Чтение онлайн

В конце стола бывшие заложники с торговых судов, существа приземлённые, которые в отличие от своих серьёзных хозяев оживлялись всё больше, разразились поистине лошадиным ржанием при словах «мнимые младенцы» и, хлопая друг друга по спинам, кричали:

– Нет, ты только послушай. Только послушай, отлично сказано.

– Этих детей можно прекрасно объяснить беспристрастному уму, - воскликнул Дютур сквозь общий гам.
– Но там, где есть устоявшееся предубеждение, очевидная ненависть к прогрессу и просвещению, любовь к привилегиям и отжившим обычаям, отрицание изначальной добродетели в человеке, укоренившаяся враждебность, мне сказать нечего.

Стивен поклонился и, повернувшись к обеспокоенному исполняющему обязанности первого лейтенанта, сказал:

– Мистер Грейнджер, сэр, простите меня, если на этом я вас покину. Но прежде чем я уйду, прежде чем уберусь восвояси, позвольте мне предложить тост за Шелмерстон. До краёв, джентльмены, пожалуйста; и до дна. За Шелмерстон, и чтоб нам поскорее пройти над его отмелью, ни разу не задев её.

– Шелмерстон, Шелмерстон, Шелмерстон навсегда, - кричали они, покуда он возвращался в капитанскую каюту, всё сильнее ощущая бортовую и килевую качку корабля. Он застал Джека в разгар обеда и сел рядом.

– Признаюсь ли в тяжком грехе?
– спросил он.

– Признавайся, конечно, - откликнулся Джек, доброжелательно глядя на него.
– Но если тебе удалось совершить тяжкий грех по пути из кают-компании сюда, то у тебя исключительные способности творить зло.

Стивен взял кусок сухаря, машинально постучал им по столу, смахнул экскременты долгоносика и сказал:

– Я был в чертовски отвратительном настроении, даже более того, и сорвался на Дютура и Руссо.

– Он тоже был в дурном расположении духа, и весьма не прочь подраться. Правда, он держал себя прилично, когда я заставил его отдать деньги «Франклина»; но один Бог ведает, насколько это было искренне.

– Ты забрал его деньги? Я не знал.

– Не его деньги - кошелёк мы ему оставили - деньги его корабля: добычу с призов, наличные для покупки припасов и продовольствия. Знаешь ли, Стивен, так всегда делается. Ты наверняка видел подобное десятки раз. Сундук доставили в предполуденную вахту.

– О, конечно, конечно. Только меня в то время не было на палубе, и, по-моему, никто об этом не заговаривал. Тем не менее, я заметил общую радость; и Сара заявила, что Дютуру прищемили нос.

– В самом деле, он воспринял это очень болезненно. У него было много денег на борту. Но чего он ждал? У нас тут не благотворительное учреждение. Адамс, я и двое матросов подсчитывали их всё утро: попадались очень любопытные вещицы, особенно среди золота. Я приберёг вот эту кучку, чтобы показать тебе.

– Я мало что понимаю в деньгах, - сказал Стивен.
– Но это, несомненно, византины; а это как будто очень похоже на старинный золотой мухур? С отверстием - его явно носили на шее в качестве амулета.

– Наверняка, - подтвердил Джек.
– А что думаешь об этой большой монете? Она почти совсем истёрлась, но если держать боком к свету, то можно различить корабль с наклонённой вперёд мачтой, очень толстыми вантами и нелепо задранным ютом, или ахтеркастелем.

Через некоторое время Джек закончил обедать, и когда они пили кофе, Стивен сказал:

– Сегодня утром я сделал замечательное открытие. Думаю, оно вызовет изрядный переполох в Королевском обществе, когда я прочту свой доклад; и Кювье будет поражён.
– Он описал жёсткий скелет груди птицы-фрегата, в отличие от груди других птиц, которая не жёстче заурядной плетёной корзины, и отметил его вероятную связь с парящим полётом этого существа. Как обычно при их разговорах о положении относительно суши, морских манёврах и тому подобном, он нарисовал вином схему на столе, и Джек, внимательно выслушав, сказал:

– Я понял твою точку зрения, и уверен, что ты прав. Потому что, видишь ли, - он нарисовал вид сверху на судно, - вот это грота-рей, когда мы идём в крутой бейдевинд правым галсом. Он круто обрасоплен левым брасом - вот левый брас - шкот полностью выбран, наветренную шкаторину оттягивают вперёд натянутые до предела булини, галс посажен и хорошо закреплён на утке за галс-клампом. Если всё сделано как надо, по-моряцки, то ничего не болтается - парус плоский, как доска - реи обрасоплены наилучшим образом, корабль устойчив и просто летит вперёд. Нет ли тут параллели?

– Конечно. Если ты пройдёшь в соседнюю каюту, я покажу тебе кости, о которых идет речь, и как они сращены; ты сам оценишь степень жёсткости и сравнишь её со своими шкотами и блоками. Меня вызвали до того, как я закончил препарирование - до того, как успел всё отскоблить и очистить, так что это не совсем образец или пособие для урока анатомии - но небольшое количество крови и слизи тебе вряд ли помешает.

Стивен во многих отношениях не был тупым и невосприимчивым человеком, однако за все годы знакомства с Джеком Обри так и не заметил, что тот крайне не любит кровь и слизь даже в самых малых количествах; точнее сказать, холодные кровь и слизь. В бою для него было привычным делом шлёпать по щиколотку и в том и в другом, раздавая во все стороны беспощадные удары. Но его едва ли можно было заставить свернуть шею цыплёнку, и уж тем более наблюдать за хирургической операцией.

– Тебе нужно взять оголённую вилочку большим и указательным пальцами, - продолжал Стивен, - и с учётом пропорций ты оценишь её непоколебимость.

Джек слабо улыбнулся; ему на ум пришло семь отговорок. Но он был очень привязан к другу; да и отговорки выглядели в лучшем случае неубедительно. Он медленно прошёл в каюту, которая когда-то была его столовой, а теперь, судя по вони, стала покойницкой.

Он действительно взялся за оголённую вилочку, как ему было сказано, и выслушал объяснения Стивена, сосредоточенно склонив голову, напоминая огромную собаку, добросовестно выполняющую неприятную обязанность; и как же он был счастлив, когда дело было сделано, объяснения подошли к концу, и он смог выйти на свежий воздух с чистой совестью!

– Всё готово, сэр, - доложил Видаль, встретив его у верхних ступеней трапа.
– Сундук поднят, французам приказано спуститься вниз, мистер Адамс у шпиля со списком экипажа.

– Очень хорошо, мистер Видаль, - сказал Джек, переводя дух. Он взглянул на небо, потом за корму, где со стороны раковины фрегата на расстоянии кабельтова шёл «Франклин», отбрасывая прекрасный носовой бурун.
– Давайте уберём бом-брамсели и брам-лисели.

Видаль едва успел повторить приказ, как марсовые уже помчались наверх; бом-брамсели и брам-лисели исчезли, ход судна заметно уменьшился, и Джек распорядился:

– Всех на корму, будьте добры.

– Мистер Балкли, сигнальте всем на корму, - сказал Видаль боцману, который повторил: «Всем на корму, сэр», и тут же подал сигнал дудкой - резкие свистки, за которыми последовала долгая переливчатая трель.

Это была первая официальная информация, дошедшая до рядовых матросов, но если бы кто-то наивный и ожидал, что эта новость их удивит, то он жестоко ошибся бы; все ухитрились приготовиться заранее и были чисты, выбриты, трезвы и прилично одеты; на головах шляпы; и теперь все теснились вдоль левого переходного мостика, перетекая на квартердек обычной бесформенной толпой. Там они и собрались, ухмыляясь и иногда подталкивая друг друга, и Джек выкрикнул: