Чтение онлайн

— Я не собираюсь ничего красть оттуда, — поспешила я заверить её. — Я просто хочу найти информацию. Ванда, пойми, мне нужны ответы.

Я видела, как она колеблется, как чувство долга борется в ней с желанием помочь. Её пальцы нервно теребили край скатерти, а на лице отражалась вся гамма эмоций, от страха до любопытства.

— Лира, я не знаю… — протянула она неуверенно.

Я взяла её за руки, заставляя посмотреть мне в глаза.

— Мы ничего плохого не делаем, — произнесла я с убежденностью, которую вовсе не чувствовала. — Мы просто ищем правду. Разве не на этом основано всё учение чистых? На поиске истины?

Это был нечестный приём, я знала это. Но отчаяние толкало меня на манипуляции, на которые я раньше никогда бы не пошла.

И я увидела момент, когда её сопротивление рухнуло. Она глубоко вздохнула, словно готовясь нырнуть в ледяную воду, и решительно кивнула.

— Хорошо, я помогу тебе, — сказала она. — Но если нас поймают, я буду утверждать, что ты меня загипнотизировала.

Улыбка, первая искренняя за долгое время, расцвела на моих губах.

— Договорились, — сказала я, чувствуя, как внутри разливается тепло благодарности.

Мы быстро собрались, стараясь не привлекать внимания. Когда мы вышли из дома, солнце уже клонилось к закату, окрашивая улицы города в золотистые и розовые тона. Но даже красота этого дня не могла отвлечь меня от мыслей о том, что я собираюсь сделать.

Я нарушала все правила, все принципы, на которых выросла. Подвергала опасности не только себя, но и своих близких, свою подругу, и я это понимала, когда шла по улицам города, когда приближалась к Залу Знаний. Тяжесть этой ответственности давила на мои плечи с каждым шагом, пока внутри меня разворачивалась настоящая буря противоречий.

— Ванда, — мой голос звучал тише обычного, когда мы приблизились к массивному зданию с колоннами. — Может быть, тебе лучше вернуться? Я… я не могу позволить, чтобы ты пострадала из-за меня.

Её волосы, золотились в последних лучах солнца, когда она повернулась ко мне. В её глазах читался страх, но он смешивался с каким-то упрямством, которого я раньше не замечала в своей обычно послушной подруге.

— Уже поздно отступать, Лира, — прошептала она, взяв мою руку в свою. Её пальцы были прохладными, но крепко сжимали мои.

Внутри меня что-то дрогнуло — тепло признательности, смешанное с горечью вины. К кому я могла обратиться, кроме неё? Родителям рассказать я не могла. Я не была уверена, что они поняли бы меня, поверили бы всему сказанному. Вероятнее всего, они немедленно обратились бы к правительству, пытаясь решить этот вопрос официальным путем. Но я не могла рисковать, не имея стопроцентной гарантии, что мне окажут помощь.

Наше общество было благоразумным, порядочным. Мы же чистые, верно? Но даже у чистых есть свои законы, есть нарушители, есть обязанность перед своим обществом. И я не верила, что люди поймут меня, что не осудят. Что хранительница Зала Знаний вот так просто возьмёт и отдаст мне ключ от архива, скажет: “Иди, дорогая, конечно, пожалуйста”.

Мы вошли в прохладный полумрак здания, где пахло старыми книгами и чем-то неуловимо древним. Мой взгляд невольно скользнул по высоким сводчатым потолкам, по резным деревянным панелям на стенах. В другое время я бы восхитилась этой красотой, но сейчас каждая тень казалась угрозой, каждый шорох — предупреждением.

Я умоляюще посмотрела на свою подругу, молча прося её о помощи, и она едва заметно кивнула. По дороге мы решили, что разойдёмся, как только попадем внутрь. Она пойдет в один отдел, я — в другой. Мне нужно было подойти к секции, ближайшей к лестнице, под которой находилась заветная дверь в архив. Но прежде чем попасть туда, я должна была достать ключ.

Проходя мимо стойки, за которой сидела хранительница, я беглым взглядом окинула её рабочее место. На бейдже женщины было выгравировано «Элеонора Тельд». Она что-то сосредоточенно записывала в толстый журнал, не поднимая головы. Я старалась двигаться естественно, чтобы не вызвать подозрения у нескольких посетителей, тихо переговаривавшихся в дальнем углу зала.

Подойдя к стеллажу рядом со стойкой, я достала первую попавшуюся книгу и начала её листать, краем глаза продолжая поиски ключа. Сердце колотилось так сильно, что я боялась, как бы его стук не выдал меня.

И вот тогда я заметила, как Элеонора потянулась к небольшому ящичку на полке сбоку, чтобы достать новую ручку. Когда она наклонилась, что-то блеснуло в небольшой квадратной корзинке на её столе. Присмотревшись внимательнее, я увидела его — медный, старинный ключ, тот самый, что должен был открыть дверь к тайнам, которые я так отчаянно искала.

Я едва заметным движением головы подала знак Ванде. Наши взгляды встретились через зал, и я увидела, как она глубоко вдохнула, собираясь с духом. Пальцы её дрожали, когда она поправляла прядь волос, заправляя её за ухо — её привычный жест, выдающий волнение. Но в её глазах светилась решимость, от которой что-то сжалось в моей груди.

Ванда направилась к стойке Элеоноры, и я затаила дыхание, наблюдая, как она приближается к хранительнице с самой очаровательной из своих улыбок.

— Госпожа Тельд, — обратилась она к женщине, и в её голосе звучала та мягкая уверенность, которой я всегда восхищалась. — Прошу прощения за беспокойство, но мне нужна ваша помощь. Я изучаю свое семейное древо и ищу “Хроники Северных Родов”. Кажется, они должны быть в дальнем хранилище…

Элеонора подняла голову, и я увидела, как изменилось её лицо — строгие линии смягчились, в глазах появился профессиональный интерес.

— О, “Хроники”? — переспросила она, вставая из-за стойки. — Действительно, они хранятся в особом отделе. Пойдемте, я покажу вам.

Когда они двинулись вглубь зала, я ощутила, как время словно замедлилось. Каждое биение сердца отдавалось в висках, когда я быстрым, но плавным движением скользнула за стойку. Пальцы мои, казалось, онемели от напряжения, но я всё же сумела ухватить ключ, холодный и неожиданно тяжелый, и спрятать его в кармане платья.

В тот момент, когда металл коснулся моей кожи, по телу пробежала странная дрожь — не от страха, а от чего-то более глубокого, словно сам ключ нёс в себе какую-то силу, какую-то тайну. Это было абсурдно, конечно, но я не могла отделаться от ощущения, что этот маленький кусочек металла связывает меня с чем-то большим, чем просто запертая дверь.

Быстро вернувшись к стеллажам, я сделала вид, что увлечена чтением, хотя буквы перед глазами расплывались от волнения. Моё сердце, казалось, стучало достаточно громко, чтобы разбудить всех умерших хранителей знаний, чьи портреты висели на стенах.

Теперь оставалось самое сложное — незаметно пройти к той самой двери. Ванда искусно удерживала внимание Элеоноры, их голоса доносились из глубины зала, и я, воспользовавшись моментом, двинулась к лестнице в дальнем углу.

С каждым шагом моё сердце будто увеличивалось в размерах, заполняя всю грудную клетку, лишая возможности дышать. Я чувствовала, как влажнеют ладони, как к горлу подкатывает комок страха и возбуждения. Но что-то внутри меня, какая-то упрямая, непоколебимая часть, продолжала толкать вперёд.