъ: — Доктора… Я хотлъ видть доктора.

— Господи! Что онъ: боленъ?

— Нтъ, нтъ, онъ не боленъ.

— Ну, тогда онъ не долженъ уходить.

И хозяйка схватила его за рукавъ; Дагни даже встала и предложила ему свой стулъ.

Онъ взглянулъ на нее; они оба заглянули другъ другу въ глаза; она даже встала передъ нимъ и тихимъ голосомъ сказала:

— Пожалуйста, возьмите этотъ стулъ.

Однако, онъ нашелъ мсто возл доктора и слъ.

Этотъ случай нсколько смутилъ его. Дагни мягко взглянула на него и даже хотла дать ему свой стулъ. Сердце его сильно билось; можетъ быть, ему все-таки можно будетъ отдать ей письмо къ Март?

Черезъ нсколько времени спокойствіе возвратилось къ нему. Вс такъ славно и живо разговаривали, переходя съ одного предмета на другой; свтлая радость снова овладла имъ и заставила его голосъ дрожать. Онъ былъ живъ, да, онъ не умеръ и не умрётъ; въ густой зелени сада, у накрытаго блой скатертью, уставленнаго серебряной посудой стола сидло общество веселыхъ людей, которые смялись, глаза которыхъ играли; было ли хоть какое-нибудь основаніе чувствовать себя несчастнымъ?

— Если бы вы были дйствительно милы и любезны, вы бы взяли скрипку и сыграли что-нибудь, — сказала хозяйка дома.

Нтъ, какъ это она однако догадалась! Когда и вс стали его просить объ этомъ, онъ громко разсмялся и сказалъ:

— Да вдь у меня даже нтъ скрипки!

Ну, такъ они пошлютъ за скрипкой органиста: въ одну минуту она будетъ ужъ здсь.

Да, но это безполезно, онъ не притронется къ ней. Скрипка органиста испорчена маленькими рубинами, вдланными въ деку; изъ-за этого получился какой-то стеклянный тонъ; ихъ совершенно не слдовало вставлять въ нее, это было совсмъ неумстно. Къ тому же онъ почти не уметъ управлять смычкомъ; да, онъ собственно и никогда этого не умлъ; вдь ему самому это лучше всхъ извстно, не такъ ли? И вотъ онъ сталъ разсказывать, какъ въ жизни съ нимъ только одинъ разъ случилось, что объ игр его говорили публично; это было нчто въ род символа. Онъ получилъ вечеромъ газету и наслаждался ею въ постели; онъ былъ тогда очень юнъ, жилъ у своихъ родителей, и о немъ написали въ мстной газетк. О, какъ онъ былъ счастливъ этимъ! Онъ много разъ перечитывалъ эти строки и заснулъ, не загасивъ свчи. Ночью онъ проснулся еще до смерти усталый; свчи догорли, въ комнат было темно, но на полу, увидалъ онъ, что-то неясно бллось, а такъ какъ онъ зналъ, что въ комнат его находилась блая плевательница. то онъ подумалъ: а, это и есть плевательница! Грустно сказать, но онъ плюнулъ, и услыхалъ, что попалъ врно. А такъ какъ онъ сразу попалъ замчательно врно, то плюнулъ еще разъ и опять попалъ. Затмъ онъ улегся и снова заснулъ. А утромъ онъ увидалъ, что плевалъ онъ на свою драгоцнную газету, и плюнулъ какъ разъ на благосклонный отзывъ. Хе-хе-хе, это было очень грустно.