Чтение онлайн

И оставила внутри не только трофей Одаренного. В первый я не взял чужую силу в бою, а получил в подарок, будто умирающая птица сама желала отдать мне свою магию. На мгновение я даже почувствовал что-то вроде сожаления.

Но сейчас для него не место и не время. Судя по звукам, доносящимся с улицы, живым моя помощь нужнее.

Когда я спустился, вокруг дома уже суетились люди: кто-то растаскивал обломки кровли, упавшие на мостовую, кто-то подпирал покосившуюся стену бревном. А невесть откуда взявшийся мужик в полушубке из овчины вполголоса ругал таежных тварей, показывая пальцем на окна на втором этаже.

Видимо, подобное жителям Орешка было уже не в новинку.

Девочка, которую вытащил Аскольд, сидела на крыльце соседнего дома, закутанная в одеяло, а рядом стояла женщина и гладила ее по голове. Дед в одном валенке пристроился тут же, прижимая к груди свой узел. А чуть дальше на лавке у стены сидели еще двое – мужик со скрюченной ушибленной рукой и парень с рассеченным лбом – и над ними склонились две фигуры в белоснежных одеяниях.

Ни одной машины поблизости, кроме нашей, не было – даже урядники еще не подоспели. Служительницы Матери явились раньше всех.

Первую я видел впервые: молодая женщина с покрытой головой склонилась над парнем и промокала ссадину на лбу то ли бинтом, то ли просто тряпицей. В ее неторопливых движениях не было ничего необычного, но мне почему-то казалось, что кровь остановилась куда быстрее, чем положено.

Вторую же служительницу я узнал сразу. Матушка Серафима уже закончила с раненым и теперь разговаривала со старушкой, у которой тряслись руки. Спокойно, негромко – так успокаивают ребенка, который упал и ободрал коленку. Та понемногу приходила в себя, и я не смог бы сказать наверняка, что именно сработало – Дар или просто голос, наполненной силой совсем иного рода.

Диакониса ничуть не изменилась с нашей последней встречи – те же белоснежные волосы, то же лицо без возраста. И одета она была точно так же, как осенью: легкая ткань, никакого меха, никаких уступок морозу. Будто изнутри ее грело что-то более могучее, чем холод зимы на Пограничье.

– Доброго дня, матушка. – Я приблизился, на ходу отвечая кивком головы на поклоны людей. – Вот уж не думал, что встречу вас за стенами храма.

Диакониса подняла глаза. Узнала – и на мраморном лице вдруг проступила улыбка.

– Наш труд – не только молитвы, князь. – Она повернулась ко мне. – И порой трудится приходится и здесь, на улицах.

– И вам не страшно? – Я кивнул в сторону полуразрушенного дома. – Когда тут такое творится?

– Я могу за себя постоять, – спокойно ответила диакониса. – Может, в это непросто поверить, князь, но моя сила куда ближе к твоей, чем к умениям целителя. Мы женщины – но мы воины. Хоть наше оружие и не меч.

Я покосился на послушницу, которая стояла над парнем с рассеченным лбом. Тряпка в ее руках уже не промокала кровь – потому что крови больше не было. Рана затянулась, оставив лишь едва заметную полоску – шрам, тонкий и розовый, будто двухнедельной давности.

– Что ж, – улыбнулся я. – Значит, город в надежных руках. Вам нужна моя помощь, матушка?

– Да, пожалуй. – Серафима чуть наклонила голову. – Видимо, сама Матерь направила тебя сюда, чтобы я могла обратиться с просьбой: позволь сестре Иларии построить Храм в твоей крепости за Невой.

Послушница – та самая, что возилась с раненым – подошла, я, наконец, сумел рассмотреть темные, почти черные глаза и чуть смуглое лицо. Положенный по сану головной убор целиком закрывал волосы, но они почти наверняка были под стать коже, бровям и ресницам. Если в матушке Серафиме почти не осталось никаких цветов, кроме белого, то внешность ее воспитанницы еще хранила прикосновения южного солнца, под которым родилась или сама Илария, или ее предки.

– О средствах не беспокойся, – продолжила диакониса. – Великая Праматерь щедро награждает тех, кто откликается на ее зов.

– За Невой – не лучшее место для храма, матушка. – Я покачал головой. – Там еще сильны старые боги. Они сражаются за Тайгу – но не лечат и не спасают.

– И поэтому мое место там, – негромко сказала Илария.

Ее голос оказался совсем не таким, как я ожидал. Не мягким, а скорее звенящим, высоким и почти прозрачным. Полным той уверенности, которая бывает только у людей, которые точно знают, что и зачем они делают.

– Не желаете упустить паству? – усмехнулся я.

– Власть нам не нужна. – Диакониса улыбнулась и пожала плечами. – Поверь, князь, будь у меня желание, люди и вовсе не покидали бы храм. Но Матерь не правит. У тебя своя работа, у меня – своя.

Я молча посмотрел на Иларию – и она выдержала взгляд, не опустив глаз. Потом на диаконису. Та ждала ответа с тем же выражением на лице, с каким успокаивала перепуганную старушку несколько минут назад. Даже сейчас спешить ей было некуда.

– Хорошо, – кивнул я после недолгого молчания. – Я сам построю храм в крепости. Но сестра Илария возьмет на себя лазарет. Его мы тоже построим – и там пригодится человек, способный залечить рану одним словом.

– Благое дело. – Диакониса склонила голову. – Да будет так.

Она протянула руку, коснулась моего запястья, и вместе с теплом пальцев я ощутил силу. Не Дар – что-то другое. То, чему я так и не нашел названия.

– А теперь ступай, князь, – улыбнулась диакониса. – Тебя ждут мирские дела.

Ратуша стояла там, где ей и полагалось – напротив небольшого пустыря, где я осенью отправил на тот свет барона Мамаева. Она, конечно же, ничуть не изменилась – разве что герб над входом, который кто-то подновил свежей краской, стал чуть свежее. У тротуара чуть дальше по улице стояли две машины. Первая – знакомый «козлик» урядников.

Вторую я видел впервые.

Черный внедорожник, тяжелый, с наглухо тонированными стеклами и хромированной пастью радиатора. Не армейский и не казенный, явно немецкой марки. Пожалуй, слишком крутой для Пограничья – даже Зубовы при всем их богатстве обычно выбирали машины попроще. А такие я видел разве что в Новгороде – и то всего раз или два.

– Игорь Данилович, – Аскольд, который шел рядом, тоже заметил внедорожник. – У Орлова гости?

– Похоже на то.

Внутри за дверью, как и всегда, дежурил урядник. При виде нас он поднялся, козырнул, но ничего не сказал. Только посмотрел – мрачно и тоскливо, будто уже догадывался, что нас всех ждет.

– Павел Валентинович у себя? – на всякий случай уточнил я.

– Так точно, ваше сиятельство. – Урядник сглотнул. – Ожидают. Наверху.

Ожидают. Значит, Орлов не один.

– Побудь пока здесь. – Я повернулся к Аскольду. – Не знаю, что там такое, но…

– Нет. – В глазах парня мелькнули ледяные искорки. Фирменные, горчаковские – прямо как у отца. – Едва ли вы отдали мне силу аспекта для того, чтобы я прятался за вашей спиной.

И упрямый – тоже в отца. И ничего ты с ним не поделаешь.