Чтение онлайн

— Да, — отвчала Марта. Невольно произнесла она "да", и онъ это слышалъ. Онъ продолжалъ:

Но разъ въ недлю имъ слдуетъ устроить себ свободный день и ходить на охоту и рыбную ловлю, вдвоемъ, рука объ руку, она въ короткомъ плать и съ поясомъ на таліи, онъ — въ блуз и въ сапогахъ съ пряжками. Какъ бы они смялись, какъ громко разговаривали бы, аукались бы такъ, что голоса ихъ звенли бы по всему лсу. Но только рука объ руку, не такъ ли?

— Да, — сказала она опять, и глаза ея блеснули.

Онъ все больше и больше увлекалъ ее за собою; онъ все описывалъ ей съ такой яркостью, онъ обдумывалъ все, въ голов его была каждая мелочь. Онъ придумывалъ даже, какое бы отыскать мстечко, гд легко было бы доставать воду; но объ этомъ ужъ онъ позаботится; онъ обо всемъ позаботится, ей остается только ввриться ему. Ахъ, у него довольно силъ, чтобы въ самомъ густомъ лсу расчистить мсто для такого жилища; у него есть пара кулаковъ, вдь это она сама видитъ!.. И онъ, смясь, сравнилъ свою руку съ ея нжной, дтской ручкой.

Она предоставляла ему длать съ собой все, что угодно; даже когда онъ погладилъ ее по щек, она не двинулась и все только смотрла на него. Тогда онъ спросилъ ее, приблизивъ свой ротъ къ самому ея уху, отважится ли она на это, желаетъ ли она этого? И она опять отвтила "да", — задумчивый, мечтательный отвтъ, который можно было только прошептать. Но тотчасъ посл этого она снова стала колебаться. Нтъ, если хорошенько подумать, то это все-таки невозможно. Какъ можетъ онъ этого желать! Что она изъ себя представляетъ!

И онъ сызнова убждалъ ее, что онъ желаетъ, да, желаетъ всею волей, какая только есть у него. Ей не придется терпть нужды, даже если бы въ первое время ему пришлось и трудненько: онъ станетъ работать за нихъ обоихъ, только пусть она не боится. Онъ говорилъ цлый часъ и шагъ за шагомъ разрушалъ ея сопротивленіе. Два раза въ продолженіе этого часа борьбы повторялось, что она закрывала лицо руками и кричала: "нтъ! нтъ!" Но, тмъ не мене, она стала сдаваться; изучая его лицо, она, чувствовала, что онъ вовсе не добивается только мгновенной побды. Въ такомъ случа, Господи благослови, ужъ если онъ этого дйствительно хочетъ. Она была побждена, безполезно ей было больше бороться. Наконецъ она сказала ему ясно "да".

Свча уже догорала; они все сидли, каждый на своемъ стул, держа другъ друга за руки и разговаривали. Она совсмъ изнемогала отъ волненія, слезы поминутно выступали у нея на глазахъ, но она улыбалась.

Онъ сказалъ: — Возвращаясь къ вопросу о Минутт, я убжденъ, что онъ ревновалъ на базар.

— Да, — отвчала она, — это очень можетъ быть. Но вдь съ этимъ ничего не подлаешь.

— Да, не правда ли, съ этимъ ничего не подлаешь!.. Знаешь ли, мн очень бы хотлось порадовать тебя чмъ-нибудь сегодня; чмъ бы мн тебя обрадовать? Ахъ, я бы хотлъ, чтобы ты прижимала руки къ груди отъ восторга! Скажи мн что-нибудь, потребуй чего-нибудь! Ахъ, ты слишкомъ добра, золотое ты сердечко; вдь ты никогда и ни о чемъ не просишь! Да, да, Марта, не забывай того, что я сейчасъ скажу: я буду твоимъ защитникомъ, я буду стараться угадывать каждое твое желаніе, я буду исполненъ заботъ о теб до самаго послдняго моего дыханія. Дорогая, ты не забудешь этого, нтъ? У тебя никогда не будетъ повода сказать, что я не выполнилъ своего общанія.

Было четыре часа.

Они встали; она двинулась къ нему, и онъ прижалъ ее къ груди. Она обняла его шею рукою, и такъ простояли они нсколько минутъ; ея робкое монашеское сердце сильно билось подъ его рукою; онъ это почувствовалъ и успокоительно погладилъ ее по голов. Между ними наступило полное единеніе. Она сама начала:

— Я всю ночь не буду спать и все буду думать. Можетъ быть, я тебя увижу завтра? Если ты хочешь?

— Да, завтра. Конечно, хочу! Когда же завтра? Можно мн притти въ восемь часовъ?

— Да… Хочешь, я опять надну это платье? Этотъ трогательный вопросъ, эти трепетныя губы, широко открытые глаза, смотрвшіе прямо на него, задли его, схватили его прямо за сердце. Онъ отвчалъ:

— Милое, чудное дитя, какъ хочешь! Какъ ты глубоко-прекрасна!.. Нтъ, ты не должна проводить эту ночь безъ сна, не должна! Думай обо мн, пожелай мн доброй ночи и спи! Вдь ты не боишься тутъ одна?

— Нтъ… Теперь ты промокнешь, идя домой.

Она думала и о томъ, чтобы онъ не промокъ!

— Ну, будь покойна и спи! — сказалъ онъ.

Но когда онъ былъ уже вн дома, на порог, имъ что-то вспомнилъ; онъ оглянулся и сказалъ:

— Я еще одно забылъ: вдь я небогатый человкъ. Ты, можетъ быть, въ коиц концовъ поврила, что я богатъ?

— Этого я не знаю, — отозвалась она и покачала головой.

— Нтъ, я не богатъ. Но мы купимъ себ домикъ и все, что намъ нужно. Столько-то у меня найдется. А поздне, со временемъ, я обо всемъ позабочусь, я возьму все бремя на себя; для чего же мн иначе мои руки… Вдь ты не разочарована тмъ, что я не богатъ, а?

Она сказала "нтъ", схватила его руки и еще разъ пожала ихъ. Въ заключеніе онъ попросилъ ее крпко запереть за нимъ дверь; затмъ онъ сталъ подыматься вверхъ по улиц.

Дождь лилъ какъ изъ ведра, и было очень темно.

Онъ не пошелъ домой, къ гостиниц, а направился по дорог къ приходу. Онъ шелъ съ четверть часа; онъ съ трудомъ различалъ дорогу, потому что кругомъ былъ густой мракъ. Наконецъ онъ сталъ шагать совсмъ медленно; онъ сошелъ съ дороги и ощупью дошелъ до одного большого дерева. Это была осина. Тутъ онъ остановился.

Втеръ шумлъ въ лсу дождь лилъ ручьями, но все остальное вокругъ него было мертво и тихо. Онъ прошепталъ два слова, имя, онъ сказалъ: Дагни, Дагни, потомъ замолчалъ и снова повторилъ то же самое. Черезъ нсколько времени онъ заговорилъ громче, сказалъ "Дагни" во весь голосъ… Она его оскорбила сегодня, она вылила на его голову все свое презрніе; въ груди своей онъ еще чувствовалъ каждое слово, сказанное ею тогда, и все-таки вотъ онъ стоитъ тутъ и говоритъ о ней. Онъ становится на колни около дерева, открываетъ перочинный ножъ и въ темнот вырзаетъ свое и ея имя на ствол. Нсколько минутъ работаетъ онъ надъ этимъ, ощупываетъ, присматривается, ржетъ и снова щупаетъ, пока все не готово.

Длая это, онъ снялъ свою шапочку. Вернувшись на дорогу, онъ остановился, подумалъ одно мгновенье и вернулся назадъ. Онъ снова ощупью пробирается къ дереву, ерзаетъ пальцами по его стволу и находитъ буквы. Опять онъ опускается на колни, наклоняется и цлуетъ эти имена, эти буквы, словно ему уже не суждено никогда ихъ снова увидть; затмъ подымается наконецъ и быстро уходитъ.

Было пять часовъ, когда онъ вернулся въ гостиницу.